— Смотри, как бы этот великий полководец не натравил своих обожателей на тебя, — наконец, сухо отрезал эрол Сенмар.
— Не волнуйся, — Аникам растянул губы в ухмылке, — не натравит. Ворон же не натравил?
Стопроцентной уверенности, однако, у него не было. Послушание Лекса держалось на одной лишь звезде Хаоса, но ее влиянию он активно сопротивлялся. Мальчишка с малых лет чересчур своенравен и упрям; выбить из него это упрямство не удалось ни на йоту. Но Аникам не зря столько лет оставался во главе культа: не был он тем идиотом, каким его считают нынешние адепты. Именно он сделал Александра Гро таким, какой тот есть, — подозрительным, эгоистичным, жестким... и никому не доверяющим.
Аникам тщательно следил, чтобы у Лекса не появлялось друзей — только те, кто ниже, и те, кто выше. Это принесло свои плоды: повзрослев, Лекс обзавелся кучей приятелей, но не сумел ни с одним из них завязать близких отношений.
"Да он, в общем-то, и не пытался", — подумал верховный жрец, испытывая удовольствие мастера, взирающего на удачнейшее из своих творений.
Неподалеку зазвучали голоса — один сердитый, другой насмешливый. Аникам понял, что его "творение" изволило-таки явиться. Он обернулся. Так и есть — привычная перепалка Александра с Ольгой. Эти двое друг друга терпеть не могли.
Гро вообще мало кому нравился, если уж не лукавить.
— Совсем ты страх потерял, выродок! — Ольга, красная от злости, уже готова призвать свою массивную двуручную секиру — нелепое на редкость оружие в руках девушки среднего роста и сложения. Нелепое, если не знать, что перед тобой чистокровная вампирша с соответствующей физической силой.
— А кого мне бояться? — Лекс пренебрежительно усмехался краем рта, глядя сверху вниз на разгневанную наследницу Аурела Торкеля. — Тебя, что ли? Женщина, место тебе...
— Что, на кухне?
— Какая, в Бездну, кухня?! Ты и готовить-то не умеешь, бьюсь об заклад!
— Я дочь архивампира, а не кухарка! — с апломбом заявила Ольга. Не впечатленный величием гордой дщери архивампира, Лекс крайне непочтительно загоготал.
— Ольга, своей безмозглостью ты продлеваешь мне жизнь!
— Чего бы тебе крайне не хотелось, милая, — вклинился Стефан, целуя Ольге руку и окидывая Лекса далеким от восторга взглядом. — В самом деле, Ольга, этот неотесанный болван не стоит твоего гнева...
— Этот неотесанный болван — ваш с милой Ольгой командир, Стини! — Лекс помахал рукой. — Постеснялся бы хоть в выражениях, пока я стою рядом.
— Еще чего не хватало, — тут же вскинулся эрол Эссельна. — Знай свое место, командир.
— Мое место, принцесса, на ступень выше твоего. Смирись.
— Временно, Гро. Это лишь временно.
Они какое-то время сверлили друг друга откровенно ненавидящими взглядами. Аникам покачал головой — до чего же разные! Русоволосый синеглазый красавец Стефан прямо-таки лучился благородством; чистокровный западный сноб, мечтающий породниться с герцогом Скаэльды и не допускающий и мысли о том, что им командует плебейский вымесок непонятных кровей. Смуглую физиономию Гро отличали резкие, правильные черты лица, но своим бандитским видом он не вызывал и мысли о благородном происхождении. А уж широко расставленные, хитрющие черные глаза вмиг выдавали приграничного прощелыгу.
Лекс напоминал встрепанную ворону или шкодного уличного кота — тем удивительнее несвойственная приграничному отщепенцу манера держаться и ощущение свирепой, давящей силы, исходившее от него. Лекс буквально распространял вокруг себя ауру опасности с оттенком сумасбродного вампирского безумия. Уж кто-кто, а Стефан наверняка опасался за сохранность своей породистой шкурки, потому и не бросал официальный вызов Первому мечу.
