Огромное темное яйцо, смутно просвечивающее сквозь толщу породы, уютно расположилось на весьма солидной глубине, судя по светящимся меткам, не менее километра. Громаду окружал слабо фосфоренцируюший сетчатый контур многослойной силовой защиты.
— Скальная плита большая и толстая. Как же Светлый смог его взять?
— Из космоса и под очень большим углом. Место выбрано очень грамотно — плита прикрывает его почти полностью.
— Вот где он отыскался! А сколько было копоти...
— Ладно, — шеф предостерегающе поднял руки. — Согласен, мы тогда были не правы.
— Квоттер ведь сразу заподозрил неладное! А его погнали.
— Но данных-то у него никаких не было. Так, чистой воды догадки.
— Догадки... Когда один за другим начали уходить участники ликвидации, наше мудрое руководство сразу проснулось. Естественно, тут большого ума уже не потребовалось.
Шеф строго покосился на него, но ничего не сказал.
— Сколько на сегодня посвященных? — уныло спросил Хар. — Для начала, с нашей стороны.
— Боюсь, что Светлого можно не считать. Тогда — пятеро. Вместе с тобой.
— Немало, — буркнул Хар.
— Если учесть, что двое из них — это Председатель Совета Федерации и его первый заместитель, то не слишком.
— А всего?
— Как только у нас в руках оказались подтвержденные данные, сразу были приняты меры. После твоей последней операции из известных нам осталось одиннадцать человек. С оставшимися есть некоторые проблемы, они слишком на виду.
— Шестеро. Значит, тот подонок...
— В том числе. Разумеется, боком... Через него проходила почти треть всех финансовых потоков.
Хар скривился. Он оказался прав, но сейчас это не имело ровно никакого значения.
— Плюс неизвестные хозяева, с разных планет.
Колобок пожал плечами.
— Естественно. Добавь к ним еще пару-тройку исполнителей, о которых нам ничего не известно. Это как минимум.
— Ладно. А что по нашим персоналиям? Федеральные чиновники?
Колобок кивнул.
— Достаточно высокого ранга.
— Начальник строительства? Или первый зам?
— Первый.
— А кто курировал научную сторону дела? Без хороших специалистов тут уж никак не обойтись.
— Трое, и все очень крупные авторитеты.
— Их тоже подкупили? — Хар сощурился.
— Не деньгами, — осторожно сказал Колобок. — После принятия моратория некоторые работы проводить стало просто невозможно. Закрылись целые направления. А в этой штуке дремлют такие экземпляры... Бескорыстная любовь к науке — очень сильный стимул, частенько намного сильнее денег.
Хар опять скривился.
— Чертовы доброхоты.
— Благими намерениями вымощена дорожка в ад, как говаривали в старину, — сощурился шеф. — Здорово сказано, не находишь?
— Сволочи, — буркнул в ответ Хар.
— Сложно давать оценки научным специалистам. Кстати, один из них до сих пор находится на объекте. Ты же понимаешь, что могильник не зря поместили прямо под ген-центром. Такую вещь не оставишь без присмотра.
Хар молча кивнул.
— Ладно, до тех, кто здесь, мы дотянемся сами. Давай лучше обсудим то, что касается лично тебя. Во-первых, время. Как только поверхность планеты станет доступной, трудность твоей задачи разом вырастает на несколько порядков. На торможении эвакуации много не выиграешь. Но точно такие же трудности возникнут и у тех, кто его курирует. Выводы делай сам.
— Это тривиально, — Хар недовольно мотнул головой.
— Однако справедливо. Во-вторых, под ногами у нас, как всегда, путается куча политиков. Придется очень постараться, чтобы не допустить ни малейшей утечки, иначе правительство сразу вылетит вон.
— Почему? Они у власти чуть больше полугода, это же все прежняя шайка.
— Без разницы. Если бы вскрылось до выборов, тогда может и проскочило бы. Хотя вряд ли, не тот масштаб. Придется тебе очень постараться схлопнуть его как можно тише. Но если честно, то я и сам не знаю, что лучше: ликвидация или блокировка. А может, что-то третье? У меня уже была целая делегация от ученых мужей, тех, кто немного в курсе дела. Все слезно умоляют сохранить образцы, если это возможно.
