Катализатор

— А где Леший? — спросила Ника.

— А черт его знает, вчера был, а сегодня куда-то свинтил.

— А ты давно здесь сидишь?

— Да минут двадцать, наверное. Как раз к перерыву подошел. Тут, короче, час слушают, полчаса перерыв, можно чекиться (*6). Играют по три команды: пять минут, чтоб подключиться, пятнадцать минут — сет. Шесть групп уже отпустили. Осталось еще шесть. Мы предпоследние.

Пока Сашка объяснял, что к чему подошли Славка и Максим Анатольевич.

— Ну что, зажжем сегодня?! — выдал Славка, сияя улыбкой.

— Угу, если Кесарь не подгадит, — кисло отозвался Сашка.

— Ё!...жи-ки пушистые... А с какого перепугу, он на звуке-то? — подрастерял оптимизм Фокс.

— Что, все так плохо? — поинтересовался Павлов. На сколько Нике было известно, Максим Анатольевич переехал из соседней области в конце августа, понятно, что многих вещей он еще не знал.

— Да вообще туши свет! — закивал Славка. — Руки ему оторвать и в задницу вставить!

— А смысл? — фыркнул Сашка. — Они и так у него оттуда растут.

Фокс протяжно вздохнул и протиснулся к стенке, Павлов сел рядом с Никой.

На сцене, тем временем начинался очередной сет. Появилась новая команда, Нике незнакомая: колоритный барабанщик, чем-то напоминающий принца Нуада из второго Хелл Боя, невысокий, очень симпатичный гитарист, рыжий басист с бородкой, заплетенной в косичку, совершенно лысый фронтмен и миленькая клавишница. Ника скосила глаза на своих товарищей по команде: Павлов оглядывал музыкантов на сцене с интересом, но ни на ком конкретно взглядом не задерживался, а вот Славка и Сашка откровенно пялились на девушку. Впрочем, посмотреть было на что: хрупкая, худенькая, глаза на пол-лица, блестящие черные волосы до попы... Красивая, вон мальчишки сидят, слюной капают, только Славка лыбится во весь рот, а Сашка какой-то печальный.

— Никто не знает, что за группа? — спросила Ника.

— "Книга Варуха", — просветил Сашка.

— Новая? Что-то я таких не знаю.

— Не сказать, чтоб новая, просто они из Сосновки, у нас редко играют. — Сашка замолчал, потому что девочка заиграла интро.

— Может мы себе тоже клавишника заведем? — протянул Славка.

— Ага, Ромика из "Гаражного кооператива" к себе переманим, — неожиданно резко отозвался Медведев.

Славка удивленно на него оглянулся, но Саня неотрывно смотрел на сцену и никак комментировать свое заявление не собирался.

— Что за Ромик? — негромко спросил у Ники Павлов.

Не вздрагивать от Павловских обращений уже получалось, а вот свободно общаться еще не очень. Как ему объяснять, в чем прикол? Красочно обрисовывать, как здорово сочетается уменьшительное "Ромик" с татуированным детинушкой размера XXL в коже и заклепках.

— Да есть тут один товарищ байкерской наружности, — не слишком уверенно отозвалась она. Сашка на нее сердито шикнул, и Ника замолчала, тоже сосредоточившись на сцене.

Команда "Книга Варуха" играла готик-метал и показалась Нике интересной и перспективной, но в том, что они отберутся на фест, она сильно сомневалась. Ребята казались какими-то зажатыми, особенно клавишница, басист в одном месте заметно слажал, потеряв бочку ударника, а во второй песне еще и Кесарь удружил — ни к селу, ни к городу добавил эхо.