— Мальчики, вы закончили? — сладеньким голоском осведомилась Марсаль, до этого с интересом наблюдавшая за ними. — Если да, то я, с вашего позволения, велю привести пленника!
— Да, госпожа! — Лекс одарил девушку клыкастой белозубой улыбкой. — С моего позволения велите, конечно же.
Стефан и Ольга переглянулись, как бы интересуясь друг у друга, не свихнулся ли вконец их командир, а кукольное личико Марсаль приобрело на редкость стервозное выражение.
— Твое фиглярство мне не очень-то нравится, Александр.
— Простите, госпожа, — вкрадчивый тон Гро не предвещал ничего хорошего. — Мы, нечисть, народец на редкость... безумный. — Совсем уж нагло он провел пальцем вдоль подбородка Марсаль, заставляя ее вскинуть голову. — Я могу перегрызть вам глотку или оторвать к хренам голову, не особенно заботясь о печальных для моей собственной башки последствиях. — В глухо-черных глазах мелькнула зловещая алая искра. — Помните об этом хотя бы до тех пор, пока не будете в состоянии защитить от моих клыков свою тщедушную шейку.
Выдав еще один обаятельно-жутковатый оскал, Лекс потерял всякий интерес к оторопевшей девушке и, брезгливо отдернув руку, прошествовал к алтарю с этаким скучающе-самодовольным видом.
— Перегибаешь палку, мальчишка, — негромко прошипел Аникам, краем глаза улавливая довольную ухмылку Сенмара.
— Да плевать я хотел, — откликнулся Лекс беззаботно и так же тихо.
— Она попросту прибьет тебя за твои хамские шуточки...
Он покачал головой, цинично улыбаясь и всем видом демонстрируя превосходство. Уж что Аникам ненавидел больше всего на свете, так это раздутое эго молодых магов, их непрошибаемую уверенность в собственной правоте и умудренности.
— Если Марси не совсем дура, то понимает, что ей пригодится пастух для полоумного стада, которое вы зовете воинами.
— А ты уверен, что она не совсем дура? Ох, Александр, всё тебе море по колено. Неужели к сине-белой охота раньше времени?
— Уж тебя-то однофигственно переживу, — отрезал Лекс, поморщившись. — Хорош корчить заботливого дедушку. И не зови меня Александром, сколько можно повторять? Ненавижу.
Верховный жрец почти издевательски рассмеялся под недовольным взглядом лучшего своего ученика.
— Уж сколько лет живешь, а всё еще не понял: от себя-то, парень, бегать можно сколько угодно! Но убежать всё равно не выйдет.
Лекс в ответ лишь зыркнул своими жутковатыми глазами, похожими на тлеющие угли, и тут же отвернулся.
Аникам не считал себя глупцом, но и храбрецом тоже: только у Лекса хватило бы наглости без всяких ограничителей оставить химеру под присмотром двух неучей. К счастью, Айвери на удивление спокоен — будто бы сознательно идёт умирать. Ну да есть ли иной выход? От мальчишки отрекся род; кроме рода же защитить его некому.
"И они еще что-то говорят про безнравственность темных". — Сам Аникам далек от образца добродетели, но среди той же темной аристократии не нашлось бы тех, кто вышвырнет из дома малолетнего родственника, когда тому грозит опасность. Такой поступок ложится позорным пятном на честь рода.
Спокойствие не изменило Кастору и сейчас: он шел в сопровождении двух оборотней, глядя перед собой пустым взором. При виде Лекса разве что по лицу светлого мимолетно проскользнули непонятные эмоции.
— Александр, — проворковала Марсаль, тоже обратив на вампира далекий от симпатии взор. — Это твоя добыча. Не желаешь ли освежевать?
— Это приказ? — без всяких эмоций поинтересовался Лекс.
— Ну что ты. Просто предложение.
— Я его не рассматриваю, — коротко бросил он. — Попросите лучше Стини — тот парню одними ногтями всю шею располосует, лишь бы угодить.
— Ах, даже не знаю, нагл ты, глуп, или безумен. Или всё вместе? — Избранница улыбнулась, но ее огромные серые глаза остались холодно-злыми. — Но это даже забавляет, так что... пока я просто повеселюсь, Первый меч. Ты смешон.
