Песня баньши

И результаты этой работы впечатляли.

Сеть очищалась. Многие серебряные шары, лишенные подпитывающих их связей, тускнели и исчезали. Баньши, привыкнув к работе, уже узнавала шарики, но никогда не выясняла, какие это люди в реальности. Не имело значения.

Другие серебряные шары сбивались в стаи. По-другому и не скажешь. Они упрочняли связи с другими ртутными огоньками. Теперь при рассмотрении паутины в проекции "по связям" они все вместе составляли отдельные группы с толстыми, вызывающими отвращение, нитями. И с каждым днем эти нити становились короче, сталкивая огоньки, стягивая их в пределе в одну точку.

Жаль, я не могла сказать, как отражалось это на реальности.

Меня не было в обеих реальностях. Я растворилась и почти исчезла.

Но академический концерт, эту промежуточную аттестацию, никто не отменял. Так же как и репетиции с концертмейстером, о которых у меня не сохранилось никаких воспоминаний.

И последний день октября стал переломным моментом во всей этой истории.

31.10.2___

Смутно знакомая женщина что— то вещала телу о том, что на выступление следует одеваться по-другому. Джинсы и старый свитер совершенно не подходят. Телу было все равно. Оболочка имела значение лишь в той степени, в какой обеспечивала удобство и тепло. В этой одежде было тепло. А соседние тела в большом, плохо прогретом помещении концертного зала мерзли в тонких блузах и платьях. Тело было уверено — его выбор лучше.

Не добившись ответа, который в отсутствии хозяйки телу было проблемно сформулировать, от него отстали. Тело это устраивало. Оно дождалось своей очереди и поднялось на сцену.

Баньши встрепенулась, ощутив в руках тела скрипку. Это был своеобразный сигнал, заставляющий ее отвлечься от работы и уделить часть внимания телу.

Теплый поток, как река прокатился по рукам от плеч до кончиков пальцев. И баньши радостно стала посылать волны Песни в людскую реальность. Она радовалась таким моментам, когда люди имели возможность слышать, а не просто ощущать душой звуки настоящей Песни.

Вот они. Все эти огоньки так близко. Это вам.

И всем известная музыка Вивальди заставляла по-новому трепетать их сердца. Находить в себе и окружающих что-то новой и хорошее, переосмысливать уже известное.

Баньши делилась теплом со всеми огоньками вокруг. Но лишь у одного из них она хотела греться сама. Он был ярок и невообразимо притягателен. Его хотелось касаться. Нет. Не просто касаться, слиться с ним. А если этого требует суть баньши, значит так и надо сделать.

И она протянула к нему свои руки. Как огненные ленты коснулись, оплели выбранный огонек. Он вспыхнул ярче. И баньши растворилась в этом сиянии, в Песне, в музыке, в пространстве.

Музыка закончилась. В воздухе повисла осязаемая тишина. Никто не аплодировал. Даже, кажется, не дышал.

А народу в зале необычно много для академического концерта. Так же как и за сценой, куда я спустилась, спеша к выходу. И все застыли, как будто до сих пор вслушиваются в звучавшую недавно музыку.

Мне нужно было на улицу. Ощутить под ногами землю, чтобы перейти в реальность Паутины. Необходимо было слияние с баньши, чтобы закончить ее бесконечный поиск.

И я бежала. Время не замерло. На пути попадались люди, спешащие по своим делам. Я огибала их и бежала все быстрее.

На улице было холодно, но одеваться было некогда. Лишь на крыльце немножко замешкалась, решая, куда бежать дальше. Нужно было место, где сейчас не будет людей. Где найти такое в центре города? Внутренний дворик консерватории, осенило меня. И я побежала за угол.

В небольшом скверике действительно не было никого. Но розовая пелена Грани не смотря на дневной свет была. И я нырнула в нее.

И обрадованная своей целостностью, согретая теплом огонька, баньши радостно запела Песню. Единую для всех.

Янтарные огоньки с жадностью, как песок в пустыне, впитывали ее ноты-кометы. Ртутные огоньки плавились и растворялись под этим дождем.

