Книга 1. Железом и кровью. Часть 3

Пёс чуть отстранил старосту и выдвинулся перед ним вперёд.

-Нашь госць устал, — вдруг сказал староста, поднимаясь. — Лока, покаши йаму почивальню.

Левая сторона волкодава слегка дёрнулась вверх, и в тусклом свете восковых свечей я увидел огромные клыки. Меня в третий раз предупреждали и я отвёл взгляд.

Я пошел следом за Локой, чувствуя, что немного захмелел. И от того в голову полезли какие-то странные, немного печальные, мысли.

Тяжело рухнув на постель, я на секунду закрыл глаза и... проснулся только утром.

В маленькое окошко, затянутой бычьим пузырём, пробивался яркий золотой свет восходящего солнца. В комнате было прохладно.

Я осторожно пошевелил головой, ощущая во рту неприятный привкус вчерашнего хмельного мёда. Вставать совсем не хотелось, но мозг уже включился и неспешно выкладывал сегодняшние "пути-дорожки".

Внизу слышно возились хозяева. Где-то протяжно замычали коровы и вовсю мощь прокукарекал петух.

Я рывком поднялся и подошёл к кадушке с водой. Кое-как приведя себя в порядок, я спустился вниз.

На столе, где мы вчера сытно ужинали, стоял свежеиспечённый хлеб и глиняный кувшин с парным молоком. В дом живо вскочила хозяйка.

Она широко улыбнулась и поздоровалась:

-Добро ранко! Како быль се спанець?

-Хорошо, — махнул я головой.

Хозяйка поставила на стол плошку с ароматным мёдом.

-Визьме йе то снидаце.

И она снова выскочила на двор. Я подошёл к широкому окну.

Вид отсюда открывался восхитительный: янтарная монета солнца озарила голубовато-розовые верхушки дальних гор, а яркий ковёр осеннего леса широкой массой тянулся по склонам, чаруя своим диковинным неподражаемым узором. Воздух был прозрачным, прямо кристальным.

Во дворе суетились мужчины, среди которых я узнал старосту и его старшего сына. По лестнице сверху быстро промчался Лока, и на мой вопрос, что происходит, весело прокричал:

-Че славночсць! Велка мёдова борошнича!

И убежал на улицу, а я с глупой миной было крикнул вслед: "Что?"

Я снова выглянул в окно: мужчины сооружали длиннющий стол, тянули скамьи, а невесть откуда взявшиеся женщины несли льняные скатерти. Столы начинали огораживать импровизированными стенами из соломенных матов.

"Праздник, что ли?" — спросил я себя, и присел за стол, чтобы позавтракать.

По лестнице медленно и неуверенно спускалась Горяна. Выглядела она получше, но всё ещё была бледна.

-Выспались? — спросил я у неё.

-Да. Что происходит?

-Сам не пойму. Суета какая-то... Праздник, наверное.

Горяна присела на скамью возле меня. Я налил её кружку молока и отрезал длинный ломоть хлеба.

-Спасибо, — вяло улыбнулась она.

-Выглядите плоховато, — бросил я. — Голова кружится?

-Иногда.

-Ясно... Тогда вот что: далее я сам пойду. Кое-что разведаю, а уж потом...

-Сами?

-Вам, Горяна, необходимо хорошенько отлежаться. Думается мне, что... В общем, сейчас нужен отдых.

-Возьмите себе в провожатого Выжлятникова.

-Кого? — не понял я.

-Фёдора Выжлятникова... Охотника, из местных... Я же говорила...

Я сделал вид, что вспомнил.

Мы некоторое время, молча, поглощали свой завтрак, пока в дом не вошёл староста. От его широкой улыбки передалась какая-то беспричинная радость.

-Добро ранко! — бросил он зычно. — Како быль се спанець?

-Отлично, — ответил я. — Что у вас происходит? Что за суета во дворе?

-Че славночсць! Празднык... Велка мёдова борошнича!

Как будто это мне что-то объяснило.

-Будэм гулятъ да пыть... Че запрошаемо вас.

-Нас приглашают на праздник большой медовой... булки... или хлеба... Я точно не поняла, — пояснила в вполголоса Горяна. — Сейчас съедутся жители со всех окрестных хуторов. Кстати, отказывать нельзя. Обидите старосту... осрамите перед всеми людьми.

