— В-о-о-о-о-т! Это другое дело. От души!
Как ни крути, а темное пиво — подарок богов. Чуть горьковатый, терпкий, пахнущий чем-то копченым напиток лучше нектара и амброзии вместе взятых.
— Сам-то чего будешь?
Тот нахмурился и задумался. Наконец, махнул рукой и задорно выпалил:
— А, нахрен! Мохито!
Я выгнул бровь и постарался напитать взгляд максимально возможным отвращением. Бакс под моим взором потупился и с легкой паузой неловко добавил:
— Ну, его облегченную версию! — и с этими словами смешал водку со спрайтом.
— Куда ни шло... — одобрил я. Ден присоединился ко мне, сев напротив. — Слушай, Ден, где бы и мне взять курьера, который с утра доставлял бы деньги?
— А чего? Стоит мне самому заезжать к тебе, и твое желание осуществится, — буднично сказал Бакс.
— Так тебе надо возвращать!
— Зато я лучше банков и не беру проценты, — приметил он.
— И то верно. Как ни крути — выгодно.
— Что, Библиотекарь, все же надумал, да? — будто чего-то опасаясь, спросил он.
— Ага, чего кота за я... За язык тянуть? Вещь она нужная, пригодится. Ты, это, не переживай, я к концу сентября верну деньги, окей?
Бакс брезгливо скривил рот.
— Ой, я тебя умоляю! Не парься. Вернешь когда сможешь. Чего с работой-то?
— Да на днях должны позвонить. Говорят, ремонт крыш в каком-то деловом поселке может перепасть.
— Опять на пару недель в командировку уедешь? — хмыкнул Ден.
— А куда деваться? Может, и на весь месяц. Кушать что-то надо. Да и деньги выходят немалые. Главное, чтобы в бригаду еще кого не подсунули, а то с кем-то еще делить прибыль не хочется. А это что за разделочная доска? — я кивком указал на стену, где висело что-то неопределенное. До этого я ее не замечал.
— Отец вчера с Африки прилетел, сказал, что обменял маску у какого-то племени за ящик колы и десяток шоколадных батончиков.
— У тебя, наверное, и воздух с каких-нибудь Альп привезен?
Бакс прыснул и отпил из стакана.
— Все никак понять не могу, чего ты ко мне пойти не хочешь?
Я отхлебнул пива.
— Да ну тебя! Сидеть в этом инкубаторе и лопатить бумаги? Ха, нет уж! Сам-то там не светишься почти, директор! Я и "менеджер" сочетаются только тогда, когда я песню группы "Ленинград" слушаю. Знаешь такую? Ну вот!
— Смотри сам...
— Я — человек-однодневка. Живу как живу. Раздумывать над будущим надо в будущем. Чего башку напрягать, если тебе ее через два часа отрубить могут?
— Ну это ты перегибаешь... Еще будешь?
— Давай, чего уж, — просто ответил я. Он не обеднеет, а я получу удовольствие.
Ден достал вторую бутылку и протянул мне, а потом удалился, кинув мне "сейчас буду". Он вернулся с батоном хлеба, широко улыбаясь.
— Эй, я сыт, дружище!
Бакс захохотал.
— Сувенир, темнота! Шкатулка такая, на замке! С Новгорода Великого, прошу заметить. Открой ее, на, — он вложил ключ мне в руку.
— Спасибо, друг...
Внутри лежали голубенькие бумажки.к оглавлению
Глава 3. Трэго
Сон покинул меня точно по расписанию: за полчаса до превращения троллей-статуй в живых. Приятная опция организма — в таком магия не помощник. Все тело ужасно ноет, шея поворачивается с трудом... Список жалоб можно продолжать до захода солнца. Как будто в глубине ночи мои несостоявшиеся убийцы проснулись и с особым тщанием испинали меня. Естественно, я лукавил, считая это место подходящим для ночлега. Спать на подобном ложе аналогично сну на камнях, что до смешного близко к истине. Но я знал на что шел и сам "заработал" себе этот "приз". Да, пускай он не обладал удобствами, не смог угодить уставшему телу, зато моральное удовлетворение и чувство гордости за самого себя, такого хитроумного и азартного, с лихвой перекрывало все минусы.
