Омега должен быть любим. Завершен

— Может, повернешься? Или мне так и разговаривать с твоей спиной? — услышал я насмешливое. А что, мне и так хорошо, природа, птички поют... Честно говоря, было страшно. Но может быть он и не так зол, каким я себе его вообразил?

Натянув беспечную улыбку на одеревеневшее лицо я, наконец, повернулся к нему. Альфа стоял в двух метрах от меня, широко расставив ноги и скрестив руки на могучей груди. Выглядел он довольно... растрепанным. Во всем темном, начиная с иссиня-черного расстегнутого смокинга, серой рубашки и заканчивая черными же лаковыми туфлями. Мрачненько так. Создавалось ощущение, что он сбежал с какого-нибудь официального вечера. А может, так и было.

Долго не решался посмотреть ему в лицо, уставившись куда-то в шею. И не зря! Судя по обманчиво спокойному лицу, крепко сжатым губам и прищуренным фиолетовым глазам, Ольхан был в бешенстве. Я и забыл, какой ужас он во мне вызывал, но напрягшееся как струна тело и резко заколотившееся сердце, быстро об этом напомнили. Прорвемся говоришь... И как, интересно?

Он с таким же напряжением изучал меня. Добрался до лица, и брови поднялись в знакомом удивленном жесте. Ну да, я изменился, но, видно маскировка не очень помогла, раз он здесь.

— Поговорим? — довольно миролюбиво предложил мужчина. Ого, я думал, он будет орать и ругаться. А вот мне ругаться хотелось, и очень.

— Нам не о чем говорить! — ответил я резко. — Ты зря сюда пришел, я все равно с тобой никуда не пойду! — как бы незаметно одеть легкомысленно сброшенные ботинки? Я посмотрел на каменную дорожку, по которой спускался. Черт, эти пятнадцать минут до отеля мне никак не преодолеть быстрее него.

— Даже не думай, — мягко сказал мне мой личный кошмар, ласково улыбаясь. — Тебе не убежать. Не в этот раз.

— Это еще почему? — я все еще петушился.

Он в два шага преодолел расстояние до меня и уселся рядом. Я дернулся было, и лишь его рука удержала от падения в море. Он крепко сжал мою поясницу и уставился на горизонт.

— Ты хорошо прятался, любопытно, кто тебе помогал?

Я промолчал. Да и что на это скажешь? Искоса рассматривал жесткое лицо. Безупречные волосы всколочены — или он сильно спешил или сейчас мода такая. Брился наверно тоже дней пять назад, под глазами залегли синие тени. Меньше всего он походил на министра. Скорее на обычного, очень усталого мужчину.

Ага, только пожалеть его осталось. Бедный-бедный Ольхан, твоя жертва не бежит с радостным воплем тебе навстречу. Кто бы меня пожалел...

— О чем хотел поговорить? — напомнил я ушедшему в себя мужчине. Он повернулся ко мне, не отпуская руки с пояса. Другой осторожно дотронулся до лба, прикоснулся к щеке и носу, будто знакомясь. Прохладные пальцы заставили застыть и затаить дыхание. Фиолетовые глазища были серьезны и задумчивы.

— Я скучал, Томас... — сказал он мне после долгого молчания.

— А я нет!

— И почему я не удивлен? — усмехнулся альфа. — Вот что, мне надоели эти детские игры в прятки! — жестко сказал мужчина, прекращая изображать незнакомого мне, странно спокойного альфу. — Пойдешь ли ты сейчас со мной добровольно или нет, меня не волнует. Но убежать ты точно не сможешь! — он поймал мой испуганный взгляд и удерживал в ловушке своих потемневших глаз.

А потом указал на дальние серые валуны в сотне метрах от нас. И как я сразу не разглядел — там спокойно расселись двое мужчин в черном. Меня снова жестко обломали.

— Эти ребята из императорского спецотряда, и они в два счета скрутят тебя, если ты даже на шаг от меня отойдешь! — Ох, как же мне надоели его угрозы, ну честно слово!

— А по-другому ты разговаривать не умеешь? — полюбопытствовал я. А Енисей улетает в одиннадцать...