И к черту тех, кто скажет, что это зомбирование, навязывание своей воли другим людям. Если Песня дарит людям чувство полноты и счастья, если пробуждает в них хорошее, если убивает плохое, то к дьяволу эту дарованную людям свободу выбора. К дьяволу, если из этой свободы произрастает боль, грязь, пороки. Не хочу видеть больных, не хочу видеть покалеченных взрослыми детей, не хочу войны. НЕ ХОЧУ.

И очень хочу верить, что создатель этой Вселенной не зря создал и эту Песню, которую я все же смогла уловить. И жалею лишь об одном — моей силы хватает лишь на небольшой участок планеты.

* * *

В себя я пришла от холода. И тут же поняла, что я вернулась. Осознавала и чувствовала все полностью: падающий на лицо снег, что-то жесткое и холодное под спиной, кажется, скамейку, ноги на чем-то мягком, осторожные похлопывания по щекам. И еще я знала, что Песня баньши все еще звучит в отражении этого мира, ее теперь поет сама Паутина, сами огоньки — души людей. И теперь присутствие баньши там будет требоваться редко, только для контроля, ну и для удовольствия самой спеть Песню.

— Кажется, я обзавожусь дурной привычкой — падать при тебе в обморок. С этим нужно что-то делать, — Костя держал меня за руку, пытаясь нащупать пульс, и при моих словах облегченно вздохнул. Пиджака на его плечах не наблюдалось, очевидно, он и лежит под моими ногами, приподнимая их, как и положено при обмороке. — Давно лежу?

— На скамейке — где-то минуту.

— Обтекаемость формулировки оценила. Как ты здесь очутился?

— Пошел за тобой, — он пожал плечами. — И, между прочим, мне даже можно сказать спасибо.

Спина замерзла, свитер промок от растаявшего снега, но мне не хотелось вставать. Хотелось продлить это мгновение: теплая рука Кости на моем запястье, он сам рядом со скамьей на корточках, и его заботливый, встревоженный взгляд. Ну, романтично же, черт побери! Прям леди и ее рыцарь.

— Спасибо, — всё окружающее сейчас воспринималось так остро и так четко, что даже становилось не по себе. Наверное, что-то схожее чувствует слепой, вдруг прозревая. Или пациент дурдома, когда его отпускает приступ шизофрении, и ему разрешают покинуть "гостеприимный" желтый дом. — Может, пойдем? А то того гляди в сосульку превратишься.

— Типа тебе тепло? — Костя усмехнулся.

— Типа я в свитере, — я встала. И голова тут же закружилась, в глазах пожелтело. Боюсь, телу стоило больше внимания уделять пропитанию. Поднявший вслед за мной Костя успел меня подхватить.

— Рановато ты собралась на подвиги, — стоять, уткнувшись носом в его грудь, чувствовать его руки на талии оказалось остро приятно. Легкий запах туалетной воды щекотал ноздри, хотелось стоять и дышать им вечно. Я заставила себя отстраниться, только он не выпустил меня из кольца своих рук.

— А есть другие варианты? — я запрокинула голову, пытаясь заглянуть ему в лицо. Все же он очень высокий. Мой взгляд, встретившись с Костиными глазами, невольно перекочевал на его губы. Захотелось попробовать их на вкус. Стало жарко, сердце забилось пойманной птицей где-то в горле. Чтобы Костя не понял, что со мной, я постаралась включить иронию. — Можно, конечно, и здесь посидеть, лета подождать. А можешь, как верный рыцарь, сбегать за конем.

— Вижу, тебе уже значительно лучше, — его глаза улыбались. — Я мог бы тебя донести.

— Если только на загривке, по-другому ты мою тушку не унесешь. Но это было бы слишком смешно.

Я все же вывернулась из таких желанных объятий. Что мной владело? Смущение, неуверенность? Или банальное женское кокетство? Скорее — всё вместе. Я боялась поверить, что действительно нравлюсь Косте.

— Ты настолько в меня не веришь? — кажется, он обиделся.

