Черно-белый -1

— Я могу делать все, что мне вздумается.

— Нет, пока живешь в моем доме.

— Значит, все намного проще, чем кажется на первый взгляд. Надо только поскорее

выдать меня замуж. Два зайца одним выстрелом: и короля задобрить, и от меня

избавиться.

— Как ты смеешь говорить мне такое?

Морт пообещала себе, что больше не будет плакать, но слезы все равно хлынули у

нее из глаз.

Несколько минут они простояли в полной тишине. Леди Камилла подошла к окну,

раздвинув шторы, и выглянула наружу. Морт же стояла у стены, придерживаясь, чтобы

не упасть, и глотала слезы, отвернувшись, чтобы мать не видела. Ей хотелось утешения,

хотелось любви, а еще не быть жалкой, как сейчас.

Выдохнув, Камилла развернулась и молча подошла к дочери, а затем, не глядя на нее,

отпустилась на колени, чтобы собрать лоскуты платья.

— Через пять минут я пришлю сюда служанок, которые помогут тебе одеться в другое

платье. А до этого у тебя есть время, чтобы привести себя в порядок.

Поднявшись, она твердой походкой направилась к двери и вдруг остановилась,

закрыв глаза. По ее лицу прошло что-то вроде судороги.

— За что боги так покарали меня? — еле слышно прошептала она. — Что за чудовище

смотрит на меня глазами моего ребенка? — она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и сказала уже громче. — Сегодня на балу ты должна быть великолепна. Тони

Комната была замешана масками мейстров. Она была вытянутой и по форме

напоминала лодку. Все здесь: и стены, и пол, и потолок было траурного белого цвета.

Как и несколько сотен совершенно одинаковых масок, висевших на стенах. По каждой

из них черной тушью было выведено имя, которое носил погибший мейстр.

Комната скорби.

Здесь не было ни единого окна, так как комната находилась под землей, а от

приглушенного света свечей рябило в глазах после яркого коридора. Суровые маски

наводили на Тони такой ужас, что он не мог даже громко дышать, словно боялся

потревожить мертвых. Глупость, сказал он себе, это же не кладбище. Просто комната

памяти мертвых. И он сейчас мог быть одним из них.

Почти в самом центре располагалась стена золотых мейстров. На ней висело тридцать

семь масок за двадцать два года существования ордена. Общее же количество масок в

этой комнате достигало нескольких сотен.

— И долго ты еще собираешься пялиться на эти маски? — послышался недовольный голос за его спиной.

Парень вздрогнул, но это был всего лишь Джейс, которого неделю назад произвели в

мейстры. Да не просто в мейстры. За то, что он захватил в плен одного из черных, да еще и убил его приятеля, а так же оказал им с Зеленым помощь, его наградили первым знаком. Это был крест, увитый плющом. Тони так же нанесли его первый знак — всевидящее око, и он до сих пор жег кожу под повязкой.

Джейс очень странно смотрелся здесь в этой напрочь лишенной цвета комнате в своей черно-красной одежде, заставляющей плясать на стене красные блики. Мейстры были

единственными людьми в Сером, не считая торговцев, прибывающих из других стран,

кому разрешалось носить цветную одежду. Другое дело, что большинство из них все же

старались не выделяться днем. Если, конечно, они не носили знаков на коже.

Тони только покачал головой. Он и сам не знал, зачем пришел сюда. Просто это было

одно из самых тихих мест в Башне.

— Идем, — вдруг решительно сказал он и направился прочь, даже не оглянувшись на

Джейса. Что-то горькое жгло его изнутри, будто он недавно наглотался дыма. Он крепко

сжал кулаки и закусил губу, стараясь дышать глубоко и не слишком часто. На воздух.

Поднявшись по длинной лестнице, он поднялся на один из балконов, выходящих на

площадь перед Башней. Был самый разгар дня, и серые безликой толпой вывалили на

улицы. Солнечные лучи каким-то странным образом падали на огромную статую магистра, освещая его широкие плечи, но голова была настолько высоко, что оставалась в тени.

Тони зажмурился, но так и не смог смотреть на солнце дольше нескольких секунд.

— Вот ты и здесь.

Джейс хмыкнул:

— Если бы не я, тебе бы здесь тоже не было, между прочим. Мейстры не жалуют трусов.

Он подошел к краю балкона и оперся локтями о высокие перила, выглянув вниз. На

несколько мгновений его взгляд задержался на лице статуи, но на нем ничего нельзя было прочесть. Черты были смазаны, они могли бы принадлежать любому человеку, но в то же время не принадлежали никому.

Затем парень нахмурился, из-за чего его лоб покрылся морщинами.

— Ради чего было устанавливать памятник неведомому магистру? Да еще и такого

размера.

Тони вздохнул. Что за вопросы? Можно подумать, он не серый.

— Этот памятник символизирует лучшие качества, которыми должен обладать каждый

магистр, — начал он, осторожно подбирая слова. Сказать по правде, он никогда не был

силен в религии.

— Расчетливость, холодность и жилку истинного дельца?

Вообще-то Тони был согласен с этим, но вместо этого он сказал:

— Мудрость и силу веры.