— Умею, Том, умею. Но ты сам вынуждаешь меня так действовать, — пробормотал он. А мне и, правда, стало его жалко, несчастный он человек, если погоня за мной стало смыслом его жизни. — Вот вернемся домой, и все узнаешь.

"Но это не мой дом!" — с щемящей болью подумал я. И спрыгнул с камня прямо на мокрый песок. Разговаривать с ним я больше не хотел, непробиваемый тип. Мужики в черном тут же вскочили следом. Двое справа, я оглянулся, и двое с левой стороны пляжа. Круто! Пять альф на одного непослушного омегу, я себя прямо Суперменом почувствовал.

— Я ведь все равно сбегу, разве ты этого не понимаешь? — в последний раз я попытался до него достучаться. Ветер усилился, по коже пробежали мурашки, и я обхватил себя ладонями, пытаясь согреться.

— А я все равно тебя найду! В этой игре тебе не выиграть, — уверенно произнес он, подходя сзади. Я ожидал, что он как Ричард полезет обниматься. Но нет, он стал рядом, даже не делая попыток прикоснуться. Наоборот засунул руки в карманы и, покачиваясь на носках, уставился на мои ноги. И что с ними не так? Я посмотрел, ну босой, и что? На его удивленный взгляд я лишь плечами передернул.

— Томас, — он замолчал, нахмурившись. — Я не хочу тебя не к чему принуждать. Пожалуйста... — было видно, что ему непривычно, о чем-либо просить, — Пойдем со мной.

Я горько усмехнулся, значит, уже просим, а не приказываем.

— Интересно, а как ты собирается меня удерживать? Приставишь охрану или цепями к кровати прикуешь? Или снова будет угрожать, например папе, друзьям? — и с ухмылкой наблюдал за растерявшимся мужчиной. Он запустил пятерню в волосы и силой их дернул.

— Черт, Томас! Нет, конечно! — но неуверенный голос выдавал, что мой дорогой Избранный думал об этом. — Я же не...

— Монстр? А кто же ты еще? — зло спросил я, желая задеть больнее.

Он дернулся, будто я его ударил. А во мне разлилось болезненное удовлетворение, что получилось. Ну, вот и я превращаюсь в чудовище. Прежний Том никогда бы не стал причинять кому бы то либо боль. А я уже другой, наверно, хуже.

Я смотрел сквозь него, невдалеке берег приподнимался над морской гладью и резко обрывался вниз. От сумасшедшей мысли кровь забурлила по венам, и я сбросил то странное оцепенение, пришедшее с Ольханом. Обойдя неподвижного мужчину на моем пути, я неспешно побрел к обрыву. Остановился на самом краю и с интересом посмотрел вниз. Глубоко. Синие волны уже не так сильно бились об берег, будто успокоившись. Я спиной почувствовал, как он подходит.

— Может, попробуем начать сначала? — тихо предложил альфа. Он смотрел на беспокойное море, а я смотрел на него. Это такая новая игра? Если даже нет, то он поздновато опомнился. Скажи он так на балу, то тогда еще может быть, я бы согласился. Но сейчас нет. Слишком далеко я зашел, да и корабль долго ждать не будет.

Я сделал два шага от обрыва, собираясь уходить, но затем резко развернулся и пошел на опешившего мужчину.

— А если я не соглашусь начать все заново? Если я хочу идти своей дорогой и самому выбирать, с кем мне быть? — с каждым моим словом альфа хмурился все сильнее, лицо его потемнело, а в глазах засверкали молнии.

Я подошел к нему совсем близко и положил ладони ему на грудь. И сквозь тонкую ткань рубашки почувствовал, как быстро бьется его сердце. Ох, Том, играешь ты с огнем... Альфа с изумлением наблюдал за моими действиями.

— Ты же не отступишься? — мужчина отрицательно покачал головой.

— Я не могу... — почти с отчаянием произнес он.

— Я тоже не могу! — прошептал я ему в лицо. И изо всех сил толкнул Ольхана в море.