-Ладно, — буркнул я. Не очень-то и хотелось гулять.

-И ещё, — вдруг остановила меня Горяна, — не следует ходить на праздник вооруженным. Такова традиция.

Я насторожился. Как в таких случаях говорится: в душе что-то заскреблось.

Разоружаться, что раздеваться. Но я пересилил себя и снял с пояса мечи.

Староста их бережно принял и отнёс наверх в ту комнату, что выделили мне. Мы с Горяной вышли во двор и направились к наполовину сооруженному соломенному дому. Всякий, кто нас встречал, радостно вскидывал руки кверху и вскрикивал:

-Ано мёду до хлибця!

Я смущенно улыбался, но при этом чувствовал себя каким-то дурачком. Горяна что-то умудрялась отвечать, а через минуту её молодые девушки подхватили под руки и куда-то увели. А я помыкался из стороны в сторону и уже хотел вернуться в дом старосты, как наткнулся на худого чернобородого человека с эффектным топором. Он ловко им размахивал, подстругивая шесты.

Завидев меня, он широко улыбнулся, отчего вокруг его глубоко посаженных глаз расползалась сеть морщинок.

-Ано мёду до хлибця! — пробасил он, приветствуя меня. И, поигрывая топором, вдруг спросил: — Хочце спробуть?

-Не понял.

-Говорю, не хочешь попробовать? — без акцента сказал мужчина.

-А что попробовать?

-Топоры пометать.

-Это как?

На наш разговор, как мухи на мёд, посходились люди, в основном мужского пола.

-А идем, покажу, — озорно подмигнул человек.

-Хей! Фодор! — окликнул его староста. — То наш госць! Не...

-Я буду вполсилы.

Не успел я ничего ответить, как меня подхватили под руки и поток народа уволок к огромному толстенному столбу, что был вкопан недалеко от дома старосты.

Откуда-то принесли несколько топоров, довольно интересной формы. Я взял один из них, ощущая холод рукояти.

Это был короткий топорик, используемый в бою либо как дополнение для левой руки, либо для метания. Он был приятен для ладони.

Человек, которого староста назвал Фёдором, взял второй и несколько раз попеременно поподбрасывал кверху оба топора, наблюдая, как те с лёгкостью вертятся в воздухе.

-Ну? Начнем? — подмигнул он мне и резким движением руки, практически не замахиваясь, выпустил первый.

Ощущение было такое, будто тот сам хотел убежать от своего хозяина. Он со смачным звуком влетел в столб. Следом пошёл второй, въедаясь в дерево чуть повыше своего собрата.

Гул одобрения пронёсся по рядам зрителей. Я так и не понял смысла состязания, и огляделся, и, кажется, это оценили, как робость.

-Что должен сделать я? — негромко спросил я у Фёдора.

-Метнуть так, чтобы не сбить мои топоры. Но не сильно высоко, не сильно низко. Проиграл тот, кто не попадёт в столб, либо собьёт топор, без разницы чей: свой или чужой.

Я взвесил ещё раз своё оружие и замахнулся, но уже чувствовал, что не смогу ловко метнуть его. У меня не было ещё подобной практики. Тут вдруг вспомнился Первосвет: вот кто бы мог здесь посоревноваться.

Я метнул, но топор вяло завертелся в воздухе и стукнулся о столб рукоятью.

-Не вышло, — развел я руками.

Обидно мне не было, хотя люди вокруг по-доброму начали подшучивать.

-Попробуй ещё раз, — махнул рукой Фёдор.

Он протянул ещё один топорик. Я нехотя взял и снова примерился.

Махать им в бою было бы очень удобно, если приноровится. А если вообще взять "под горло", то можно использовать как кастет, а рукоятью прикрыть предплечье. Широкая оконечность не давала топору выскользнуть из рук, при хорошем замахе.

Я вдруг сообразил, что вокруг стало тихо. И лишь оглянувшись, понял, что все с удивлением смотрят на мои па с оружием. Незаметно даже для себя, я увлёкся боем с мнимым противником.

-Прошу прощения... Ладно, начали, — пробормотал я и закрыл глаза.