— Нет, я настолько смущаюсь. Ну и тебя заодно жалею. Я ж без малого шестьдесят килограмм.

— А в туфлях по снегу ты идти не смущаешься? Сюда иди, — и меня подхватили на руки.

— Вот видишь, я же сказала, что тяжелая, — укорила я его, когда он резко выдохнул.

— Лучше за шею меня обними и помолчи, — и меня довольно резво потащили к крыльцу.

— А когда я молчу, я меньше вешу? — от смущения и бешенного тока крови по венам я начала нести чушь. — Думаешь, глупость имеет материальный вес? Нет, тогда я должна становиться легче, если открываю рот. Ой, а мы пиджак твой забыли!

— Ну и чёрт с ним. И кстати, ты знаешь, что рыцарю за спасение полагается поцелуй от прекрасной дамы?

— Знаю. Вот как найдешь прекрасную даму, так и потребуешь.

— А если я уже нашел? — я неопределенно пожала плечами, стараясь состроить равнодушную моську. Хотя губы так и норовили расплыться в улыбке.

— Тогда проблем меньше. Иди и требуй.

— Так я и требую, — Костя внес меня на крылечко и поставил на ноги. Я внимательно осмотрелась, даже повернулась вокруг себя.

— Ты что делаешь? — мне удалось его удивить.

— Ищу твою прекрасную даму, — и, не сумев удержать смех, проскользнула мимо опешившего на несколько секунд Кости в двери.

— Ты — маленькая вредина, — догнал он меня. Не сбавляя скорости, я шла в направлении зала, где проходил академический концерт. Нужно предстать пред ясные очи Агнессы Ефимовны. Она, стопроцентно, волнуется, куда я пропала.

— Эх, Костя, ты даже не осознаешь, насколько ты ошибаешься. Примерно где-то в тысячу раз, — я специально резко остановилась и развернулась. Костя, почти налетев на меня, остановился сантиметрах в пяти. Что и задумывалось. Я поманила его пальчиком, чтоб он наклонил голову пониже. И интимно прошептала на ушко: — Я большая, просто таки огромная вредина.

И убежала к Агнессе Ефимовне, которую заметила чуть раньше, прежде, чем Костя сообразил меня поймать.

На душе было легко и свободно. Я любила весь мир, всех людей в округе. И, кажется, мир начал отвечать мне взаимностью.

Вот теперь все будет хорошо. Я просто уверена.

И, как всегда, ошиблась.

* * *

В этот день я получила свою первую заслуженную пятерку по специальности. А так же приглашение от профессора Козика в ансамбль скрипачей консерватории, о чем раньше и мечтать не могла. А так же множество лестных, и, что самое ценное, искренних отзывов.

Костя должен был аккомпанировать еще двум девчонкам из нашего класса. В белой рубашке (за пиджаком он так и не вернулся) с чуть расстегнутым воротом он выглядел так романтично, что мне сразу вспомнился Лановой в роли Грея. Даже захотелось пойти и потребовать мои алые паруса.

Перед выходом на сцену он отвел меня в сторонку и попросил:

— Никуда не сбегай. Дождись меня.

Вот если бы не попросил, я б обязательно осталась. А так, конечно, сбежала. Захотелось его немножко подразнить. Хотя, возможно, главной причиной была длительная голодовка. Без регулярного поступления питательных веществ мозг работал с перебоями. И это на фоне повышенной чувствительности, особенно к запахам. Например, Костя пах так аппетитно, что так и тянуло откусить от него кусочек.

Правда дома, когда холодильник на кухне у мамы был почти опустошен, я подумала — ну, не дура ли? Дура. Но не возвращаться же. Жаль, не знаю его номер телефона.

Неужели я ему нравлюсь? Внутри все приятно замирало. Так забавно напрашивался на поцелуй. Но лучше бы просто поцеловал, когда держал в объятьях. От воспоминания его рук на талии становилось тепло. Не буду больше сбегать. Пусть только подойдет. Главное, чтобы у меня опять не проснулся к нему гастрономический интерес.