Хар сердито пожал плечами. Ох уж эти ученые, говорил его вид.
— Третье и самое важное. Из всего, что я тебе сейчас изложил, однозначно следует, что мы не можем задействовать большую группу. Ты полетишь один — это не очень хорошо.
— Попробую выдюжить.
— Надеюсь. И еще. Прости, но твой мозг придется блокировать. Иначе эти радетели за благо народное и пальцем не пошевельнут. Они просто не дадут согласия на операцию.
— Так плохо? — осторожно поинтересовался Хар. Шеф не любил и всегда старался избегать громких слов.
— Да. Если эта зараза расползется, придется закрывать весь кусок пространства. Ты слышал про химер?
Хар присвистнул.
— А ведь говорят, что из всего, что там есть, они самые безобидные. Чертовы гении. Там дремлют такие экземпляры... — Колобок помотал головой из стороны в сторону, а потом посмотрел на него в упор. — Вот из-за всего вышеперечисленного ты и будешь рисковать своей новой и совсем юной головой.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Ты все понял? — безмолвно спросил Колобок. Думаю, да, таким же взглядом ответил Хар. Что, действительно так плохо? Очень. Надо обязательно закрыть его, парень. Глаза шефа смотрели на него с такой силой, что Хар невольно прищурился. Любой ценой. Не будет другого выхода, наплюй на все: и на планету, с маяком и жезлом в придачу, на огласку, на ученых, и на правительство. Объявим карантин, а правительство выберем другое, в конце концов. А вот другую жизнь нам выбрать не получится.
Шеф откинулся назад и прикрыл глаза. Хар согласно кивнул и закрывая тему, нейтральным тоном поинтересовался:
— Как насчет моего напарника?
— Встретитесь на Земле, дальше полетите вдвоем. Ты — технический эксперт, контроль за демонтажом. Не знаю, как быстро вы доберетесь до планеты, но легальный повод появиться там у вас во всяком случае будет.
— Кто он?
— Очень хороший специалист, пользуется большим авторитетом в своей области. Зовут — Олвин. Это по фамилии. Он и сам себя так называет.
— А имя?
— Их два родных брата — Карл и Джой. Как, ты думаешь, его назвали родители?
Хар пожал плечами.
— По-моему, Карл Олвин звучит вполне нормально.
— Это по-твоему. Радуйся, его уже обработали. Пришлось сильно нажать, эти твои просьбы...
— Каюсь, не повезло бедняге. Но так мне намного спокойнее.
Колобок пожал плечами.
— Он сам рвался туда. Тоже доброволец, и в отличие от тебя самый настоящий.
— Один?
— С ним должен был лететь кто-то из их команды, но мы вовремя нажали где надо и его спутником стал ты.
Хар хмыкнул.
— Он от этого не в восторге?
Колобок пожал плечами.
— Естественно. Но ему намекнули, что за тобой стоят большие интересы и большие деньги. Очень большие... И намекнули достаточно веско. И еще добавили, что ты тоже специалист, хотя... — он провел рукой по ребру стола. — Несколько в иной области. Так что он смирился, хотя и пробовал поначалу брыкаться. Но особой радости после всего этого он тебе вряд ли выкажет.
Он замолчал и уставился на Хара. Что-то шеф недоговаривает, подумал Хар.
— Как-нибудь переживу... А почему они решили направить туда двоих? Да еще один специалист такого уровня. Консервация ген-центра — достаточно рутинная процедура. Что-то успело просочиться на сторону, да?
— Это не наше ведомство, — сухо отпарировал Колобок. — Кого посылать, они решают сами. Тебе еще нужно успеть помотаться по всем здешним оракулам и плотно поработать со специалистами. И добавь еще время на близкое знакомство с новыми нейросетями, которые родились, пока ты занимался юридическим бизнесом.
Хар осторожно покивал головой. Плохо. Налицо явная утечка на сторону. Но у Колобка пока нет данных, а предполагать он не любит. Узнает, сообщит. Нет, придется разбираться самому, на месте.
