"Убить героя!" - 2012 г

— Кузнецы, их в народе уважают, но считают, что те водятся с нечистой силой, — шепотом пояснил черт. — Суеверие, конечно, мы уже давно не запускаем саламандр в их горны. Но ради человеколюбия пришлось дать приют вот этому, тем паче, что мастер он отличный. Иначе бы его давно сожгли святоши.

И, повернувшись к мужику, черт сладеньким голосом пропел:

— О, Прометей, величайший из ковалей, мы пришли к тебе за помощью! Давно известно, что талант твоей души не замутнен и...

— Чего надо, рогатый? — неожиданно чистым голосом спросил кузнец.

Черт, однако, не стушевался, так же просто ответил:

— Да вот, нам бы доспехи снять.

— Времени нет, значитца. Ужо хозяин работы навалил...

— А за монетку?

— Я же сказал...

— А за две?

— Ну... че... за две сделаем... А че? Чего б не сделать, доброго человека из железа выковырять?

Пока кузнец неторопливо бродил по кузне, выискивая нужные инструменты, я наклонился к черту:

— Это, что... настоящий Прометей?! Тот самый?

Черт ответил странным взглядом, повертел пальцем у виска, но промолчал. Я же, во время всей процедуры снятия лат, косился на живот коваля, но выклеванной печени так и не узрел.

Меня довольно ловко извлекли из осточертевшей брони, и я, наконец-то, остался только в пропитанных потом и пылью одеждах. В простецких холщовых штанах и когда-то белой, а сейчас грязно-серой рубахе. Сразу показалось, что тело стало невесомым, сейчас воспарю!

Черт скорбно достал откуда-то из шерсти небольшую калитку, кожаный кошелек. Долго звенел там медью, наконец, достал две самых грязных и выщербленных монетки...

— ...Маркиз де Варг человек более современный, нежели все его окружающие люди. Можно с ним держаться более раскованно, но без грубости. Помнишь, что я говорил тебе про средневековье? Ну вот, уронить престиж здесь опасно для жизни, а та, в свою очередь, накладывает определенный отпечаток от жестокого времени...

Мы взбирались по крутой лестнице, покрытой стоптанным, но красивым ковром. Я слушал треп черта, а сам рассматривал красивые портреты на стенах, вышитые гобелены и вымпелы. Было видно, что возраст этих произведений искусства едва ли насчитывает более двухсот лет, но от этого их очарование не уменьшалось. Наоборот, красивые, не выцветшие краски в полной мере передавали мысль художника, отчего складывалось впечатление, что люди на портретах живые. Хотя, может быть, это впечатление было искусственным, из-за неверного света, что отбрасывали факелы. Но все равно было красиво.

Неожиданно сверху раздались голоса. Женский голос, в порыве экзальтации, закричал:

— Я не хочу больше жить!

— Дорогая, что опять тебе приснилось?! — ответил раздраженный мужской голос.

Раздалось противное гавканье, его перекрыл женский вскрик:

— Ну как я могу жить под одной крышей с принцессой, когда я только маркиза! Это такой урон моей чести! Ах! Вдобавок, вы смотрите на нее!!

— Но она наша пленница, Диана... да заткни ты свою псину!!!

— Не обижайте мою Лили! Вы хам, Алан, и грубиян!

Раздался звонкий шлепок, и гавканье утроилось.

— Убери свою шавку, Диана!!

— Не трогайте Лили, Алан!

— Она меня укусила, я убью ее!

— Это невыносимо, Алан!! Я уезжаю!

— Катись!

Последовала короткая пауза, потом послышалось аккуратное:

— Что?? Вы меня выгоняете?!!

Раздался неясный шум, будто выдвигали ящики комода, грохнула дверь. Сразу звуки ссоры усилились. Мимо нас вдруг пролетела бумажная коробка, следом вторая. В воздухе мелькнули красивые шелковые ленты и кружева, что с томным шорохом исчезли в бездне лестничного пролета. Женский голос трагическим контральто завопил:

— Алан!! Моя шляпка! Мои платья!!