Горящее судно... холодная темная ночь... Огромный орк замахивается секирой, а я...

Топор несколько раз подпрыгнул в моей руке.

-На-а-а! — и тут он с ужасающей даже меня скоростью полетел вперёд, делая один широкий разворот, и воткнулся в столб на один палец влево от топора Фёдора, громко чавкая своим единственным железным зубом.

Нестройный гул голосов пошёл по кугу. Людей стало прибавляться: многие бросили свои дела и пришли посмотреть.

-Молодец! — хлопнул меня по плечу невесть откуда взявшийся староста. — Лока, несци кружки!

Фёдор что-то крякнул в ответ и снова взялся за топор.

-Эх-х! — вылетело из его рта и, сделав неожиданный пируэт, топор вошёл на целую голову выше предыдущих. — Давай ты.

Я ещё раз огляделся и взялся за следующий. Повертев его в руке и прикинув траекторию, я замахнулся и выбросил руку вперёд.

Топор звонко ударился о своего собрата и отлетел в сторону. Смешки, говор — толпа зашевелилась.

Фёдор усмехнулся и запустил последний, который ловко вошёл в образовавшийся кружок, едва не задев рукоятью остальные топоры.

Прибежал Лока с двумя огромными деревянными кружками, одну из которых протянул мне, а вторую Фёдору.

-Спостуймо! — пробасил последний и поднял кружку ко рту.

Я лишь кивнул головой. Как отвечать здесь мне было пока не известно.

На вкус напиток напоминал хмельной кисловатый квас, но уж сильно был густым и терпковатым.

Федор быстро осушил свою кружку. Потом подошёл к столбу, вытянул все топоры и вернулся ко мне.

Я было уже подумал, что сейчас начнётся повторный круг соревнования, но под всеобщее науськивание, Фёдор принялся сам метать топоры. Через минуту, он соорудил из них своеобразную лестницу, а потом легко вскарабкался до самого верха, и водрузил там меховой полушубок.

Топоры поснимали, а потом всем желающим предлагали сделать тоже самое, что вытворял Фёдор. В качестве подарка обещали отдать тот самый полушубок.

Собралась целая очередь молодых парней. А меня Фёдор взял за руку и жестом отозвал в сторону:

-Ты не обижайся, брат, — проговорил он. — Вижу, что воин ты отличный, но к нашей забаве надо попривыкнуть. Я — Фёдор Выжлятников.

-Слыхал. Охотник?

-Все мы тут охотники. Вон видишь на старосте медвежий тулуп, то он в позапрошлом году добыл, когда мы зимой за Тёмную пущу ходили. Тогда его сына, Рогошу, с собой взяли. Ему мишка на память лицо приукрасил.

-Я — Бор. Послушай, у меня к тебе есть дело небольшое.

-Да? Какое?

-Не выступишь ли в роли провожатого? Мне надо в усадьбу эльфа попасть.

-Отчего же не провести! Но завтра. Сегодня у нас праздник, — Выжлятников широко улыбнулся и потянул меня к соломенному дому.

Там уже практически закончили устанавливать столы. Мне прямо-таки насильно всунули в руки кружку до краёв наполненную, как мне потом объяснили, бошкой — местным хмельным напитком с сильным медово-солодовым привкусом.. Из чего его готовили, я так и не понял, но после третьей порции, ноги стали непослушными, хотя голова работала чётко.

Вскоре на столах появилось множество всевозможной снеди. Но главным блюдом всё же сегодня являлись круглые хлебцы, именуемые здесь "борошничей".

Еда поглощалась просто в невиданных масштабах. И всё запивалось бошкой в не меньших количествах. Веселье продолжалось до самой темноты. Да и потом зажгли факелы. Тут заиграла музыка. Помню, что я даже пытался танцевать, но захмелевшее тело слушалось плохо.

Настроение было преотличное. Давно такого не переживал.

-...бошка, — это мне пытался что-то объяснить один сильно подвыпивший мужичок.

Я с трудом узнал в нём старосту. Он поднял вверх правую руку — у зуреньцев это был знак внимания, и проговорил:

-Ще мой а-атэць... он-то варыл знамэнну бошку.