За команду было обидно, тем более, что две следующие группы Нику не впечатлили. Следом за "Книгой" выступали тоже какие-то незнакомые ребята, пожалуй, единственной изюминкой которых была двенадцатиструнка гитариста с явно самопальным звукоснимателем. Какой смысл был уродовать довольно редкий инструмент, Ника не поняла, ход конем не удался — заинтересовавшиеся гитарой присутствующие были разочарованы и качеством звука и техникой исполнения. Последними в этом отрезке выступали какие-то две девицы, которым, видно, не давали покоя лавры Тарьи Трунен (*7). Псевдооперные голоса были еще ничего, но заунывные тексты, один синтезатор на двоих и ритм-секция минусовкой впечатления не производили. Впрочем "Выход" их почти не слушал — всем наличным составом выдвинулся за кулисы расчехляться и проверять настройку инструментов. Приближался час икс.

Ушли со сцены унылые дамочки, жюри скрылось в большой гримерной, откуда даже сквозь закрытую дверь пахло копченой колбасой. Оставшиеся неохваченными группы, включая "Выход" толпились, у порталов и поглядывали на звукопёрский пульт. Там хозяйничал Кесарь, создавая имитацию бурной деятельности. Сунувшиеся на сцену ребята были сердито одернуты, мол, куда лезете раньше времени. Мальчишек перекосило, они ругались себе под нос, но вслух претензий никто так и не высказал — начнешь пререкаться, вообще не известно когда на сцену попадешь, а на чек и так мало времени. Наконец гениальный звукарь соизволил взглянуть на часы и веско сказал в микрофон: "Завершающие — на сцену".

Чек получился скомканным. Отстраиваться начали с конца, то есть с последней группы, чтобы "R-R интервалу", выступавшему сразу после перерыва, не пришлось подключаться два раза. Ника нервничала, потому что Артема все еще не было. Закрадывались нехорошие подозрения, что у него не вышло отпроситься с работы. Так что она постоянно оглядывалась на вход, и на сцену почти не обращала внимания. Впрочем, там ничего интересного и не происходило — чекиться вышли какие-то незнакомые, зеленые и совершенно бестолковые ребята. Ударник явно вознамерился развешиваться, а гитаристы слонялись из угла в угол, вопрошая в пространство, куда им втыкаться. Басист еще даже не расчехлялся... Сашка переглянулся с Вадиком — интерваловским гитаристом — и они полезли на сцену помогать восходящим рок-звездам, а, заодно, сказать ударнику, чтоб не страдал ерундой.

В проходе показался Чернов, на ходу пристегивавший к ремню многочисленные цепи. Глядя на них, Ника как всегда улыбнулась — вспомнила, как Артем их покупал. Цепочки для ключей, продаваемые в ларьках, Тёму не устраивали, ибо были слишком тонкими, а в магазине неформальной одежды цены кусались, и Артёма душила жаба. Поэтому он приспособился отовариваться в зоомагазинах, причем так расписал преимущества такого шопинга, что Славка решил перенять опыт. В магазин пошли втроем: Артём со Славка за покупками, и Ника — за компанию. А Сашка с Братом потом сокрушались, что отказались идти, потому как пропустили совершенно чудный диалог Чернова с продавщицей:

— Мне нужна цепь, — Артем, как самый продвинутый в вопросах выбора аксессуаров в зоомагазине, выдвинулся вперед.

— Такая? — спросила продавщица, показывая какой-то поводок.

— Нет, потолще, — покачал головой Чернов.

— У вас большая собака? — уважительно посмотрела на него продавщица.

Артём покосился на Славку и сказал:

— Очень...

Ника повеселела — воспоминания настроение поднимают, команда в полном составе, сейчас на саундчек, а потом играть. Вот только по поводу "сейчас" она, похоже, погорячилась. Кое-как подключившиеся товарищи вместо того, чтобы отстраивать звук, начали настраивать инструменты, причем никаких тюнеров у них не было и в помине, и весь зал вынужден был слушать их подергивания и подтягивания струн. Тихий ужас!

— Это что за хор дебилов? — недовольно вопросил подошедший Чернов, пожимая ребятам руки.

Сашка ему что-то ответил, но Ника не услышала за грохотом барабанов. Тут же прибавился бас, спустя секунд пять — гитара, еще бы, им ведь не слышно, как они настраиваются. И так по кругу. На это безобразие они потратили еще минут пять — семь. Не известно, как они решили, что инструменты сносно настроены, но какофония ненадолго прекратилась. Товарищи начали играть песню. Сначала!