Мимо нас пролетел ворох пышных платьев, веером рассыпались по ступеням. Раздалось грозное гавканье, раздраженный мужской голос прорычал:

— А ну, отцепись, мерзкая тварь!

Следом женский голос завопил:

— Моя собачка, Алан!!!

— К черту собачку!

Я ошеломленно прижался к стене. Мимо пролетела визжащая болонка в бантиках, так и не выпустившая из пасти кусок штанины, где-то внизу раздался звучный "хрясь!".

— Ты бессердечен, Алан!

— Пошла вон!!!

Раздался звон бьющейся посуды, короткий женский вскрик. Под торопливый перестук каблучков мимо промчалась растрепанная женщина, придерживая ворох юбок. Я успел заметить безумные глаза и экзальтированно поджатые губы.

— Маркиз весьма своеобразен, — с мерзким хихиканьем прошептал черт, перегибаясь через перила и с удовольствием досматривая ссору. — Вот уже седьмую супругу из дома выгоняет.

— Почему? — ошарашено прошептал я, провожая женщину взглядом.

— Да кто его знает, — легкомысленно пожал плечами черт. — Творческие люди, кто их разберет... Говорит, что многоженство поощрялось язычеством, а потому с каждой женой проводит торжественное христианское венчание. Мол, его вера, языческая, не признает такие браки, значит — нет обязательств. А как проходит время, и женщина начинает устраивать свои порядки... хе-хе... словом, все заканчивается именно так.

Лестница кончилась и мы вышли на неширокую площадку, что заканчивалась огромными дверями. Около красивых, покрытых лаком дверей, замерли на вечной страже доспехи с алебардами. Пламя факелов дробилось и сыпало искрами на выпуклый металл, таинственно исчезало во мраке шлемов.

— Как настоящие, — восхитился я, кивая на доспехи.

Черт странно покосился на меня, неожиданно сказал доспехам:

— Мы к его светлости маркизу де Варг, он нас ожидает.

— Что? — не понял я, но сразу замолчал.

Один доспех со скрипом склонил голову, в пустом шлеме зажглись зловещие огоньки, и двери сами собой распахнулись.

АВЕНТЮРА VI

Огромная зала утопала в полумраке факельного света. Будто сказочная комната из Страны Чудес, она казалась бесконечной.

Всплески багрового пламени лениво вырывали у темноты украшенные портретами стены, позолоченные масляные лампы, вышитые гобелены. Между портретами страшно щерились зубастыми и беззубыми пастями диковинные головы зверей, гидр, василисков и ящеров. По расставленному у дальней стены оружию, будто воспоминанию о бушующих битвах, прыгают красные искорки на иссеченных и зазубренных мечах, щитах, алебардах и ятаганах.

Тихо скрипнул отодвинутый стул. Из-за длинного стола в центре залы, покрытого белоснежной скатертью, поднялся молодой человек лет тридцати. Спрятанные в белые перчатки пальцы закрыли толстый библион и отодвинули чернильницу с гусиным пером.

— Андрей Викторович? — полуутвердительно спросил человек приятным и мелодичным голосом. — Рад приветствовать вас в своем замке!

Я с удивлением рассматривал человека. Почему-то маркиз де Варг представлялся мне совершенно иным, старым и брюзгливым феодалом, но никак не модным средневековым красавцем. Высокий, стройный и грациозно гибкий, как пантера, человек производил впечатление опытного воина. Черный, расшитый серебряными нитями камзол идеально сидит на атлетической фигуре. Собранные в конский хвост белые волосы красиво лежат на широких плечах, где даже сквозь одежду видны крепкие мышцы. Только порванная болонкой штанина портила впечатление от франта.

— Имею честь представиться — маркиз Алан де Варг, к вашим услугам, — точеный, гладко выбритый подбородок в коротком кивке коснулся пышного банта на шее. — Прошу простить за скандал, что вы имели несчастье лицезреть, но... женщины, ах эти прекрасные создания! Порой они так своенравны!

"Ни фига себе своенравны! — подумал я. — А кто только что выгнал седьмую жену из дома?!"