Однако, спрыгнув на землю, я на мгновение усомнился в своих оптимистичных размышлениях. Как-никак идти я буду не за счет самодовольства. И по традиции, как оно и бывает после спада волны безумия, в голову приходит один — зато какой рациональный! — вопрос: а оно тебе было надо?
Разминаясь, я осмотрел троллей в свете зарождающегося дня. Солнце, точно напакостивший ребенок, украдко выглядывает из-за горизонта, окатывая каменные изваяния легким багрянцем. Искаженные злобой морды троллей, скрюченные пальцы, массивные перекосившиеся плечи. Некоторые из статуй чудом не падают, до того диковинны их позы. Неподалеку от этой шайки все так же восседает горе-пьяница; каменное обличье не скрыло ужасных мук — колючий корень наполовину впился в каменный зад.
Еще не проснулись птицы, не засуетились в дальнем лесу роблы, чье пробуждение сопровождается повышенной активностью, связанной с поиском пищи или самки. Тончайшую пленку тишины поколебал легкий стук.
Щелк... Щелк... Щелк...
Ему вторили такие же звуки. Они становились все интенсивней и чаще. Это тролли постепенно избавляются от каменного плена. Поверхность камня пошла паутиной трещин, крупные куски отколупываются, словно яичная скорлупа. Отпавшие кусочки летят на землю, устланную такими же как и они частичками чего-то некогда целого, осыпавшегося много-много раз на протяжении невесть сколько лет.
Время уходить.
Азарт развеялся как облако дыма, от него осталось лишь воспоминание в виде измученного тела. Измученного отдыхом тела. Лучшего парадокса не придумать!
Я запахнул дорожный плащ-мантию — или дорожную мантию-плащ — поплотнее. Утро выдалось прохладным. Стало быть, пойдем ускореннее. Небо застыло на переходящей стадии, и миру предстали красивейшие фиолетовые тона, прорезанные пепельными росчерками знаков. Какое восхитительное зрелище! Оказываясь в утренний час под открытым небом, я закономерно чувствую себя помещенным в гигантскую шкатулку, сверху обитую нежным темно-фиалковым бархатом с непревзойденным узором цвета стали. Сокурсники периодически подкалывали меня на предмет того, что с моей любовью к природе следовало бы стать бардом, а не растрачивать зиалу — вышло бы результативнее. А потом они взяли слова обратно. Нет, я не написал песню и не воспроизвел ее перед друзьями, брынча на лютне. На одной из практических лекций... Впрочем, эту историю надо рассказывать кому-то; сам-то я знаю все подробности на зубок, а вот лишняя палитра эмоций восхищенного человека мне никогда не помешает.
Солнце только-только начинает прогревать воздух, в небе потихоньку появляются птицы, купаясь в ярких, набирающих силу лучах. Под ногами шелестит мокрая от расы трава, а на лице удобно расположилась улыбка. Вот и далекие Упавшие Горы стали совсем справа, а не чуть спереди — значит, курс держу правильно. Когда оказываешься один на один с природой, то ничего лучше размышлений тебя не займет.
Засыпая на троллях, я испытал чувство обиды за них. Всем известно, что с началом дня они превращаются в камень и до пяти часов утра "выбывают из игры". После же, вместо того чтобы "воскреснуть" и бодрыми приступить к своему существованию, тролли... ложатся спать! Именно так. Погружение в каменное небытие не приносит отдыха, и несчастные создания встречают утро с единственным и неотвратным желанием — хорошенько выспаться после вчерашнего. Так наши бестолковые братья большие львиную долю жизни проводят смирно, тут уж они ничего не поделают...
Чувство голода, преданно спавшее где-то внутри организма, не давало о себе знать. Но это не помешало ему тайком внедриться в сознание и прервать всю нить размышлений, завидев пригодную к употреблению птицу. Подлый прием.