Интерваловцы уже давно поглядывали на часы, но первым не выдержал Павлов. Он сдвинул брови, сказал что-то в ухо Чернову и поднялся на сцену. Политес разводить не стал — ограничился парой фраз, являвшихся для сколько-нибудь опытных музыкантов прописными истинами: пока отстраивается один, остальным лучше молчать, и, самое важное и очевидное, саундчек — это не репетиция. Все верно, примерно то же самое мог сказать и Артем, и Данька — фронтмен "Интервала". Вот только и выражение лица, и тон — чуть раздраженный, властный и несколько саркастичный — были хорошо Нике знакомы. Это было как раз то, что она так тщательно высматривала в Максиме Анатольевиче на первых двух-трех репах — преподавательские замашки. Тогда она подумала, что музыка меняет его, делает мягче и дружелюбней что ли. Сейчас казалось, что она ошиблась. На самом деле он настоящий не в универе у доски, а в репетиционной с бас-гитарой в руках. И жестче, категоричней его делает человеческая бестолковость. Ника и сама с негодованием смотрела на сцену, пока взглянув на Павлова, не подумала вот о чем. Если вспомнить первое сентябрьское занятие по "Автоматизации", когда едкие Павловские замечания так выбесили Нику, то вся их группа вела себя почти так же как эти горе-музыканты на сцене: никаких элементарных знаний о предмете, никакой предварительной подготовки, зато непомерные амбиции и жажда одобрения тех, кто оценивает работу группы. Признаваться себе в этом было неприятно.

— Эй, Олька, ты чего зависла? Пошли быстрей, времени в обрез, — вывел ее из задумчивости Славкин оклик. Оказалось, пока она рефлексировала, Павлов почти что выгнал со сцены торчащих там обормотов, а "R-R интервал" его в этом поддержал. Сашка уже копался у комбика и костерил умельцев, накрутивших ручки, руководствуясь чем угодно, кроме здравого смысла.

Они отстроились быстро. Сначала гитарные и басовый комбики, потом две линии мониторов (*8) — баланс был сносным, и они ничего не стали менять, проверили клик (*9) у Славки в "ухе". Дважды проиграли полутораминутное попурри, проверяя общий звук и вокал, и в темпе ушли со сцены. На все про все ушло меньше десяти минут. Кажется, интерваловцы были им очень благодарны. Они тоже быстро отстроились и отыграли хорошо, особенно по сравнению с предыдущими группами. Немного подпортил общее впечатление тот факт, что бас-бочка забивала бас-гитару, но это было не фатально.

Свое выступление осталось у Ники в памяти каким-то немного смазанным пятном. Драйва не вышло, но отыграли они ровненько. Павлов быстро сориентировался и начал играть по "негритянским" правилам, отставая от бочки на долю секунды. Бит от этого выходил тягучим и вязким, но зато за барабанами не терялся бас и общий звук только выиграл.

После сета за кулисами не спеша собрались, убрали в чехлы инструменты, аккуратно смотали провода, и в зрительный зал вышли к началу второй песни последних выступающих — Ника так и не запомнила название группы: какое-то бессмысленное сочетание цифр и латинских букв. Далеко уходить не стали, устроились на третьем ряду рядом с интерваловцами. Мальчишки в полголоса обсуждали происходящее на сцене:

— Какой звук паршивый, — сказал Вадик, неодобрительно качая головой.

— А с чего ему быть хорошему-то, — лениво отозвался Сашка. Он наконец угомонился, перестал поминутно оглядываться назад в зал.

— Так у соло-гитариста Fender (*10), — вступил в разговор Кир — второй гитарист "Интервала".

— Ага, а примочку видел? Нет? Представляешь, самый дешевый Zoom! Сам знаешь, если педальке пора на помойку, то никакой Fender не спасет.

Ника хмыкнула. Похоже, парнишка захотел понтануться, мол, смотрите какая у меня гитара, а на все остальное денег уже не хватило. Дорогая гитара это конечно хорошо, но Ника не спешила менять свой бюджетный Ibanez, зато обзавелась приличным процессором и комбиком, прикупила проводов с запасом, ибо цепь не крепче самого слабого звена и к конечному звуку это относится в полной мере.