— Остались еще вопросы?
Хар демонстративно вздохнул.
— Только один, но он естественно риторический. Почему мне всегда выпадают такие дерьмовые задачи? Это судьба или просто дурацкое везение? Может, этот марканский жезл ответит?
5
Вера, устроившись в удобном адаптивном шезлонге, с неподдельным интересом и удовольствием медленно перелистывала яркий красочный проспект, парящий в воздухе прямо перед ней. Для тех, кто предпочитал старые носители, компания предупредительно дублировала информацию. "Все для вас, все, что вы только пожелаете..."
— Конечно, выглядит это очень здорово. Однако тут столько говорится о безопасности, Эрик, что я невольно начинаю волноваться, — пожаловалась она мужу, лежащему рядом с ней в таком же шезлонге.
Эрик, закрыв глаза, предавался бездумному отдыху. В голове была непривычная пустота, все неотложные дела куда-то отступили. С немалым удивлением для самого себя он вдруг обнаружил, что ему начинает нравиться подобное времяпровождение. Может, его старый друг Бад был не так уж не прав и ему действительно пора немного притормозить?
— И зря, — меланхолично ответил он. — Любая компания всегда и везде старательно подчеркивает свою компетентность. Это азы. Дабы у тебя случайно не закралась крамольная мысль, а не напрасно ли ты отдала им такие деньги?
Длинная песчаная коса была абсолютна пуста. Во всяком случае, никого рядом с ними видно не было. Даже если это всего лишь оптический трюк, подумал Эрик, дело того стоит. С тихо рокочущего моря дул прохладный соленый ветерок, приятно щекотавший разгоряченную кожу.
— Да ну тебя, — улыбнулась жена. — Ты можешь хоть на минутку забыть, что ты профессиональный менеджер?
— Могу, — Эрик тоже улыбнулся в ответ и заерзал, придвигаясь поближе. -Если ты мне поможешь.
Вера медленно наклонилась и прижавшись к нему упругой грудью, свободной рукой стала ласково ерошить короткие жесткие волосы мужа.
— Так? — тихо спросила она.
— Для начала неплохо...
Жена улыбнулась, потом немного отодвинулась и показала ему язык.
— Остальное потом. Как все-таки хорошо, что мы смогли полететь все вместе, да, Эрик?
— Да, любимая. Только сейчас до меня начинает постепенно доходить, что вы с Эви были совершенно правы, когда настаивали на том, чтобы я вас сопровождал.
— Ты серьезно? — жена смотрела на него с легким недоверием.
— Вполне. Абсолютно не ожидал, но мне действительно начинает здесь нравиться. Тихо, спокойно. Давно я себя так хорошо не чувствовал, — он с наслаждением потянулся. Вера опять наклонилась и наградила его долгим поцелуем.
— Надо всегда слушаться женщин, — назидательно произнесла она и вздохнула. — Обещаешь?
— Обещаю, — с серьезным видом ответил Эрик.
— Я тебе нисколечко не верю, но мне все равно приятно. Только жаль, что ты с нами пробудешь так мало. Ты еще не смотрел список пассажиров?
Эрик отрицательно помотал головой.
— И не буду, — буркнул он. — Я и так страшно рад, что до сих пор не наткнулся здесь на кого-нибудь из знакомых. Именно это для меня в первую очередь и есть настоящий отдых.
— Ты опять не прав, — рассудительно произнесла жена. — Всегда лучше знать заранее, тогда можно на время куда-нибудь спрятаться.
Эрик невольно рассмеялся.
— Ты как всегда права, милая. Но я сейчас совсем размяк и абсолютно ничего не хочу делать. Странное ощущение. Как у медузы. Если они конечно тоже себя так чувствуют, — он зевнул и невнятно докончил: — Может, ты сама посмотришь?
— Хорошо, — жена кивнула головой, а потом с улыбкой посмотрела на него и обвела глазами залив. — Не хочешь покататься на доске?
Эрик отрицательно помотал головой.
