След Мантикоры

Отец, надо отдать ему должное, не стал тогда поднимать скандал, а тихо развёлся и забрав дочь, уехал в то самое поместье, которое готовил для Риоре. Хотя, может, он и зря так поступил — ведь теперь матушка, оставшаяся тогда безнаказанной, снова нацелилась на состояние бывшего мужа, и метод действия избрала точно тот же самый, что и раньше. Через замужество, только теперь — дочери на пасынке. Риоре передёрнулась, одна только мысль об Арно, как о возможном муже, вызывала холодную дрожь отвращения. И он ещё смел ей угрожать! Ри фыркнула, сердито нахмурилась. Жалко отца расстраивать, но он должен знать о планах матери, чтобы для него не явилось неприятным сюрпризом. Да, волноваться начнёт, но Император к нему хорошо относится и помнит ту давнюю историю с отравлением. Значит, Риоре в безопасности.

Экипаж остановился у крыльца, и девушка с облегчением покинула его и зашла в родной дом, вдохнув привычный запах дерева и лимонника. Встречал, как всегда, дворецкий.

— Отец дома? — спросила она, вспомнив, что перед её отъездом здесь были нежелательные гости.

— Да, госпожа, у себя в кабинете, — с поклоном ответил слуга.

Поколебавшись, Ри уточнила:

— Один?

— Да, саер эр Ратео уехал, — ответ девушку обрадовал... почти.

Странное болезненное желание снова увидеть бывшего жениха Риоре поспешно затолкала в самую глубину сознания.

— Хорошо, спасибо, — она улыбнулась дворецкому и поспешила наверх, в кабинет.

Надо обсудить с отцом, что делать, как не дать осуществиться планам матушки. Риоре подошла к двери в кабинет, распахнула её.

— Пап, привет, как ты... — девушка запнулась на полуслове, расширившимися глазами уставившись на кресло.

В котором, свесившись через ручку, безжизненно обмяк Элмари Телме. Сердце Ри зашлось в сумасшедшем стуке, она со сдавленным всхлипом бросилась к единственному дорогому и близкому человеку, молясь Богине, чтобы успела вовремя... Но пульс не прощупывался, и зеркало, поднесённое к его рту и носу, осталось чистым. Риоре, холодея от ужаса, что теперь осталась совсем одна, сползла на пол, вцепившись в руку отца, прижалась к ней щекой, крепко зажмурившись.

— Папа... — прошептала Ри, слизнув горячие, солёные слёзы с губ. — Папа!..

Глава 3.

В камине тихо потрескивали дрова, оранжевые язычки пламени ластились к каменным стенам, трепеща на сквозняке. Риоре не отрывала взгляда от огня, отражавшегося в блестящих от невыплаканных слёз глазах золотистыми искорками. Такие же иногда сверкали в янтарном взгляде Ригаста. Это в его гостиной на втором этаже родового столичного особняка она сейчас и сидела, в удобном, уютном кресле, укутанная одеялом. Ри отчаянно мёрзла, несмотря на тёплые весенние деньки за окном, и это именно для неё бывший жених развёл камин, и для неё же лично пошёл на кухню за горячим глинтвейном. Потому что неожиданную гостью трясло от озноба, и шерстяной плед помогал мало. Внутри девушки всё застыло, а в желудке словно кусок льда лежал, тяжёлый и холодный. Скажи кто ей ещё два дня назад, что она будет находиться в этом доме по доброй воле, более того, сама доверится тому, кто так сильно обидел её, Риоре бы не поверила. Но сейчас у неё не осталось иного выхода. Увы, больше никто не мог защитить наследницу огромного состояния и важного изобретения от нынешней семьи матери.

Ри судорожно сжала край пледа, на неё со всей ясностью накатило осознание, что отца больше нет. Она тихо всхлипнула, и слёзы неудержимо полились по щекам, напряжение последних часов вылилось наконец в эмоциях.

— Папа... — вырвалось у Риоре, губы задрожали. — Папа, почему ты умер?.. — она зажмурилась, прислонилась к мягкой обивке кресла и не пыталась сдерживаться.