От приятных размышлений и приготовления ужина (я всё еще чувствовала себя голодной) меня оторвал звук пришедшей смс. " Я подумал и решил, что ты права. Ты — БОЛЬШАЯ вредина. Зачем сбежала?)"

А! Он узнал мой номер телефона! УРА!!!

" Не знаю ;)". Ответила честно.

"Надеюсь, хоть до дома добралась без происшествий и обмороков?"

" Нет, лежу на середине дороги и жду, когда придет мой рыцарь и спасет меня :Р"

Следующим был звонок.

— Говори, где лежишь, — ни тени улыбки в голосе. — Приду спасать. Только с тебя благодарность в двойном размере и компенсация за моральный ущерб.

— Вот так всегда, — я тяжело вздохнула. — Нет чтобы девушке безвозмездно помочь.

Не удержалась и все же рассмеялась.

— Глупая ты, — кажется, он тоже улыбался, — а если бы действительно в обморок по дороге упала?

— Нет, больше такого не повторится. Не волнуйся, со мной теперь все хорошо, — что это? Неужели я перед ним отчитываюсь? — Просто ждать долго, а кушать хочется. Тебе же еще Ире аккомпанировать, а она последняя.

— Хоть бы предупредила. А то волнуйся тут.

— А ты волновался? — и я замерла в ожидании ответа.

— Конечно. Отдохни сегодня хорошенько. А то ты за последние недели стала похожа на тень себя, — он говорил спокойно, как будто его забота обо мне — это само собой разумеющаяся вещь. А я готова была танцевать от таких простых слов. — Извини, тут на сцену уже надо. Если что случиться — звони. И если не случиться — тоже.

Как наяву представила его улыбку.

— Хорошо, — Костя положил трубку.

Мир, все же я тебя люблю. А одного конкретного человека, кажется, несколько больше остальных.

01.11.20__

Все неприятности начались с моего сна. Не думаю, что сон как-то повлиял на реальность, и поэтому начался этот кошмар наяву. Скорее он был послан мне предупреждением. Хотя я сначала в него и не поверила. Что, учитывая мой опыт с баньши, было неразумным.

Снился мне выпуск новостей. Стоя у карты мира, раскрашенной в различные цвета среди которых преобладал синий, диктор вещал о погоде. Только цифры были какими-то нереальными. Точно запомнила: Алма-Ата минус шестьдесят, Смоленск минус 82. Другие города не запомнила, но картина была схожей. Потом какой-то замок. Откуда он взялся в нашей местности, где замков отродясь не было, меня во сне не волновало. Что я там делала — по пробуждении не помнила. В памяти осталась лишь последняя картинка: какой-то человек обнимает и согревает землю, и мои мысли: теперь все будет хорошо.

Ну вот бред же.

Меньше надо фантастики читать и фильмов смотреть.

Хотя объяснение моему сну нашлось почти сразу: на градуснике было минус 25 и это после минус двух вчера. В нашем резко континентальном климате такие перепады обычное дело. Снег валил не переставая второй день. Чувствовала себя ледоколом, идя по улице. За мной оставалась полоса взрыхленного снега. Сама же я, добравшись до училища, напоминала ходячий сугробик. Очень-очень сильно замерзший.

Сегодня меня ожидало занятия по фортепиано, по специальности, а вечером еще первая репетиция в скрипичном ансамбле. И, конечно, еще встреча с Костей. С утра мы перебрасывались смсками, и сейчас он ждал меня в холле.

— Привет. Ты сегодня прекрасно выглядишь, — выдали мне неуклюжий комплимент. Но гораздо важнее слов были его улыбка и взгляд, от которого моё сердце начинало петь как арфа.

— Да, в последнее время я была не айс, — даже думать не хочу, как я выглядела весь предыдущий месяц.

— Дело не в этом, — серьезный взгляд, — просто сегодня ты...

— Адекватная? — не смогла сдержаться я.

— Тссс, — неожиданно Костя быстро коснулся моих губ пальцем, — сегодня ты улыбаешься и меня замечаешь.