Растерянность в его глазах мгновенно сменилась яростью, но было уже поздно. Не ожидавший от меня такой гадости альфа послушно полетел вниз, и с громким всплеском ушел под воду. Я, задержав дыхание, смотрел в темную пучину, поглотившую его. Когда черная макушка вынырнула из воды, я с облегчение выдохнул. Хотя он меня и достал до печенок, убивать я его не хотел. А холодная ванна еще никому не помешала.

Влажные волосы прилипли ко лбу альфы, а сам министр напоминал мальчишку. Очень злого и очень мокрого мальчишку.

— Томас!!! — взревел он, отплевываясь от соленых брызг.

— Передавай привет рыбам! — ухмыльнулся я и дал деру. А то охранники уже заполошились и бежали сюда.

— Томас, черт тебя дери, стой! — ага счас, только шнурки подвяжу. Кстати, о шнурках, ботинки так и остались у камней, а я как был босой,так и мчался по каменным ступеням, перепрыгивая их через три. Будь за спиной Ольхан, я бы ни за что не решился на это, но раз альфа временно мной ликвидирован, почему бы и нет? А пока его люди добегут сюда, я уже буду далеко.

Ветер больно бил в лицо, воздуха катастрофически не хватало, а мышцы горели от напряжения. Мелкие камешки больно впивались в ступни, до крови царапая их. Но все это было неважно! Азарт, дух свободы кружил голову лучше всякого вина, и я чувствовал себя по-настоящему живым. Я минуты за три пролетел длиннющий подъем в гору. Лишь раз оглянулся — двое помогали министру, а двое альф огромными серыми тенями мчались за мной. Нас не догонят, нас не догонят...

Я метеоритом влетел в отель и под ошарашенными взглядами постояльцев помчался к выходу. Запрыгну в первое же такси, и фиг они меня поймают!

И еле успел затормозить, увидев еще двух громил, загородивших выход и неспешно направляющихся в мою сторону. Позади с грохотом слонов забежали остальные. Я вертел головой, пока меня со всех сторон брали в ловушку. Да что за невезение!

И впереди и позади враги, значит... налево! Я резко повернулся, и устремился в темнеющий коридор отеля. Но тут мою грудь обхватила чужая сильная рука и дернула назад, заставив задохнуться от боли. А шею обжег странный холод. Перед глазами все поплыло, и последнее что я увидел, оказался серебристый Зэт-три всего в десятке шагов от меня.

— Помоги мне... — прохрипел я роботу. И отключился.

Глава 13

Мне снилось, что я в больнице. Лежу опутанной мумией на ледяном, белом как снег хирургическом столе. А вокруг толпа людей в опять же белых халатах, деловито болтающих друг с другом.

— Внимание! Сейчас, мы проведем лоботомию мистеру Томасу Грину. Он был очень плохим мальчиком в этом году, — весело объявил один из них.

— Не надо лоботомию... — простонал я, пытаясь выбраться из опутавших меня ремней.

— Надо Том, надо! — рассмеялся склонившийся надо мной доктор с черными глазами. А потом он достал циркулярную пилу и...

С громким всхлипом я очнулся. Темно. Неужели я в аду? По крайней мере, голова трещала по-адски. Еще неприятно ныла шея, а тело все затекло, потому что лежал я на чем-то крайне неудобном. Попытался повернуть голову, и на лоб тут же легла прохладная ладонь, принося заметное облегчение. Я даже закрыл глаза, все равно ни черта не вижу. И почему мне так хреново?

— Как ты? — спросил хриплый голос. Я тут же все вспомнил. Бал, Ольхан, побег, отель, Ричард. Снова Ольхан и снова побег. Боль. Воспоминания лавиной хлынули в мозг, разрывая и без того трещащую, как сотня пулеметов, башку на части. Значит, меня поймали и так легко...

Лежу я, судя по всему на его коленях. Очень весело, да. Я уже говорил, что катастрофа — мое второе имя? Я попытался сесть нормально, но кто же мне даст? Несильно надавив на плечи, альфа заставил меня лечь обратно, а моя непонятная слабость это ему позволила.

— Лежи пока, куда дергаешься? Пусть действие синерина пройдет, потом повоюешь.— Ух-ты, какой заботливый! А не пошел бы он со своей заботой, куда подальше?

— Какой к черту, синерин? — спросил я, хотя в мозгу были совсем другие вопросы. И не узнал свой глухой голос. Так, братишка, соберись!

