Индульгенция для алхимика.

Заправил черт ей свой кутак

Но все пошло совсем не так

Не так хотел лохматый бес

Монашку удивить

Из дырки выпрыгнул малец

И в шоссах спрятался подлец,

Попробуй спущенный конец

Внутри штанов ловить

Внутри студиозуса загоралась ярость. Значит, вот как? Не зная ничего, сочинять памфлеты, и распевать их толпе похотливых пьяных мужиков? Ах ты тварь! Сволочь! Сволочь!!! Зря ты сегодня не сдох, скотина...

Мир вокруг Шлеймница начал куда-то медленно уходить...

Увидев тут, кто к ней пришел

Монашка, стоя нагишом

Его короткие рога

Определила к месту.

Коль нижний орган потерял

Работай головой нахал

И языком трудись пока

Не ублажишь невесту

Последние слова алхимик почти не расслышал. Воздух заполнился маревом. Все вокруг него остановилось: перекошенные лица, падающий с дерева лист, рука Проша, тянущаяся к кошельку... Подобное уже пару раз происходило с Густавом. Однажды, когда в детстве, они на спор с соседским мальчишкой решили натянуть отцовский арбалет. Тогда ему порвало бровь, а могло и череп раскроить. И второй раз... в тот день погиб младший брат. А Гусь — не успел, слишком рано выскочил из этого необычного транса...

Что теперь делать? Как заткнуть пасть наглецу?

Взгляд упал на булыжную мостовую. А что? Пожалуй, подойдет! Студиозус подобрал выщербленный голыш. До пошляка ярдов пятнадцать, лишь бы не промахнуться! Шлеймниц примерялся. Марево уже начало дрожать, а лист клена — потихоньку кружиться. Выдохнул воздух, и, что было силы, метнул увесистый камень в рифмоплета — похабника.

Чуть не одновременно с броском, по ушам резанул шквал уличных голосов, воздух со свистом прошел сквозь зубы в легкие, во всем теле образовалась какая-то невесомость и слабость... не выдержав накатившей дурноты, алхимик начал оседать на землю. В это время толпа взорвалась криками, очевидно, бросок субминистратума достиг цели, по крайней мере, голоса горе — трубадура слышно не было.

— Эй, Гусь, что с тобой? — обеспокоился Прош, подхватывая товарища под руки.

— Н...н... ничччего, — чуть заикаясь прохрипел студиозус. — П... ппшшли оттссюда.

От падения его спасло только плечо вовремя подвернувшегося Николаса.

— Пошли, если сможешь... — Проныра оглянулся. — Там с этим неудачным покойником что-то произошло. Видать, допелся. Мне, честно говоря, эта его последняя песня, как-то не очень...

До скамьи подле странноприимного дома добрались в обнимку.

Фамулус усадил Шлеймница, а сам побежал узнавать, что случилось у фонтана.

В это время из хостилиара вышел отец Пауль. Наряженный в парадные, а не дорожные одежды, священник выглядел весьма внушительно, Густав его сразу даже и не узнал. В темно — синем скапуляре[78] , обшитым серебряной нитью, черно — фиолетовой рясе, на голове — пелеус, цвета индиго... Милитарий остановился рядом с алхимиком, делая рукой знак "сиди дальше":

— Что случилось, лим? Чего такой бледный?

— Все в порядке, дом патер... наверное, устал, голова слегка закружилась, — субдьяк только сейчас разглядел кресты, выбитые золотом на груди в ткани накидки. Сосчитал. Получилось восемь. Оказывается, bellator Christi весьма непростой воин! С двенадцатью убитыми импурами могут и в епископы посвятить! Восемь уже есть, осталось не много.

Видя легкое замешательство нового подчиненного, капеллан успокоил:

— Ты не барышня, не к лицу служителю Церкви и святого Лулла страдать от недомоганий. Скоро нешпоры... помолись архангелу Рафаилу, об укреплении здоровья ближних. И я о тебе не забуду, — проявив заботу, фон Хаймер переключился на другое. — Что здесь случилось, почему народ так волнуется? — указал подбородком на толпу зевак.

— Не знаю... — Густав и вправду не знал, попал он в стихоплета, или нет. Может, тот сам поскользнулся и упал в фонтан.

Прибежал взволнованный Николас, поклонился отцу Паулю, испрашивая разрешение говорить. Получив кивок, Проныра торжественно объявил:

— Сегодня день полон Знамений Божьих! Бог сохранил жизнь этому бедняге, послав безоар, Церковь наложила епитимью... и когда он нарушил данный обет, Длань Господня его покарала. С небес упал камень, угодив трубадуру прямо в челюсть. Выбило три зуба и повредило язык. Теперь, когда он сможет говорить, речь окажется весьма невнятной. Ха! Поделом, негодяю! Больше похабных стишков не почитает!