Он с усмешкой кивнул, но на впалых щеках отчетливо виднелся гневный румянец. Кастор же теперь не отрывал взгляда от Гро. Аникам вопросительно взглянул на Сенмара, тот лишь едва заметно пожал плечами.
— Стефан? — обратилась Марсаль к своему фавориту. Тот с готовностью кивнул и, выхватив из ниоткуда нож, подошел к Айвери. Отослав оборотней небрежным движением человека, всю жизнь окруженного слугами, шагнул к алтарю вместе с пленником.
— Так-так. Горло?
— Свихнулся? Незачем нам такой фонтан, — качнула головой Ольга; казалось, ей чуть дурно. — Лучше режь запястья вдоль, так будет меньше грязи.
— Горло перерезать всегда успеешь, — заметила Марсаль. — Пусть наш светлый праведник поживет подольше. Я сегодня в хорошем настроении!
И она премерзко захихикала, будто бы Эссельна — ее подружка и они выбирают нижнее белье в лавке готового платья. Ольга и Лекс поморщились с неожиданным единодушием. Первая, правда, из вежливости попыталась скрыть свою реакцию, а Гро... тот о вежливости имел весьма смутные представления.
Не без опаски ослабив ограничители, Стефан почти с заботой уложил руки Айвери на алтарь.
— Извини, — сказал он. — Будет больно.
Двумя резкими движениями Стефан рассек запястья, испещренные выпуклым синеватым узором вен. Кастор дернулся, с неверящим и испуганным видом глядя на алые рты свежих ран. Вскоре кровь залила алтарную плиту, растекаясь причудливым узором по белому мрамору, будто вырисовывая лик приближающейся смерти.
Руны хиаре по краю алтарной плиты вспыхнули одна за другой, земля под ногами завибрировала, а море с ревом накатило на берег такой волной, что крупные брызги долетели до края обрыва, смешиваясь с волосами, одеждой, с кровью на алтаре.
Один из треугольников в центре плиты вспыхнул ультрамарином. С наследием водной стихии было покончено.
— Чувствуешь? — заинтригованно как-то спросил Николя; голос его подрагивал от избытка, видимо, этих самых чувств.
— Чувствую, — вместо Аникама ответила Избранница Хаоса, шагнув ближе к краю обрыва. Ее темные кудри взметнул злой порыв ветра, брызжущий крохотными капельками морских вод. Глаза Марсаль вспыхнули от буйства ее собственной магии, за годы жизни в стане жрецов приученной к чистому Хаосу, будто к наркотику.
Но тут и магии не нужно — безумие пуще всякой магической силы сквозило и в глазах девчонки, и в широкой улыбке... в каждой черточке смазливого желтовато-бледного лица со знаком Хаоса, нанесенным многие годы назад на левую скулу — туда, где хиаре носят печать Стихии. Знак Хаоса и являлся, собственно, причиной прогрессирующего безумия Марсаль. Если любой другой жрец для подпитки от Хаоса не рискует использовать больше четырех каналов, то в ее ауре отчетливо виднелось не менее дюжины нитей силы. Толстые, подобно канатам, они змеились вокруг Марсаль и обильно сыпали искрами.
Вопреки торжественности момента, Аникам усомнился в успехе своих начинаний и даже на миг испытал острое такое желание смотать удочки да сгинуть куда подальше. Марсаль нестабильна. Ненадежна. Было ясно, что сила ее окончательно испортит, если не убьет вовсе.
"Самое, Бездна побери, мерзкое, что отступать уже поздно".
Да и будет ли хуже, чем теперь, под каблуком Эвклида и его ратующих за добро цепных псов? Это вряд ли. В уютный элитарный мирок светлых пора внести немного Хаоса.
— Убить? — нарушил молчание Стефан, с напускной брезгливостью разглядывая брызги крови на белоснежных рукавах. Марсаль обернулась; взгляды всех присутствующих переметнулись с нее на Кастора. Кипенно-белый, из-за ограничителей он почти не мог регенерировать, но еще держался на ногах.