Вальяжно пролетающее животное нежится на восходящих потоках, его покачивает как лодку в буйном течении. Я дождался, когда тушка опустится пониже, и прицелился.
Огненная Стрела прошла мимо. Наверное, Картаго сейчас очень громко рассмеялся [Картаго — бог ветра и повелитель неба.]. И ведь не так обидно промахнуться — обиднее всего то, что птицу это даже не испугало, а наоборот, она презрительно повернула голову в мою сторону и гордо полетела дальше.
Следующая Стрела, помощней, так же канула в никуда. Мимо! Как будто то, что она опаснее первого заряда, могло поспособствовать более точному попаданию. Гениально! И что со мной творится с утра пораньше? По всей вероятности здесь место сильных магических возмущений... Хотя кого я обманываю? Я просто промахнулся. Но! Лучше промахнуться, чем оставить от птички одни воспоминания и урчащий желудок. Сама Лебеста уберегла меня от превращения маленького тельца в горстку пепла.
Злости моей нет предела, и я просто убил скрывающегося из виду перепела — а это был именно он — Молнией. Не совсем, конечно, Молнией, а всего-то несильным разрядом тока. Ну, не то чтобы просто: сплести заклинание натурального тока — удел магов Воздуха. А с меня сошло три пота, пока я разучивал это заклинание. Как раз на случай добывания пищи. Да, мне как волшебнику это показалось проще нежели попытаться приловчиться к использованию лука, тем самым избегая понижения одного из имеющихся в моем арсенале умений. Противное свойство Лепирио: бери одно, отдай другое. На первых порах так и происходит, и никого не заботит, что эти первые поры могут продлиться до нескольких десятков лет...
Отлично! Я в полной мере оживился, но Боги знают куда беги да ищи подбитую. Ситуация вышла противоречивая как ни смотри. С одной стороны я, безусловно, молодец, что добыл себе пропитание, пускай и прибегнув к жульничеству. С другой же: мне повторно предоставилась возможность выставить себя дураком. Лишь бы возможности не переросли в закономерность... Плевые в своем решении ситуации то и дело вводили меня в конфуз, напрочь изгоняя рациональное мышление. Неоправданных выстрелы огнем или кипячение воды методом прямого воздействия сверхтемпературы, в рамках моих возможностей, — в этом весь я. Чего скрывать: это мое слабое место. Зато жажда адреналина, голод, подвергающий разум сооружать разнообразные хитросплетения, заставляли меня чудить поистине невообразимые вещи.
Зиалис почти опустел. Последний раз он полноценно наполнялся на той неделе. С тех пор надобность в использовании энергии была крайне мала, отчего сейчас я бездумно разбрасываюсь ей, точно богач монетами. Следует восполнить запасы, а то волшебник с "голым" зиалисом испытывает нечто схожее с мученным жаждой. А куда красноречивее и доступнее это можно описать так: у тебя что-то чешется, и ты не успокоишься, пока не пошкрябаешь в том месте. Ты прекрасно понимаешь, что можно перетерпеть, но тебе не будет покоя, все твои мысли возвратятся к тому, что необходимо срочно почесаться.
По пути к птице я удачно наткнулся на валяющиеся ветки и выбрал две небольшие, но крепкие, еще влажные. Мне повезло: мало того что они полностью подходят по форме (на концах имеются раздвоения как у рогаток), так еще и наличие в них влаги позволяет прослужить дольше под воздействием огня. Без труда нашлась фикия, трава-тянучка. Под чахлым деревцем лежит кривая коряга, неудобная, сучкастая, но для задуманного — самое то. Перепела я углядел в самой гуще травы; среди зеленого пространства он выделился серой тушкой с пестрыми пятнышками. Выудив его оттуда, я опустился на колени там, где растительности и камней меньше всего и предпринял попытку вырыть яму при помощи коряги. Со стороны могло бы показаться, что я копаю небольшую могилку. На самом деле мне нужна глина. Заполучить ее я смог после того, как углубился на полтора локтя. На поясе у меня висит небольшой кинжал, самый обычный, без ухищрений — он не имеет изощренной формы лезвия, он абсолютно не боевой и не предназначен для ритуалов и иных пафосно-показательных мероприятий. Просто кинжал, помогающий путнику в быту на протяжении его путешествия. Самый... ЧТО?!
