Марвин закашлялся. Ничего не скажешь, умеют местные менять тему разговора. А за кого все-таки он? Король — далеко, а властелин местных крестьян стоит прямо напротив и щерится в объектив.

— Я с крестьянами! — поднял руки вверх наш герой, — мне они как-то ближе...

Вопреки его ожиданиям, Лобарт не бросился к нему с распростертыми объятиями и не принялся исступленно целовать в небритые щеки. Вместо того, он раздраженно произнес:

— Из-за этого смутьяна Онара у меня скоро на дворе вовсе не останется живности! Он нас всех подведет под монастырь! Что он себе думает, хотел бы я знать? Что мы со стариной Акилом прокормим весь Хоринис? Да мы физически не в состоянии сделать это! Ты знаешь, незнакомец, сколько раньше в моей отаре было овец? Ручаюсь, ты и цифры такой не слыхал! Двести штук!!! А сейчас едва три дюжины наберется.

Марвин подумал, что немного поторопился со своим "коммюнике". Возможно, нужно было сказать, что он душой с королем, а телом — с крестьянами. Хотя, тоже не вариант.

— А ты за кого? — спросил он с вызовом.

— Я живу слишком близко к городу! — вздохнул Лобарт, — и благодарю Инноса за то, что он не предоставил мне право выбора в этом щекотливом вопросе. Вот мой старый кореш Акил, возьмем его для примера. Утром его доят королевские стражники, а вечером наведываются наемники Онара. Да еще бандиты ночью крадут овец...

— Наемники! — воскликнул наш герой, которому это слово кое-что напомнило. Кое-что из недалекого прошлого.

— А откуда взялись эти наемники?

— Большинство из них — это бывшие заключенные из горнодобывающей колонии. Ну, из Миненталя... ясно?

Марвин кивнул. Если потребуется, он сможет написать небольшой блокбастер по мотивам собственных приключений в рудниковой долине. А Лобарт тем временем продолжал:

— Их привел к Онару тип по имени Ли. Говорят, что раньше он был генералом в армии Робара, но за какие-то прегрешения его арестовали и сослали в Миненталь. Так вот: в одно прекрасное утро Онар взял его на службу и решил, что теперь он может не платить налоги. Мало того — он перекрыл все поставки товаров в Хоринис, поэтому сейчас в городе нужда и голод. За какой-нибудь сраный кусок жареного мяса трактирщик сдерет с тебя десять золотых и даже не подавится. Тамошние охотники перестреляли в округе всех падальщиков и крыс, а это о чем-то да говорит!

Лично Марвину это не говорило ни о чем — в колонии кротокрысы шли за милую душу. Мясо их ценилось наравне с кроличьим. Лобарт также поведал, что в последнее время на прилавках появилось даже волчье мясо, а уж о такого не припомнят даже старики, хотя у стариков с памятью всегда проблемы.

— А ты чего хочешь? — внезапно Лобарт уставился на Марвина подозрительным взглядом, — что-то не похож ты на крестьянина? Видишь, какие у тебя руки?

— Это потому, что я много играю на рояле! — отбрехнулся наш герой.

— Ну-ка, сыграй что-нибудь? — попросил подозрительный землевладелец, — люблю живую музыку.

— У тебя есть рояль? — смертельно удивился Марвин. Он и впрямь мог изобразить "Собачий вальс", да из полузабытой школьной программы сыграл бы пару гамм в ре-миноре.

— А у тебя он не с собой? — в свою очередь удивился Лобарт, — барды обычно носят инструменты с собою...

— В кустах оставил! — нервно хихикнул наш парень, — ты вообще, когда-нибудь видел рояль? Эта штуковина весит, как три мешка с пшеницей!

— А на лютне сможешь? — не отставал Лобарт, — лютня у меня есть.

— Я — королевский менестрель! — гордо заявил Марвин, — играю только на рояле. А в данный момент я озабочен поиском работы. У тебя нет ничего такого?