Отчаяние и одновременно облегчение накатывали волнами, облегчение — потому что Риоре наконец-то ощутила, что здесь, в этом доме, она действительно в безопасности. Что бы ни сделал в прошлом Ригаст, как бы ни поступил, но даже если ему нужны от неё деньги, Ри не покидала странная уверенность, что унижать и обижать саер эр Ратео её не будет. Да и... в отличие от того же Арно, Риг ей не был противен. А слёзы всё не кончались, мысли снова скакнули на отца, и отчаяние с новой силой запустило когти в сердце, и так исходившее кровью от случившегося.

Дверь неслышно открылась, вошёл хозяин дома с подносом, на котором дымились две глиняных кружки, распространяя вкусный аромат пряностей, подогретого вина и апельсинов. Увидев всхлипывавшую девушку, Ригаст поспешно поставил поднос на каминную полку и в несколько шагов оказался рядом. Ничего не спрашивая, он молча обнял, осторожно прижал к себе, а потом и вовсе поднял, сел в кресло сам и усадил Риоре на колени. Она тут же свернулась клубочком, уткнулась ему в грудь и судорожные рыдания перешли в тихий, тоскливый вой, такой безнадёжный, что у Рига у самого ком встал в горле. Он начал покачивать безутешную гостью, широкая ладонь медленно, словно маленького ребёнка, гладила плечи и спину Риоре, а она даже не пыталась вырваться или оттолкнуть его. Только вцепилась в рубашку, которая уже промокла от слёз, и прижималась крепче, словно хотела укрыться в этих надёжных, тёплых объятиях от враждебного мира вокруг.

Через некоторое время рыдания начали стихать, переходя в судорожные всхлипы, Риоре перестала дрожать, и к ней пришло осознание, что она на коленях Ригаста, в кольце его рук, да ещё и растрёпанная и заплаканная. Девушку накрыл тяжёлый приступ замешательства, и хотя их никто не мог видеть, всё же с точки зрения приличий Ри вела себя недопустимо. Даже учитывая обстоятельства. Что о ней мог подумать Ригаст?! Лицу стало жарко от прилившей крови, она завозилась, пряча взгляд и умирая от смущения. Лорн, к его чести, удерживать не стал, тут же расцепил руки, дав ей выпрямиться.

— Простите... где я могу привести себя в порядок? — пробормотала гостья, в волнении теребя край пледа и избегая смотреть на него.

Хотя взгляд Ригаста, тёплый, ласковый, она прекрасно чувствовала. И от этого смущение Ри только усиливалось. Он... был другой теперь, не как тогда, три года назад. Никакой отстранённости и вежливости, сплошные забота и нежность, сквозившие в каждом жесте и взгляде. Риоре прерывисто вздохнула, вытерев ладонью мокрые щёки, и попыталась пригладить волосы. Потом выпуталась из пледа и встала, отвернувшись и отойдя к камину.

— Пойдём, покажу, — спокойно ответил Ригаст, и не думая соблюдать правила приличия и обращаться к ней 'вы'.

Не сказать, что Ри это сильно возмутило. Бедное сердечко, истерзанное болью после скоропостижной смерти отца, только радостно забилось, а волнение окатило мягкой, тёплой волной, смывая горечь и тоску. И старые обиды тоже. Риоре последовала за Ригастом из гостиной в гостевую спальню, где находилась уборная. Оставшись одна в комнате, отделанной красивыми светло-голубыми изразцами с узорами из рыб и водорослей, девушка, поколебавшись, посмотрела на себя в зеркало. На голове — выбившиеся из причёски пряди, несколько прилипло к щекам, глаза покраснели и даже немного опухли, губы искусаны. Красотка просто. Риоре поспешно умылась прохладной водой, почувствовав облегчение, кожа перестала гореть. После некоторого раздумья гостья решительно вынула остатки шпилек и оставила волосы распущенными. Так по крайней мере, они не выглядят растрёпанными. Бросив на себя последний взгляд и оставшись более-менее довольной, Риоре вышла.

Однако едва она оказалась в коридоре, услышала с первого этажа громкие голоса — хозяина и... Грудь сдавило, Ри поперхнулась вдохом и на цыпочках приблизилась к лестнице, замерев за углом и с колотящимся сердцем прислушиваясь к спору.