— Это снотворное, — неохотно поделился Ольхан, поглаживая меня по плечам, будто кошку. Я собрался с силами и, отбросив его ладони, резко сел, руками ухватившись за сиденье. И чуть не рухнул обратно, так закружилась голова. Перед глазами запрыгали белые точки. Как же их много...

Ольхан что-то неразборчиво проворчал об упрямых омегах и помог, несмотря на мои слабые протесты, усесться поудобнее. Прямо любящий папочка какой-то. Я потер шею и нащупал там небольшую болезненную шишку.

— Грязно действуешь, — усмехнулся я. Темнота стала раздражать — я чувствовал себя в ней неприятно беспомощным. — Открой окна!

— У тебя глаза заболят, — никак не отреагировал он.

— Мне все равно, открой, говорю! — почти закричал я, мне было необходимо все видеть.

— Как хочешь, я тебя предупредил, — мне его предупреждения до лампочки. А секунду спустя я чуть не ослеп от ярких солнечных лучей, ворвавшихся в салон флаера. Из глаз сразу же потекли непрошеные слезы, которые я тут же сердито вытер.

Альфа с усталым любопытством смотрел на меня, сидя всего в десятке сантиметров. Черные волосы успели уже высохнуть, а еще он успел переодеться — в рубашку на тон светлее и обычные джинсы. Я же забился как можно дальше, прижимаясь к двери и пытаясь осмыслить, что в никакой космос я уже не полечу. Енисей, наверно, уже далеко... как же больно. И тошно.

— Томас?

— Заткнись! — заорал я. — Лучше бы ты там утонул! — ну все, у меня началась истерика. Обычная омежья истерика, которой, как я думал, не подвержен. Хотелось все крушить, а особенно хотелось прибить альфу. Я и не заметил, как накинулся на совсем не готового к этому Ольхана и успел даже несколько раз ударить. А потом с глухим рычанием начал его душить.

Мужчина быстро опомнился и без труда оторвал мои все еще слабые руки от шеи и сбросил меня со своего тела. Секунда, и уже я лежу животом на кожаном сиденье, а чертов альфа коленом придавил мою спину и почти вывернул мою руку, до упора отведя ее назад.

— Хватит! Я знаю, что ты боец, но хватит. Я устал и совсем не хочу с тобой драться. Пока не хочу.

Я тяжело дышал в кожу сиденья, изо всех сил напрягая мышцы. И я совсем не хотел успокаиваться, его слова лишь усилили желание убивать. Видимо, альфа это понял, потому что продолжил:

— Если не утихомиришься, снова вколю синерин, и ты еще сутки проспишь!

— Что? Я сутки спал?

— Нет, — он, наконец, убрал колено и дышать стало, намного легче. Но руку так и не отпустил, — Прошло всего три часа, с того момента. — Ага, с момента, когда я чуть не стал свободным. Походу корабль все еще не улетел, но в данной ситуации мне может помочь только чудо. А в фей с радужными крылышками я давно не верю.

— Не будешь драться? — усмехнулся альфа, чувствуя себя хозяином положения. Я снова зарычал, потом глубоко вдохнул.

— Нет. И слезь с меня!

— И с кем я связался? — фыркнул Ольхан, не торопясь меня отпускать.

— Я тебя не просил! — огрызнулся я. И почему он медлит? У меня сейчас рука оторвется.

— Да, не просил... — задумчиво ответил он. — Знаешь, а мне нравится, как ты лежишь, такой тихий и послушный. — Что за...? Я задергался, а он лишь гладил меня по спине, будто успокаивая сноровистую лошадку. А потом резким движением задрал мою футболку до самой шеи. Холодная дрожь прокатилась по телу, заставив сжать зубы от плохого предчувствия. Он что, собирается меня прямо в машине изнасиловать? Пусть только попробует!

Ольхан медлил, просто рассматривая оголившеюся спину, а потом провел кончиками пальцев по позвоночнику, вызвав этим нервную дрожь. Непонятно хмыкнул и легко прикоснулся теплыми губами между лопаток. Мурашки тут же устроили сабантуй на спине.