Лобарт смерил его оценивающим взглядом. Парень был довольно крепкий, хоть и несколько исхудавший. Но вот глаза... в глазах у него читалось такое!

— Еще один холоп мне не нужен, — наконец произнес он, — но разовая работа найдется. В данный момент нужно, чтобы кто-то пошел и повыдергивал репу, которая уже давно созрела. Интересует?

— Мне дергать репу? — побагровел Марвин, — да ты знаешь...

— Боишься пальчики повредить? — спросил Лобарт, — тогда извини, но...

— Где поле? — вздохнул, смирившись, парень.

— Прямо сзади тебя. Дерзай!

Марвин глубоко вздохнул, прогоняя гнев и стыд, затем закусил губу и перемахнул через плетень. Батюшки! А урожай то совсем дерьмовенький! На площади в пять соток росло всего несколько десятков корнеплодов. Он легко их выковырял за какой-то час и очистил от пожухлой ботвы волчьим ножом. Затем собрал все это дело в большой полотняный мешок и отнес к Лобарту.

— Вот тебе твоя репа! — сказал он, — сбрасывая мешок под ноги землевладельцу.

— Надо же! — покачал головой тот, — оказывается, и менестрели работать умеют. Особенно, если жрать охота.

— Я могу тебе еще чем-нибудь помочь? — спросил Марвин, — может, нужно плетень подправить...

— Нет! У меня работы больше нет, — хмыкнул Лобарт, — но ты можешь спросить у моей жены, не нужна ли ей помощь. Так же, можешь поинтересоваться у работников на полях. Кстати, мешок с репой отнеси на кухню — моей жене. И держи подальше от нее свои холеные лапы, иначе не то что, на рояле — на барабанах играть больше не будешь!

Марвин хмыкнул про себя, но все же отметил тот факт, что в этом мире известны барабаны. А жена у Лобарта видимо еще та штучка, если он откровенно намекает на возможность адюльтера. Он вошел в полумрак хижины с мешком на плечах, но едва его не выронил, когда кто-то в темноте вцепился ему в промежность.

— Заходи, красавчик! — прошептал истомленный низкий голос, — неужели, мой муженек прислал мне новую утеху? Этот старый скряга жалеет денег на то, чтобы купить зелье выносливости у Ватраса, поэтому перекладывает свои мужские обязанности на собственных работников. А те после дня работы в поле и вовсе никуда не годны...

Марвин, слушая эту тираду, ощутил, как у него забрали мешок и спустили штаны самым бесцеремонным образом. Еще через миг он уже вовсю работал бедрами, подстраиваясь под бешеный ритм согнувшейся и изголодавшейся самки. В придачу ко всему, жена Лобарта вцепилась зубами в его ладонь и в тех местах, где обычно кричат, лишь крепко сживала зубы. Марвину казалось, что его жрет голодный глорх, но он нашел в себе силы принять этот неожиданный подарок судьбы и довести дело до логического конца.

— Есть хочешь? — спросила его женщина, когда он наконец вошел на кухню и осмотрелся.

— А и пожрал бы! — с вызовом сказал Марвин, — после такого нежданчика.

— Держи вот!

Наш герой присел на тяжелый громоздкий табурет и с аппетитом принялся уплетать обжигающую похлебку, заедая ее ломтем теплого и приятно пахнущего хлеба.

— Вообще, я хлеб не всем даю! — хмыкнула женщина, — так что цени!

— Вообще, я в поисках работы заглянул! — в тон ей ответил Марвин, подчищая хлебной коркой миску.

Вместо ответа жена Лобарта протянула ему небольшой кожаный мешочек.

— Что это? — удивился он.

— Не бойся, не мошонка мракориса! — хихикнула проказница, — здесь двадцать золотых! Надеюсь, тебе на первое время хватит. А у меня ты всегда можешь получить сытный обед... и кое-что другое.

— Мадам! — обиделся Марвин, вставая, — за кого вы меня принимаете. За это гусары денег не берут!