— Если вы сию же минуту не уберётесь отсюда, саер, я вышвырну вас за шкирку, — холодный, злой голос Ригаста.

— Вы не смеете... — визгливый, рассерженный Арно, её сводного брата.

— Ещё как смею, щенок, — саер эр Ратео отбросил всякую вежливость и перебил нежеланного гостя. — Это мой дом, и я имею полное право надавать тебе пинков для ускорения, чтобы ты поскорее оказался за его порогом и забыл дорогу сюда.

— Я всё равно доберусь до неё, вы ничего не сможете сделать, вы ей никто! — после этих слов хлопнула дверь и воцарилась тишина.

Риоре, не желая, чтобы её застигли за подслушиванием, поспешно вернулась в гостиную и остановилась у камина, протянув ладони к огню — её опять начал бить озноб. Арно был здесь! Просто так или мать опять что-то придумала?.. Её мысли прервались появлением Ригаста. Ри подняла на него взгляд, полный тревожного ожидания, и в волнении сжала ладони. Скрыть, что слышала приход Арно, Риоре не смогла. Хозяин дома же с крайне решительным лицом подошёл к ней и обнял, притянув к себе.

— Не бойся, — услышав этот низкий, рокочущий голос, девушка разом успокоилась и доверчиво прижалась к нему, такому большому и надёжному. — Он больше не придёт. Я никому тебя не отдам.

Риоре зажмурилась и сама не поняла, как обняла в ответ, уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая чуть терпкий, горьковато-свежий аромат, приятно щекотавший ноздри. Не отдаст. Она верила. И перед глазами вновь встали последние тяжёлые часы, с того момента, как Ри обнаружила отца в кабинете...

Риоре упорно не хотела верить страшной правде. Она осторожно усадила безвольное тело отца, распахнула рубашку и прислонила ухо к груди, надеясь услышать там хотя бы слабый отзвук бьющегося сердца. И ничего не услышала. Накатила новая волна страха и отчаяния, девушка в оцепенении смотрела на того, с кем ещё утром завтракала и обсуждала планы на сегодняшний день.

— П-папа... — всхлипнув, снова беспомощно прошептала она, потом дрожащей рукой потянулась к колокольчику.

Дальнейшее для Риоре проходило, как во сне. На зов пришёл дворецкий, увидев тело хозяина, заахал и заохал, а Ри, как заведённая, требовала привести доктора.

— Конечно, конечно, госпожа, пойдёмте, — слуга заботливо поддержал её под локоть и повёл к выходу из кабинета. — Я всё сделаю, не извольте беспокоиться. Селина! — повысив голос, позвал он горничную, пока они спускались вниз. — Живо неси бренди в гостиную! — приказал дворецкий появившейся девушке — её не так давно взяли, вместо прежней, которая вышла замуж и уехала с мужем к нему в деревню.

Потом он послал кого-то из слуг за доктором, поднялась суматоха, все забегали... А Риоре сидела безучастно в гостиной, дожидаясь бренди, и даже плакать не могла. Происходившее казалось ужасным сном, который вот-вот закончится, она проснётся и всё будет, как прежде. Пришёл доктор, а с ним и представитель Секретной службы Императора, которая занималась надзором за соблюдением порядка, в том числе и расследованиями преступлений. Риоре встрепенулась, с лёгким недоумением посмотрев на человека в форме.

— А... а папа разве не сам?.. — пролепетала она, в голове молнией пронеслась мысль, что в дом приезжал Ригаст, когда она как раз на обед собиралась...

— Да где эта Селина, несносная девчонка! — появился дворецкий с озабоченным лицом, окинул комнату взглядом, махнул рукой и вышел.

— Госпожа Телме, это стандартная процедура в случае смерти столь важного лица как ваш отец, мы должны всё проверить, — успокоил Ри служитель. — Не беспокойтесь.

Она так и осталась сидеть в гостиной, куда чуть погодя дворецкий сам принёс бренди — горничная так и не нашлась. Чуть погодя со второго этажа спустились законник и доктор, и на лице первого внимательная девушка, несмотря на сильное расстройство, заметила тень задумчивости. Снова тревожное волнение завозилось внутри, Риоре напряжённо смотрела, как дворецкого отвели в сторону и начали спрашивать, кто сегодня был в доме, когда он видел хозяина последним, и не происходило ли чего-нибудь необычного.