Я сделал шаг вперед, пожал протянутую руку, отвечая на древний как мир жест доброго расположения.

— Очень приятно, — неловко пробормотал я, смущаясь своего покрытого пылью наряда.

На красивом, с аристократической бледностью лице расцвела добродушная и открытая улыбка. Сверкнули белоснежные и ровные зубы, такие непривычные для жителя средних веков.

— Нет, это мне приятно познакомиться с человеком, повергнувшем самого сэра Гунтера! — воодушевленно сказал маркиз. — Да еще в каких условиях, практически без оружия!

Я подозрительно покосился на маркиза, но в его светло-серых глазах нет и тени иронии. Только искреннее расположение и веселая бесшабашность.

— Прошу вас, присаживайтесь, — вдруг засуетился маркиз. — Вы, наверное, ужасно проголодались, я сейчас же прикажу слугам накрыть стол.

Маркиз схватил со стола серебряный колокольчик, в ответ на тонкий звон в залу проворно вбежал маленький гремлин, согнулся в поклоне.

— Подайте обед в большую комнату, на три... — маркиз сделал паузу, покосился на присмиревшего черта. — Нет, на четыре персоны. И распорядитесь, чтобы Дитрих проследил за отъездом маркизы.

Гремлин на секунду замялся, видимо уже знал последующее продолжение, но чувство долга перед феодалом пересилило:

— Господин, Дитрих повредил спину, когда помогал сэру Эндрю сойти с коня. Он сейчас лежит на конюшне и не может подняться.

Алан вскинул брови, сокрушенно вздохнул:

— Как тяжело с людьми, то ли дело орки, с теми все проще... Ладно, проследи сам, Горнэль, а Дитриха на колесо. Пусть ему в казематах косточки разомнут...

Гремлин побледнел, торопливо кивнул и мгновенно исчез за дверью, та даже не скрипнула.

Маркиз де Варг вновь обернулся к нам, уже устроившимся на стульях за столом, нетерпеливо прошелся взад-вперед. Было видно, что ему не терпится начать важный разговор, но правила приличия держат крепким поводком, не дают разгуляться. Наконец, поняв, что пауза затянулась, маркиз кивнул на стопку книг на столе:

— Андрей Викторович, как вы относитесь к поэзии? Я сегодня утром обнаружил в вещах одного богослова, мастера рифмованных заклинаний, занимательную книгу. Поверите ли, открыл ее, так и забыл все на свете. Замечательная работа! Жаль только, что сегодня сожгли его за пьянство, а был, оказывается, такой талантливый рифмоплет! А я еще смотрел, не мог понять, почему он так ярко горит... Настоящая звезда!

Я подавился готовым вежливым ответом. Сразу вспомнились угольки во дворе и обугленные человеческие кости. На кожу будто сыпанули горсть снега, в желудке возник противный холодок. Почему-то я считал, что средневековье гораздо гуманнее, романтичнее, что ли...

— Вам не нравится поэзия? — тонкая бровь изящно выгнула спинку. — О, Андрей Викторович, вы многое потеряли. Что может быть лучше рифмованных повествований? О, эта сладостная песенность строки, эти чувства... Впрочем, простите, я невежлив. Наверное, Диана правильно говорила, я хам.

— Да нет, — сражаясь с неловкостью, пробормотал я. Так до сих пор и не решил как себя вести с этим самодуром. — Просто в моем мире поэзия занимает уже не столь высокое значение, какое занимала... занимает в ваше время.

Маркиз еще раз сокрушенно вздохнул, посетовал:

— Да-да, я имел честь лицезреть Творение... э-э, так мы называем ваш мир. Не поймите меня превратно, но мне пришлось потом два месяца пить молоко с медом, чтобы унять нервы. Все эти экипажи без лошадей, полуголые женщины, страшная вонь в городах... Бр-р-р!! Чтобы избавиться от женщины, нужно отдать ей половину своего имущества, да еще и за детей платить! Кошмар! То ли дело наш мир — золотая эпоха человечества! Сюда еще не успели добраться хорвы, и слава всем богам!