Густав вымученно улыбнулся. Он уже раскаивался за свой поступок, что поддался эмоциям, если не этот, так другой петь будет... да и молве глотку камнем не заткнешь. Зря он так с этим трубадуром. Но кто знал? Ведь Гусь метил в живот, а не в голову... хотел, чтоб певун в воду упал. Вот уж действительно, вмешалось Провидение!

Капеллан неожиданно в упор взглянул на Шлеймница.

— Говорите, Длань Господня? Знамения и чудеса? Да, иногда они случаются. Особенно, когда человек входит в торн[79] ... Ладно... сейчас не место и не время. Приходи в себя, лим, после службы можешь мне понадобиться. Город тебе знаком? Вот и хорошо. Прогуляемся перед ужином...

ГЛАВА 4

* * *

Комтурия Ордена Святого Доминика в Тюрингии считалась довольно крупной. В двух аббатствах, пяти монастырях и двенадцати общинах, служило более пятисот братьев — монахов, неустанно боровшихся с врагами Господа, Церкви и Рода Человеческого: ведьмами, колдунами, слугами Азазеля, Пришлыми, вальденсами[79.1] , и, просто — еретиками, заботясь о чистоте веры и душе добрых католиков. Работы у братьев хватало. Зульский малефик, шпионы Джабана, прочесывание территорий после очередного Дождя, поиск и уничтожение книг из index librorum prohibitorum[79.2] , инспекции, следствия, допросы... Магистр Оген фон Мельцер, комтур Ордена, все еще крепкий рыцарь, чуть старше пятидесяти лет, в своей Эрфуртской резиденции бывал редко. Но в утро следующего за Пентекостом понедельника, он находился в рабочем кабинете и слушал отчет Дедрика Кинцля о делах в Аллендорфе.

Если говорить точнее, то Кинцль свой доклад уже закончил и теперь, сидя в крайне неудобном кресле, почтительно ожидал, пока Магистр просмотрит письменный рапорт. Спустя четверть часа, фон Мельцер снял очки, протер покрасневшие от постоянного недосыпа глаза и, в задумчивости, уставился куда-то за спину каноника. Прошло еще около пяти минут, прежде чем комтур нарушил молчание:

— Хорошая работа, брат Дедрик. То, что тобой сделано в качестве визитатора, заслуживает всяческих похвал. А вот то, как провел допрос Шлеймница... неделю карцера! — голос магистра звучал хрипло, словно рык медведя, сказывалось давнее ранение гортани.

Каноник смиренно опустил голову. Ели бы отец Оген и вправду был недоволен, то этот разговор происходил бы в другом месте... и с другими собеседниками.

— Ты применил к нему наши стандартные методы, совершенно не заботясь о результате и последствиях, — магистр взялся поглаживать усы и короткую седую бороду, выдавая некоторую внутреннюю обеспокоенность. — Вместо того, что бы использовать неожиданность приезда, ты, рассчитывая на испуг, дал студиозусу время подготовиться... и в итоге — кроме подозрительности и настороженности — ничего не получил. А какова была твоя задача?

— Выяснить, где могут находиться Элиза Шлеймниц и Йозеф Франке, — глядя в пол, глухо выговорил Кинцль. — И я получил ответ...

— Ха! Ответ! — магистр едва не рассмеялся. — Да скорее всего, этих людей и в живых-то нет... и не было. За те восемь с половиной недель, что этот негодяй Франке от нас бегает, почти сотня наших братьев, и не только в Романской Марке, перетрясли всех, кто хоть когда был с ним знаком. Родственников, друзей... даже шлюх и случайных собутыльников. И мы до сих пор не можем выйти на его след. Остались только три нити... одна из них — это пресловутый алхимик. От которого ты, Дедрик, ничего не смог добиться. Так что будешь исправлять свою ошибку!

Кинцлю ничего не оставалось, как согласно кивнуть. В этом был весь фон Мельцер. Сначала — похвалить, затем — обвинить тебя в том, чего ты не сделал (и не мог сделать), а уж после, в качестве якобы наказания — выдать новое поручение.

— Да, Ваше Преосвященство. Я готов, — каноник, сутулясь, подался из кресла вперед, сцепил пальцы в замок, пристраивая руки между колен.

— Тогда слушай внимательно, — комтур положил ладони на подлокотники кресла, наклонил голову и, пристально взглянул на подчиненного. — Твоими усилиями, Шлеймница изгнали из коллегиума, отправив на рукоположение в Ржечь, через Колючие горы... отец Сулиус, наше пожелание выполнил... так вот, — магистр задумчиво потер подбородок. — Этот студиозус оказался большим ловкачом, да... Он заключил договор на сдачу испытаний с бароном Граувицем, из Штирии, почти из Порубежья. И отправился совсем в другую сторону, вместо той, на которую мы рассчитывали. Соглядатаев, в тех местах, у нас нет. Да и членов Ордена... одна маленькая община... людей в баронстве не много, — отец Оген говорил с короткими паузами, словно взвешивал каждое слово, перед тем, как его произнести. — По этой причине, ты отправишься его контролировать, — после этой фразы, комтур замолчал, ожидая реакции брата Дедрика.