— Приходил саер эр Ратео, они с господином Телме обсуждали какие-то свои дела, — начал рассказывать дворецкий, и Ри прислушалась. — После ухода лорна хозяин попросил принести ему чай и не беспокоить, и выглядел господин Элмари здоровым, на сердце не жаловался, — слуга покосился на Риоре.

Та же, машинально отпив маленький глоток крепкого напитка — по пищеводу как молния скользнула, Риоре чуть не закашлялась, но зато сознание чуть прояснилось, — снова с тоской подумала, что же с ней дальше будет. Друг её отца, господин Литиарн Гвинек, который мог бы помочь и организовать похороны, и разобраться с оставшимися делами отца, в Эльено сейчас отсутствовал, к большому сожалению Риоре. Пусть Литиарн и обычный человек, не лорн, но он занимал важное место в гильдии портальщиков, и наверняка смог бы защитить её от матери. Те, кто обслуживал порталы, всегда держали нейтралитет, в политику и интриги не влезали и не позволяли себя втягивать, как бы кому-то не хотелось. Их дело следить за тем, чтобы порталы работали без сбоев, чем они и занимались. Именно поэтому портальщики обладали определённым авторитетом, с ними не рисковали ссориться. В том числе и Сиана не стала бы. А теперь наверняка сиятельная лорна заберёт её к себе и как можно быстрее выдаст за ненавистного Арно. И очень даже может быть, что — упаси Богиня от такого поворота! — ещё до похорон, в нарушение всех приличий.

Ну а там, учитывая, что в ближайшие два года, до того, как Риоре исполнится двадцать один, мать точно будет одним из её опекунов, развода девушке точно не видать. За это время она точно родит ребёнка, а может и не одного, и вряд ли её будут спрашивать, хочет она или нет близости с Арно. Муж имеет полное право делать с женой, что хочет, и Риоре не сомневалась: её сводному братцу даже доставит удовольствие насилие. Она передёрнулась, липкие щупальца страха расползлись по телу, и Ри поспешно глотнула ещё бренди. Главный вопрос — где переждать несколько дней до возвращения Литиарна. Девушка знала, как только весть о скоропостижной смерти отца дойдёт до господина Гвинека, он бросит все дела и вернётся в Эльено, однако для неё это уже может быть поздно. Едва она окажется в доме матери, Арно не погнушается принудить её к близости, потом во всеуслышание объявят о том, что саер эр Уинорд не сдержал страсти и как честный лорн теперь обязательно женится на прелестной госпоже Телме, от которой он без ума...

Риоре зажмурилась и неслышно всхлипнула, прикусив губу. Гнетущие мысли упорно не желали покидать голову, вызывая лёгкую дурноту от нерадостной перспективы. Литиарна можно было бы попросить об удочерении, тем более, такой разговор был, и Риоре на нём присутствовала, и даже бумаги отец подписывал — он беспокоился о будущем дочери и заботился о том, чтобы мать не имела над ней власти, случись что с ним. Но если Риоре выдадут за Арно, к сожалению, эти бумаги потеряют значение. По закону, у мужа прав больше, чем у приёмного отца.

Девушка прерывисто вздохнула, отставила стакан с недопитым бренди, и тут, словно в продолжение её мрачных мыслей, дверь холла распахнулась и на пороге появилась саера эр Лаано. А с ней — та самая горничная, кажется, Селина. На лице у матушки — насквозь фальшивая маска сочувствия, а в глазах светится триумф и злобная радость. Риоре сразу всё поняла, и в оцепенении уставилась на мать.

— О, моя бедная девочка! — лорна лицемерно всхлипнула, бросившись к ней, села рядом. — Какое несчастье, мой бедный бывший супруг! — она промокнула краем белоснежного платка совершенно сухие глаза. — Немедленно собирайся, поедем ко мне, — решительно заявила незваная гостья. — Тебе нельзя больше оставаться в этом ужасном месте!..