— Ого!!! — удивленно воскликнула она на манер Эллочки Щукиной, — я не знаю, кто такие, эти гусары, но мне уже они нравятся. Как зовут тебя, красавчик?

— Хо-хо, — улыбнулся наш герой, — Марвином меня кличут.

— А меня звать — Хильда. Очень приятно. Может, ты будешь настолько добр, что сходишь и купишь мне сковородку? Здесь поблизости остановился странствующий торговец... тебе ведь все равно нужно денег заработать, а так Лобарт ничего крамольного и не подумает...

— Конечно! — воскликнул Марвин, — конечно, я сбегаю за сковородкой!

Он схватил кожаный мешочек с монетами, и рысью припустил из жилища, бормоча при этом:

— Марвин сбегает за сковородкой, Марвин всю жизнь мечтал работать мальчиком на побегушках. Но что поделать, если в Трапезунде нету другой работы для офицера!

Увидав бегущего парня, Лобарт крикнул ему:

— Чего долго так?

— Репу сортировал! — ответил на бегу наш герой и поспешил дальше.

Найти бродячего торговца оказалось не так сложно. Он сидел на лавочке прямо напротив дороги, что ответвлялась от основного тракта и вела во владения Лобарта. Рядом стояла его тележка, до самого верха заполненная всяческими тюками и свертками. Марвину даже показалось, что он учуял знакомый запах смолистых косяков с болот Миненталя.

— Ага!— воскликнул торговец, — кажется, я нашел дешевую рабсилу!

Марвин смерил его неприязненным взглядом. Торговец ему сразу не понравилось. Невысокого росту, кряжистый, сальные волосы аккуратно подстрижены, в глазах — извечный еврейский вопрос: как бы кого нае...ть. Но на поясе у торговца болтался неплохой меч, стоимостью едва ли не превосходящий лежащие в тележке товары.

— Я не Захар! — ответил парень высокомерно, — ты ошиблась, солдатка.

— Не понял? — чуть опешил торговец, — какая солдатка, какой, к Беллиару, знахарь?

Но Марвин решил покуражиться до конца. Он схватил лежащую сверху на тележке лютню и, забыв о недавних уверениях Лобарта, запел мужественным голосом:

Свадьба в Хоринисе, в Хоринисе свадьба!

Эх, веселится и пляшет усадьба!

Вряд ли такое еще повторится,

Ты только утром не забудь похмелиться!

— Ё мое! — присел обратно на лавочку торговец, — видал я бродячих менестрелей, но чтобы в таких шмотках и так петь... хочешь, пойдем вместе со мной? Нет, бля, какой слог! Мы с тобой заработаем кучу денег, соглашайся!

— Не могу, — помотал головой Марвин, — маменьке обещал на смертном одре, что никогда за это не стану брать денег.

— Жаль! — искренне опечалился торговец, — меня вообще Кантар зовут. А с чего ты выскочил на меня такой веселый?

— Да хозяйка попросила сковородку купить.

— Это Хильда, что ли? — плотоядно облизнулся Кантар,— как она?

— Да по всякому. Вот, за сковородкой послала.

— Слушай, парень, — нерешительно начал торговец, — ты мне спой еще что-нибудь, а я за это дам тебе сковородку для Хильды. Скажешь, что от Кантара подарок. Деньги сэкономишь...

— Ладно! — согласился Марвин, — слушай!

И слегка поднастроив струны, запел длинную балладу из прошлой жизни:

Вдаль мчались стаи зимних птиц

Дым гнал их прочь быстрей лисиц

Дым плыл над всей землей

Лютый сброд закатил пир горой

Где тот воин, что крикнет им:

"Стой!"