Староста протянул мне полную до краёв кружку и, взяв свою, поднялся:

-Знамэнну! Памятай про тэ! Спостуймо!

-Спостуймо, — улыбнулся я и принялся пить.

-Хароша ты людына! — полез обниматься староста, но не удержался и рухнул вниз.

Выжлятников ловко его подхватил и посадил на место.

-А, кстати, — улыбался охотник, подмигивая мне, — шубу со столба так никто и не снял.

У меня тут же, было, возникла мысль самому попробовать, но я понял, что не только в столб не попаду, но даже и топор не подниму. Потому просто продолжил пировать.

И к вечеру наклюкался так, что еле-еле добрёл до своей комнаты. Глаза сами собой закрылись, и разум окутал глубокий сон.

8

На всём пути до усадьбы моросил мелкий холодный дождик. В лесу было тихо.

На удивление, голова работала ясно, а тело даже не ныло после вчерашней гулянки. Фёдор же выглядел каким-то уставшим, но весь день топал, ни на что не жалуясь.

С нами ещё увязался Рогоша. Едва завидев нас утром, он бросился к Выжлятникову с просьбой взять с собой на охоту.

-Да мы по делам, — отмахивался тот.

-Дяцько, визмы та из собой!

-Дюже охоту любит, — пояснял мне Фёдор. — А то, может, и вправду его с собой взять. Лишним ртом не будет?

Я пожал плечами. Хотя, если честно, может, надо было отказать.

Мы вышли рано утром, стараясь никого не будить. Коня я оставил на хуторе, вооружился и последовал за Выжлятниковым. Замыкал шествие Рогоша, в руках которого я увидел короткое тонкое копье. Потемневшая сталь тускло поблёскивала на листообразном длинном наконечнике, выдавая древность этого оружия.

Шли мы без остановок и под вечер попали в нужное место.

-Там, за ельником, — проговорил Фёдор, когда мы миновали широкую плешь очередной поляны, поросшей густой пожухлой травой, доходившей мне до плеч. — Вот там и его усадьба. Да только он в это время года тут не живёт.

-Я знаю. Мне говорили.

Через полчаса мы вышли на пригорок, с которого я увидел странную янтарно-жёлтую конструкцию, буквально светившуюся изнутри.

Это и была усадьба. Огромный шар, внешне напоминающий яблоко, обвитый блестящим растительным узором. Вместо листиков вверх вздымалась бронзовая маковка какого-то витиеватого символа. Лежал этот шар на огромном плоском круглом щите, в который воткнулся высокий остроносый конус. А по периметру спирально вздымалась изящная ажурная лестница.

-Как это ...

Я так и не закончил вопроса, поражённый увиденным. Кажется, Выжлятников ожидал подобной реакции: он негромко хохотнул и пошёл вниз первым.

-Ты, видно, на Тенебре никогда не был, — бросил он мне. — Там такие штуки по-больше, да по-красивее будут.

-Тенебре? — отчего-то переспросил я, следуя за ним.

Меня, наверное, больше удивило, что он там был. Отчего-то казалось, что Выжлятников только в Южной Берестянке промышляет.

-Ну да. Это эльфийский аллод. Меня как-то туда звали, чтобы я помог в очистке леса от сумеречных тварей: крыс да тарантулов... Вот времечко было!

Мы подошли к усадьбе и я снова подивился мастерству эльфов.

-Оглядись здесь, пожалуйста, — попросил я Выжлятникова. — Мне тут что-то не нравится.

Фёдор как-то странно посмотрел на меня, но просьбу выполнил. А я, тем временем, взобрался по лестнице вверх до самого входа. Вместо двери была какая-то странная желтоватая дымка. Я протянул руку, которая тут же "провалилась", не почувствовав преграды.

Решившись на пробный шаг, я проскользнул сквозь "завесу" и очутился в ярко освещенной круглой комнате. Отчего-то казалось, что она гораздо больше, чем снаружи.

Здесь царил полный хаос: на полу валялись подушки, некоторые из них были изорваны; у стены был перевёрнутый столик и какая-то разбитая посуда; книги, бумаги — всё это плотным ворохом покрывало правый сектор комнаты. Я ещё раз огляделся и вышел наружу.