— Кто не успел добраться? — не понял я.

— Хорвы, — повторил маркиз, потом бросил вопросительный взгляд на черта, тот развел руками. — А, так вы еще не в курсе? Опять я слишком тороплюсь! Прошу прощения, Андрей Викторович, надеюсь, вы меня поймете, когда я открою вам суть дела. Я столько ждал достойного человека, что уже прямо с порога говорю о деле!

"О каком деле?!" — едва не вырвалось у меня!

Мне домой нужно! Что там сейчас с моими родителями? Как моя мама?! Уже, наверное, все глаза проплакала — сын погиб! Не хочу участвовать ни в каком деле! Хватит!

— Достойного человека? — тупо повторил я.

— Именно! — радостно улыбнулся маркиз. — Грядет большая битва! Сейчас каждый солдат на счету, а вы показали себя опытным воином!

Я сидел мрачный, как грозовая туча.

Перспектива работы на маркиза, который мне нравился все меньше и меньше, мягко говоря, не радует. Если так будет продолжаться — я никогда не вернусь домой! Нужно срочно, пока не давал никаких обещаний, прижать черта к стенке и заставить вернуть обратно. Все-таки, в турнире я участвовал, и все, условия договора соблюдены!

Маркиз де Варг нетерпеливо прохаживался по залу, искоса посматривая на меня. Видно было, что ему не терпится приступить к переговорам. Неожиданно из-за мутного окна, целиком выложенного из цветных витражей, насыщающих комнату багровыми тонами, раздались невнятные крики. Маркиз раздраженно шагнул к окну, стал выглядывать, даже приподнялся на цыпочках.

Я, наконец, решился. Нужно как можно скорее лишить самодура всяческих надежд на то, что буду участвовать в его планах. У меня от этого средневековья и так уже веко дергается! Столько крови, жестокости, кошмары год теперь мучить будут. Прямая дорога к психологу, а то и к психиатру, если я уже свихнулся. Все-таки с чертями по мирам путешествую, на турнирах дерусь...

— Маркиз, — медленно начал я. — Мне невероятно лестно слышать от вас такие отзывы о банальном турнире...

Маркиз, не отрываясь от окна, вежливо прервал:

— О, вы чрезмерно скромничаете, Андрей Викторович! Не банальный турнир, а схватка с сильнейшим из охотников за нежитью нашего мира!

Я замолчал, нужно что-то срочно делать! Но тут раздался осторожный стук в дверь.

— Ну? — с неудовольствием откликнулся маркиз. Я впервые заметил, что в его приятном голосе проскользнули стальные нотки. Так вот ты какой, настоящий маркиз де Варг?

В дверь просунулась голова давешнего гремлина, тот испуганно пискнул:

— Господин, стол накрыли, прикажете позвать к ужину принцессу Киату?

Маркиз нервно дернул уголком рта, но довольно спокойно ответил:

— Да-да, позовите. Мы сейчас спустимся... Горнэль!

Спрятавшийся было за дверь гремлин вновь показался.

— Что это там за крики во дворе, будто свинью режут? — недовольно поинтересовался маркиз.

— Это, господин, Дитриха в подвал тащат.

— Да? — заинтересовался маркиз. — А что же, спина у него уже прошла?

— Так точно, прошла-с.

— Ну, — с удовольствием потер ладони Алан, — Вы тогда его не на дыбу, что ж человека мучить, а в мешок и в реку. Чтоб тишину больше не нарушал. Будет знать, что означает выражение молчать как рыба. Ха-ха-ха!

Маркиз мелодично засмеялся, на красивом лице появилось искреннее удовлетворение, будто от удачной шутки.

— Хи-хи-хи!— тоненько поддержал черт из угла, а у меня волосы встали дыбом. Он же только что велел убить человека!!

Гремлин позеленел, судорожно кивнул и скрылся за дверью.

— Ну что, господа? — обернулся к нам маркиз. — Пойдемте ужинать? В конце концов, это просто невежливо, приступать сразу к серьезным разговорам, когда важные гости только с дороги!