— Практически одно и то же, если под верой подразумевать убежденность в собственном превосходстве.

— Такие слова не присущи мейстру, — предостерег Тони без каких-либо эмоций в голосе. Все его внимание было сосредоточено на плечах магистра. Интересно, каково это видеть мир с такой высоты? Статуя возвышалась над всеми домами в городе и была истинным

символом Новой Веры.

— Если ты привел меня сюда, чтобы показать это, то могу сказать, что я восхищен.

Теперь мы можем спуститься? — недовольно спросил Джей. Было заметно, что статуя

его несколько не заинтересовала.

— Вообще-то мы здесь не для того, чтобы любоваться пейзажем.

— Правда? Зачем тогда?

— Я должен сообщить Дракону, как только покажется Хельга.

— Кто это?

Как можно объяснить это словами? Хельга — это Хельга. То же самое, как пытаться

описать страх. Страх — это...когда тебе страшно? Когда бешено колотиться сердце, и

потеют ладони? Вряд ли такое описание можно отнести только к страху. Да и описание

ли это вообще?

Тони было неуютно рядом с Джейсом. Мало того, что тот не понравился ему с первого взгляда, мало того, что они теперь в одной команде, так Тони еще приказали помочь ему

освоиться здесь.

Будто бы Тони сам освоился.

— Вспомни комнату скорби, и ты узнаешь ее, — сказал Тони, закрыв на мгновение глаза.

Джейс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но так и не произнес ни слова. Тони

открыл глаза, но мог этого и не делать. Реакция Джейса была красноречивее любых его

слов.

Хельга подходила к Башне как обычно в сопровождении двух своих собак — огромных

волкодавов с серебристо-белой густой шерстью. Хельга была едва ли не метр девяносто

ростом, тонкокостная и худая, но при этом двигалась так, словно стелилась по земле. Ее

длинные волосы цвета расплавленного серебра была заплетены в тугую косу, и только

несколько непослушных прядей прилипли к шее. Она потеряла левый глаз в битве

несколько лет назад, и теперь его закрывала черная повязка. О том, почему она отказалась вставить новый глаз, среди мейстров какие только слухи ни ходили, но едва ли хоть

один из них был правдив. Кожа ее была настолько бледной и тонкой, что через нее

просвечивалась каждая вена. Лицо покраснело от жары.

— Словно ожившая маска из комнаты теней, — прошептал Джей.

Тони только кивнул. Новоиспеченный мейстр был куда ближе к правде, чем думал.

* * *

Тони постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет Дракона. От Джейса пришлось избавиться по дороге, чему парень был чрезвычайно рад. Дракон сидел за столом,

перебирая какие-то бумаги. Комната без окон выглядела мрачной из-за обилия

коричневых и серых тонов.

— Она здесь.

Дракон оторвал голову от бумаги и нахмурился:

— Одна?

— Если не считать собак, то да...

— Пусть немедленно придет ко мне.

— Я уже сказал ей. Думаю, Хельга уже в пути...

Не успел он договорить, как резко распахнулась дверь, и вошла Хельга. Даже здесь псы сопровождали ее, не отходя от хозяйки ни на шаг. Хотелось бы Тони знать, как ей

удалось так привязать к себе этих любящих одиночество злобных тварей. Хельга

выглядела измученной, под глазами у нее залегли темные круги. Когда она подошла к

столу, на Тони дыхнуло запахом дыма и крови.

Дракон не любил долгих вступлений:

— Ты нашла ее?

Хельга подняла на него свои темно-зеленые глаза и покачала головой:

— Мунин взял было след, но потерял у реки.

— У реки? — переспросил Дракон, не веря своим ушам. — Что могло понадобиться ей у

реки?

— Да что угодно. Ее вообще может не оказаться в живых. Если черные нашли девочку

раньше нас, то она, скорее всего, уже мертва.

— Не хотите ли вы сказать, что мы упустили единственную дочь...

В этот момент в дверь кто-то постучал.

— Кто это? — зло выкрикнул Дракон.

— Срочное послание от Магистра. Вы должны немедленно прибыть в его кабинет.

— Черт бы побрал вас всех, — прохрипел мейстр и быстро вышел из кабинета, прихватив

с собой пиджак.

Когда дверь закрылась, Тони остался наедине с Хельгой.

— Чем так взволнован Дракон? Кого вы должны были найти?

Женщина смерила его ледяным взглядом. Казалось, что она была вырезана из

огромного куска льда.

— Тебя это не касается, мальчик. Чернильный знак еще не делает тебя мейстром.

Тони посмотрел на ряд мелких знаков на ее лице. Каждый из них был не больше его

ногтя. И они были гораздо более глубокими, чем тот, что нанесли ему. Она

ухмыльнулась.

— Раньше знаки наносились по-другому. Не прокалывали кожу тоненькой иголочкой,

смоченной в чернилах, а разом прикладывали раскаленное клеймо, изготавливаемой

отдельно для каждого мейстра. Раньше знаки имели ценность. Теперь же их ставят кому

попало.