Фратер поерзал на своем неудобном сидении.

— Хм... Ваше Преосвященство... а не будет ли это стрельбой из требюше по уткам? Посылать каноника, Мастера — следователя, надзирать за каким-то студиозусом... ведь для этого у нас есть подготовленные кадры, гораздо более сведущие в шпионском ремесле. Фон Мельцер согласно кивнул.

— Конечно есть! Но не забывай, что наша главная цель — это Йозеф Франке. Как ты себе представляешь арест дворянина коммендатором общины? Да этот пройдоха — рыцарь ему в лицо рассмеется! Кроме того... ты уже посвящен в детали... а чем меньше людей знает об этом деле, тем лучше. Их и так слишком много.

— Тогда, — Кинцль слегка замялся, — Может быть, Ваше Преосвященство, поведает, чем для нас так важен этот еретик Франке? Магистр усмехнулся:

— Что, брат Дедрик, не нравится, когда тебя вслепую используют? А если я скажу, что это — тайна Ордена? Причем — не только нашего? Это как-то отразится на выполнении задания?

Каноник упрямо выпятил подбородок.

— Тогда наложите на меня обет молчания. Уверен, что знание причины только поможет делу... поможет мне действовать более разумно и проницательно.

Отец Оген тяжко вздохнул, вытащил из ящика стола Евангелие и положил его перед Кинцлем.

— Ты один из наших лучших сыщиков, Дедрик. По-хорошему, тебе сейчас следует быть в Шмалькальдене, ловить малефика, вместе с отцом Дитрихом... но... Клянись, что услышанное от меня не откроется никому, ни до, ни после твоей смерти!

Инквизитор положил руку на Святое Писание:

— Клянусь! То, что Вы мне скажете, Ваше Преосвященство, никогда не произнесут мои уста... как в земной, так и в загробной жизни. Пусть Святой Петр и ангелы небесные будут тому свидетелями! Да покарает меня Десница Божия, если я этот обет нарушу!Кинцль истово перекрестился и поцеловал инкрустированный крест Евангелия. Магистр в ответ кивнул:

— Клятва принимается! — и вновь помассировал пальцами внутренние уголки глаз. — Так слушай же, Мастер. Организовывая побег, Франке смог проникнуть внутрь монастыря клариссинок. В это время в обители гостила Северный Командор Ордена, Великий Магистр Изабелла фон Гогенштауфен... и, несмотря на все принятые меры безопасности, еретику удалось взять ее в заложники... в общем-то, их бегство удалось только благодаря этому. Ммм... впрочем, про то, что там произошло, ты уже знаешь... Так вот, — комтур понизил голос. — У Командора с собой были четки, которые Йозеф, веселясь, попросил у нее 'на счастье'... а когда Изабелла воспротивилась, забрал, едва не насильно... И все бы ничего, вот только четки... они изготовлены Святым Гилбертом Базельским... те самые... Одни из Двенадцати.

В кабинете воцарилась тишина.

Инквизитор переваривал услышанное. Боже сохрани! Инклюз[79.3] Святого попал в чужие руки! Да еще какой! Один из Ключей Врат, благодаря которому, можно в одно мгновение переместиться почти в любое место на Лимбусе! Вот только... нужно уметь им пользоваться. И обладать мощным дивинитатумом. Хотя... ведь неизвестно, какую Божью Силу имеет Элиза Шлеймниц? А если...

Фон Мельцер, наблюдая за сменой гримас на физиономии подчиненного, одобрительно усмехнулся.

— Вижу, брат Дедрик, что не зря доверил тебе тайну. Что ж, надеюсь, важность поручения теперь понятна... как и то, каким будет наказание, если, вдруг, не справишься. Да, брат?Лицо комтура неожиданно стало жестким, бесстрастным, голос обрел прежнюю силу и холод.

— Да, Ваше Преосвященство. Все ясно. Каковы мои ближайшие действия? — каноник чуть напрягся, но вида не показал. Пусть только зацепка сработает! А уж он не подведет...

Магистр взялся за наставления:

— Твоя задача, Дедрик, к нынешнему четвергу быть в Рагенсборге. Именно туда, из Эйзенаха, сегодня выдвинулся обоз барона Граувица. В епископстве, вместе с нашими братьями, любой ценой, ты должен провести экзорцизм и повесить на Шлеймница Духа — подслушку. Контролировать Дух будешь лично. Затем... затем отправишься в Штирию. В Мюреке, баронском городишке, есть наша маленькая община. Свяжешься с ее главой. В саму крепость, Граубург, не лезь, достаточно того, что устроишься в какой ни будь деревушке неподалеку. Возможно, таковая имеется подле замка. И будешь следить за алхимиком. За каждым его шагом. Не попадаясь на глаза. Будь особенно внимательным ко всем приезжим, а так же, когда твой подопечный покидает замок. Дальше — действуй по обстоятельствам. Но если упустишь Франке... Врата Ада покажутся тебе райским уголком.