Как я мог забыть про кинжал?! Почему я вспоминаю о нем после того, как моей жизни дважды угрожал смертельный исход? Почему я пугаю гойлуров мистифицированным посохом волшебника, а ради спасения в гостях у троллей неумело прикидываюсь их богом?
"Да потому что ты все равно бы ничего не сделал, герой", — отрезвил меня внутренний голос. Само собой я с ним соглашусь, просто моя халатность докучает все больше. Это несерьезно.
Я распотрошил тушку и обмазал ее. Правильное умение приготовления дичи при помощи костра и глины требует внимания к определенным компонентам: температуре, расстоянию между "коконом" и пламенем, толщине слоя глины, самой форме. Если человек в совершенстве знает каждый нюанс — перед его блюдом не устоит сам царь кримтов Гол-Горон [Гол-Горон — владыка Кримтенгоу, единственного города кримтов. Гол-Горон славится своим обжорством и тягой к самым изысканным и необычным яствам.].
Неправильному шару я придал продолговатую форму, сильно сужающуюся по краям. Получилось нечто вроде скалки с двумя ручками. Благодаря этому я смогу удобно расположить формочку на рогатках. Что я и сделал, после того как вставил ветки в вырытые ямки и утрамбовал их землей. С помощью фикии я примотал глиняный кулек к ветвям и сделал шаг назад.
Остались последние крохи зиалы и они потратились на Огненную Струю. Расположив кисть сбоку от своей "жертвы", я активировал заклинание. С угрожающим гудением пламя укутало птицу в свои объятия, облизывая глину как ребенок мороженое.
Долго я не продержался — зиалис опустошился подчистую. Времени хватило ровно столько, сколько нужно, чтобы не отплевываться от отвращения к приготовленному блюду. Глиняный сверток слегка потемнел и неторопливо исходит паром. Я опрокинул изделие на небольшой камень, дождался, когда оно остынет, затем высвободил перепела из глиняного саркофага ударом другого камня. Форма разбилась, как упавшая ваза; жар с нетерпением вырвался наружу, обдавая ноздри изумительным ароматом. Сочная тушка истекает шипящим соком; она так и просится в рот. Отказать в последнем желании птицы я не могу. Меня не остановило отсутствие пряностей или хотя бы соли — уж чересчур соблазнительным вышел завтрак.
Восстановление магической энергии в полевых условиях — дело повышенной ответственности. Перед тем как приступить к процессу, следует удостовериться, что поблизости нет никого, кто мог бы помешать, например, легким тычком или убийством. Очень много молодых и неопытных магов уповали на удачу и окончили жизнь таким трагичным и нелепым образом. Беспечные, они находились в глубоком трансе и были лакомой и легкой добычей не только для гойлуров и разбойников, но и для простых хищников. Случалось, что смерть заставала их в лице гестингов. Но исключительно в тех случаях, когда речь шла о юге материка, близ Мергезен"Тала [Мергезен"Тал — проклятый город, оплот Кайнезера (в переводе с эльсадира "Темный Хозяин). Область тьмы и основная среда обитания гестингов.].
Совершать ошибки пройдох я не желаю, у меня своих выше крыши. Местность здесь спокойная, чистая, ни леса, где может затаиться гойлур, ни холмов и ложбин, скрывающих троллей. До Караванных Трактов далековато, посему неожиданных разбойников ждать не стоит. Гестинги сюда уж точно никак не заберутся.
Успокоившись, я занялся восстановлением зиалы. Пока еще уровень мастерства не позволяет мне "высасывать" энергию прямо из воздуха в лучших традициях могущественных чародеев. Как, например, Михоран — отличный образчик и ориентир, неизменно напоминающий, что мне еще расти, расти и расти. И искоренять в себе зависть...