Ее слова были для него хуже пощечины. Она же, не говоря ни слова, презрительно

поклонилась и вышла из кабинета.

Тони последовал за ней только через несколько минут. Да и было бы глупо надеяться,

что все измениться только из-за того, что ему нанесли какой-то там знак. Он как был

рядовой пешкой, так ей и остался.

Коридор казался ему удивительно длинным, а воздух обжигающе горячим. Чем ниже

он спускался, тем хуже становилось. Мейстров было не так много, не сравнить с белыми масками в Белом Зале, но все же достаточно много, чтобы у него начался приступ

клаустрофобии. Не может быть, чтобы он был одним из этих огромных, одетых в

темно-серые цвета людей. Тони чувствовал себя маленьким, худым и практически

прозрачным. По крайней мере, никто не смотрел на него, когда парень проходил мимо.

Несколько раз его даже задели и едва не сбили с ног. Как он мог оказаться здесь? Это

место куда лучше подошло бы для одного из его братьев, но не для него. Неудивительно, что пробывший мейстром всего ничего Джей уже стал здесь более своим, чем Тони за

несколько месяцев.

— До чего же здесь жарко, — пробормотал он, дергая рубашку на горле. Ткань с треском

порвалась, и даже несколько пуговиц отлетели ему под ноги.

Чернильный знак с новой болью вспыхнул на коже. Глупая формальность, ничего не

давшая ему, многого потребовала взамен. У него в голове еще долго звучали слова,

сказанные Джеем, когда они только подходили к Башне. Морт

Морт удалось подавить зевок, но ей все равно казалось, что она вот-вот умрет от

скуки. А ведь до утра было еще далеко. Темно-бирюзовое платье было еще теснее, нежели розовое, и каждый раз, когда она, забывшись, делала слишком глубокий вдох, ей

казалось, что оно сейчас просто лопнет по шву.

Можно только представить, какое оживление это вызовет.

Зал был битком набит, но среди сотни людей не наскреблось бы и пяти,

заслуживающих ее уважения. Ее отец сидел на самом почетном месте, обсуждая что-то с

древним, совершенно лысым стариканом с вытянутым черепом. Мать смеялась над

глупостью приглашенных дам, но делала это так ловко, что никому бы и в голову не

пришло обвинить ее в чем-то. Морт снова зевнула, услышав треск челюсти.

Голоса собравшихся здесь людей сливались для нее в один единственный протяжный

голос, а свет множества свечей слепил глаза и заставлял ее часто моргать. Она бы что

угодно отдала, только бы уйти сейчас отсюда.

По залу пробежал шепоток, медленно перекатываясь от двери к трону. Затем в центр

вышел человек и провозгласил хорошо поставленным голосом:

— Его величество принц Айрон в сопровождении своего дяди, лорда Рейнольда.

Разлилась густая, как кисель, тишина, но стоило отвориться дверям, как черные

поднялись со своих мест, приветствую принца. Все, кроме лорда Блэквула. Морт, как все, приподнялась и так и осталась стоять на согнутых ногах, что было очень неудобно, но

сесть она сможет только с разрешением принца. Все взгляды были обращены на дверь.

Первым, к огорчению публики, вышел слуга. За ним следовал невысокий лысоватый

человек средних лет в матово-черном панцире, на котором был изображен месяц, — лорд

Рейнольд. Морт он показался еще страшнее, чем она помнила. Зато когда в дверях

показался молодой мужчина в сопровождении десятка воинов, послышались громкие

аплодисменты. Морт прищурилась, чтобы получше разглядеть своего жениха. Последний раз они виделись, когда ей было восемь лет, а принцу одиннадцать.

С некоторым облегчением она отметила, что он почти ничем не походил на того

полноватого неопрятного мальчика, каким она его запоминала. Принц почти не уступал

ростом своим стражникам и на голову перерос родного дядю. Он был строен и хорошо

сложен, что отлично подчеркивали черные доспехи. Единственное, что осталось

неизменным, — волосы. Таких девушке еще никогда не приходилось видеть. Они были

такого же цвета, как и его доспехи, — черными, без какого-либо намека на синий или

темно-красный.

— Наш молодой принц красив, — уловила она сказанные одной из дам слова.

— Возможно, но есть в нем что-то...Не хотела бы я оказаться на месте девчонки.

— Да тебе никто и не предлагает, дура старая.

— Тише.

Последний холодный голос принадлежал леди Камилле.

Принц поздоровался с лордом и разрешил всем присутствующим занять свои места. Морт с облегчением села, подобрав длинные юбки. Айрон поднялся на постамент,

оказавшись лицом к лицу с ее отцом. Морт не следила за светской беседой, так как все

сказанные ими слова были известны ей наперед. Она так и сидела в задумчивости, пока

рядом с ней не послышался скрежет. Девушка резко повернулась, наблюдая, как принц

садиться за стол рядом с ней. Несколько секунд она видела только его темно-синие глаза, не в силах не то что что-то сказать, но или хотя бы пошевелиться, а затем Айрон

усмехнулся и равнодушно отвернулся от нее. Морт захлестнула волна гнева: что это за