— Убить, конечно! — она милостиво кивнула.
Не успел Стефан занести нож, как Лекс, видимо, решил, что настало время для очередной выходки — идиотской и дерзкой под стать ему самому. Жалкая горстка секунд понадобилась, чтобы сделать шаг к Стефану, дернуть на себя Айвери, сгрести его в охапку и... хладнокровно, отточенным движением свернуть шею. Едва дернувшись, Кастор обмяк с безвольно свисающей набок головой, а потом мешком рухнул под ноги своему убийце. Сам Лекс с потерянным каким-то видом разглядывал собственные руки, перепачканные жертвенной кровью.
"Не захотел мучить, — оправившись от шока, подумал Аникам с неодобрением. — Вот что бывает, когда якшаешься со светлыми!"
— Какого хрена ты творишь?! Это мне велели его убить! — в бархатной речи эрола Эссельна даже прорезались рычащие нотки. Вид у него при этом был — точь-в-точь обиженный ребенок, у которого увели новенькую игрушку прямо из-под носа.
Лекс поднял на него взгляд почти полностью побагровевших глаз. Лицо его перекосилось, черты заострились сильнее прежнего; оскаленные клыки удлинились вполовину.
— Тебе — убить? Да ты сам — падаль, — коротко процедил Лекс, после чего развернулся и пошел прочь, на ходу начиная плетение телепорта. Жрецы Высшего круга всё твердили Аникаму, что он губит отличного боевого мага; не то чтобы Аникам сам этого не понимал. Ему просто был нужен рубака, не вспоминающий о магии лишний раз.
"Вот как, значит", — Аникам в задумчивости цокнул языком, не сделав и попытки остановить окончательно распоясавшегося ученика. Загадочные взгляды Кастора стали предельно понятны. Как всё ясно задним числом!
— Всё еще не желаешь подыскать запасной вариант на место этого смертника? — Николя был откровенно недоволен.
Фоном слышалась пространная ругань Стефана, скупые комментарии Ольги... и дурацкое хихиканье Избранницы. Судя по всему, Первый меч Хаоса, непредсказуемый, опасный и абсолютно чокнутый, пока что казался ей смешным. Да что там! С этой девки сталось бы вообразить, что Первый и Второй борются за ее благосклонность.
— Нет, друг мой! — оскалился Аникам. — Пока что не желаю.Глава 8
Эта портальная площадь заметно похожа на все площади, виденные мной в приграничных городах. Даже в расположении двухцветной коричневато-серой брусчатки точно так же угадываются очертания солнечного креста. А если я ничего не путаю, Вальдес расположен не так уж далеко от столицы. Ну да! Восточнее столицы и южнее Иосхельма.
— Юго-западное побережье, — подтвердил Рик, когда я спросила. — Чувствуешь, как тепло?
Кивнула, распахивая полы плаща. И правда, ощутимо теплее, чем в приграничье. Да и в столице конец весны такой хорошей погодой не радует.
— Идем, а то Рес без нас убежит.
Рес не дожидалась нас, но скорость великодушно сбавила.
— Не скажешь, чем я так взбесила твою сестру? — уныло интересуюсь, разглядывая ее идеально прямую спину, наполовину скрытую гривой непослушных волос.
— Да не на тебя она злится, воробей! — Рик по-свойски приобнял меня за плечи. — Нет, я не читал мысли. Вот много ли толку ставить щиты, если у тебя всё на лице написано?
— Еще раз назовешь меня воробьем — врежу, — пробурчала я. Вышло, впрочем, не столько грозно, сколько обреченно. Быть мне воробьем отныне и вовек, чувствую. — И на кого тогда?
— Повод есть, уж поверь. Я тоже зол! — пояснил он с безмятежной улыбкой. — Просто не такой агрессивный, как моя любимая сестричка. Но она куда хладнокровнее меня, так что тут соблюден баланс. И слава Всеотцу! Должен же хоть один из нас сохранять трезвую голову, когда другой склонен сровнять с землей половину улицы или физиономию кому разодрать...