Марвин закончил петь под всхлипы и стенания Кантара. Бродячий торговец вытирал слезы носовым платком величиной с портянку (состояние было такое же) и приговаривал:

— Как жаль, что ты поклялся, тебе бы цены не было. Вот тебе сковородка, и еще десять монет лично от меня. Пусть никто не смеет сказать, что Кантар не заплатил менестрелю, который спел лично для него. Хочется еще чем-то помочь, но ума не приложу, чем. Парень, ты в Хоринис не собираешься?

— Хотелось бы посетить сей центр культуры! — признался Марвин.

— Тогда вот, возьми пропуск. Мне он не нужен (меня всякая собака знает), а тебе пригодится. Удачи, парень! Уходи, я все еще под впечатлением!

Пожав плечами, наш герой побрел обратно на ферму Лобарта. Законов стихосложения в эту эпоху еще не вывели, поэтому каждая рифма казалась манной небесной и чудом Инноса. Надо будет здесь "Священную войну" в оборот запустить. Только сымпровизировать что-нибудь типа "Драконы смертоносные не станут здесь летать, противным оркам... ни к чему поля наши топтать". Что-то в этом роде, только слово "противные" убрать. Нехорошее слово.

— Золотая рыбка исполнила второе желание, — проворчал, проходя мимо подозрительного хозяина, Марвин.

— Ну, что, принес сковородку? — спросила Хильда, обворожительно улыбаясь, — отлично! Потом посмотрю, на что она сгодится. А сейчас нашему противному мальчику полагается награда...

— Отвратительное слово! — простонал Марвин, когда цепкие пальчики спускали с него брюки, — и нравы здесь отвратительные. Лобарта, что ли, кликнуть?

Но Хильда его не услышала. Она занималась тем, что потомки-саперы будут писать на табличках, оставленных вдоль разминированных мест. "Мин нет". И больше никогда не будет.

...Наполовину выдохшийся Марвин подошел к ковыряющемуся в земле Вино и сказал:

— Бог в помощь. Как дела?

Вино поднял на него глаза хронического алкоголика и философски ответил:

— Как всегда. Утром встаем, весь день вкалываем, вечером выпиваем, ночью спим. И так уже двадцать лет, с тех пор, как меня перевели сюда из подпасков. У Малета и то жизнь интереснее. Блин, приятель, я уже забыл как выглядит мир за километр от фермы Лобарта!

— А ты бываешь в городе? — полюбопытствовал Марвин.

— Очень редко. В город обычно хозяин отправляет Малета. Я же говорю: у него жизнь поинтереснее.

— А может, вам нужна помощь? Меня как раз сюда отправил Лобарт...

— Ха-ха! Помощь! А что ты знаешь о работе в поле? — засмеялся Вино.

Марвин набычился.

— Да хули тут знать!

— Хули да не хули! — фыркнул Вино, — знаешь, давай мы с тобой договоримся так: ты мне быстренько находишь что-нибудь попить, а я в самых ярких красках расписываю Лобарту, как ты весь день работал в поле. Годится?

— Годится! — облегченно произнес парень, которому действительно не хотелось ковыряться в земле целый день, — но под словом "пить" ты понимаешь не воду, конечно?

— А ты догадливый!

Марвин снял с плеч свой чудесный рюкзак и принялся в нем ковыряться.

— Вот тебе бутылочка вина! — сказал он, протягивая треть от презента Малета, — а ваш чабан говорит, что вы днем не употребляете...

— Неправильно! — радостно изрек Вино, вцепляясь крепкими зубами в пробку, — это Малет не употребляет. Потому, что если он уснет, то овцы разбегутся. Прикрой меня от Лобарта — эта свинья смотрит в мою сторону. Хм, знакомый аромат! Малет угостил?

— Ты прав. Угостил.

— Я свою выпивку из тысячи узнаю! — самодовольно оскалился Вино, — знаю один... хм, секрет. А ты что шаришься по ферме? Вроде, как и работу ищешь, а вроде, как и неприятности.

Марвин вздохнул.

— Вообще-то, я собрался в город. А для того, чтобы туда попасть, мне необходима приличная одежда — в моем комбидрезе там делать нехрен.