— Да и отстраивались они через левую заднюю ногу, — продолжал рассуждать Сашка. — Макс, молодец, все правильно им сказал, — и обернувшись к Павлову немного ехидно добавил. — Только когда их отбракуют, виноват будешь ты.

Максим Анатольевич пожал плечами и усмехнулся:

— Кто бы сомневался, естественно крайним буду я. Хотя, если они не совсем идиоты, то сообразят что к чему и примут то, что я сказал, к сведению. Может на следующем сете не будут выглядеть такими ламерами. Ну а если нет, то на дураков не стоит и внимание обращать.

— Ну да, учить их надо. Может потом спасибо скажут, — покивал головой Вадик.

— Это вряд ли. Даже если они потом оценят "волшебный пендель", того, кто его отвесил, не будут благодарить никогда. Это совершенно точно.

— Думаешь?..

— Я не думаю, я знаю.

У Ники загорелись уши. Она все еще ассоциировала команду на сцене и свою университетскую группу, и после Павловских слов, да еще таким убежденным тоном, ее начала грызть совесть. Максим Анатольевич часто на занятиях говорил неприятные и болезненные для самолюбия вещи, но он не был плохим преподавателем и помог многое уложить в голове. Только почему до нее это дошло только сейчас?

Ребята давно отошли от этой темы, обсуждая теперь преимущества концертных площадок и репетиционных баз города, а она все прокручивала в голове то, что сказал Максим Анатольевич, и то, почему у него были причины так говорить. Переключиться получилось с большим трудом уже после того, как отыграла последняя группа. Она потерла шею холодными руками, немного взбодрилась и сфокусировалась на сцене. Туда как раз вышел долговязый товарищ средних лет, скучным голосом поздравил всех с завершением отборочного тура фестиваля "Яркий звук" и объявил, кто из выступавших сегодня прошел. В числе счастливчиков оказались три команды, выступление которых Ника не слышала, "R-R интервал" и "Выход — ноль!".

В зале начался галдеж. Кто-то бурно радовался, кто-то, напротив, негодовал. Мальчишки пожимали друг другу руки. Славка от избытка чувств звонко чмокнул Нику в ухо, хотел, видно, в щеку, но промахнулся. Ника вскрикнула, отвесила ему подзатыльник, и выбралась в проход, потирая пострадавший орган слуха. Фокс молитвенно сложил руки, но Ника только отмахнулась, взяла с соседнего кресла свой инструмент, заметила, что умудрилась изгваздать в какой-то побелке гитарный чехол, и направилась на поиски умывальника. Мальчишки оживленно беседовали, ждали кого-то, и расходиться пока не собирались. Славка заверил ее, что без нее они не уйдут в любом случае.

В женском туалете тихо плакала девочка-клавишница из "Книги Варуха". Ника не привыкла лезть к людям с утешениями, да и вообще крайне редко первой заговаривала с незнакомыми людьми, а тут вдруг неожиданно для себя подошла к ней и сказала сочувственно:

— Эй, не плачь...

Клавишница оглянулась, по-детски вытерла слезы кулачком и шмыгнула носом.

— Тебе легко говорить, ты же из "Выход — ноль!", вы прошли... — у нее по щекам снова потекли слезы.

— Брось, просто сегодня не повезло, вы обязательно пройдете в следующий раз — музыка у вас интересная, играете хорошо, а тебя и вовсе наши мальчишки к себе переманить хотели.

После таких слов клавишница немного покраснела и неуверенно улыбнулась:

— Я Дина, а ты Оля, да?

Ника хотела кивнуть, но ей вдруг вспомнился Павлов и его "Я не верю, что тебе все равно", и она покачала головой:

— Нет, я Ника.

— Ой, прости, — смущенно пролепетала Дина.

— Да ничего, Ольгой меня тоже называют — из-за фамилии, но все-таки лучше Ника.