— Тогда я одна немного поплаваю. Не будешь скучать?
— Нет. Подремлю немного на солнышке.
И он опять опустил голову на послушно раскрывшийся навстречу широкий и удобный шезлонг. Вера осторожно вошла в воду, легла на парящий над водой плотик и поплыла на нем вдоль берега, к мысу. Эрик некоторое время смотрел на нее, а потом медленно закрыл глаза.
Подремать удалось совсем недолго. Вдали послышались звонкие веселые голоса, смех и звонкие шлепки по мокрому телу. Когда Эрик невольно опять открыл глаза, то увидел компанию молодых ребят и девушек, в ярких купальных костюмах и без оных, выбежавших из-за холма. Они веселой кучей с шумом посыпались в воду и наперегонки поплыли к маленькому зеленому островку, видневшемуся на горизонте. Две оставшиеся на берегу девушки, в одной из которых он узнал собственную дочь, оживленно беседуя, двинулись к нему навстречу. Эрик приподнялся на локте, с интересом разглядывая новую подругу дочери. Это была невысокая стройная девушка, с красивым и умным лицом.
— Знакомься, папа. Это Шарон. А где мама?
— Очень приятно, Эрик. Мама пошла поплавать, вон она, видишь? А вы не хотите окунуться за компанию?
— Нет, мы совсем недавно ныряли с обрыва. Нанырялись до одури. Даже ноги заплетаются. Видишь, какая я мокрая?
И Эвелин решительно тряхнула головой с разметавшимися, длинными волосами. Шарон тут же шутливо замахала рукой.
— Эви! Ты нас всех забрызгаешь.
Эрик протянул им два больших полотенца.
— Держите. Вы тоже летите полный маршрут? — поинтересовался он.
— Спасибо, — Шарон благодарно взяла свое и ловко замоталась в него, как в сари. — Да, полный. Мы путешествуем вдвоем с братом. Наши родители тоже решили сделать нам подарок, — широко улыбаясь, ответила она.
— Вот как? А за что?
— Просто так, — пожала плечами Шарон. — Они уже давно обещали. Жаль, что сами не смогли полететь. Ну, да ничего, я уже и так со всеми перезнакомилась. Здесь так весело! А вы скоро сойдете, да? Жалко, что вы увидите так мало.
— Что делать, дела. Ну, вы без меня недолго будете скучать.
— Почему вы так решили? — кокетливо сощурилась Шарон. — А если нет?
Эвелин дернула ее за косичку и они со смехом стали возиться, пытаясь столкнуть друг друга в воду. Полотенца сразу свалились на песок. Эрик некоторое время с удовольствием наблюдал за ними.
— Брэк, — сказал он наконец. — Ничья. Побудете с нами?
— Я бы с удовольствием, — вздохнула Шарон. — Но мне уже пора бежать. Столько всяких дел, жуть. Вечером увидимся, Эви.
И она быстро упорхнула, приветливо улыбнувшись и коротко махнув рукой на прощание.
— Веселая девушка. И очень симпатичная. Хорошо, что у тебя уже появились новые знакомые, — одобрительно сказал отец. — Не знаешь, у нее случайно не было малазийских или индийских предков?
— А как ты догадался? — Эвелин с интересом посмотрела на отца. — Да, Шарон ненароком обмолвилась, что ее прабабка была из Бенареса.
— У нее походка, как у танцовщицы.
— Папа! — Эвелин шутливо погрозила отцу пальцем. — Это опять те самые обширные знания, из твоей беспутной юности?
— Вовсе нет, — с серьезным видом ответил отец. — Просто я всегда интересовался искусством.
Эвелин ухмыльнулась, но потом посерьезнела.
— Скажи, — осторожно начала она после некоторой паузы. — А мама Кэтрин, она действительно здорово танцевала, да?
— Это надо было видеть, — с легким вздохом сказал отец и потрепал ее мокрую, распушенную гриву. — То, что осталось на кристалле, не передает и сотой доли ее обаяния. Кэт совсем не в нее. А вот ты прекрасно танцуешь. Даже странно, откуда это?
