Путь познания

Еще раз смотрю вниз, но ничего особенного не нахожу. Просто крыша, просто город, кусок железа под ногами. Тогда почему здесь мне стало лучше?

— Эй, что ты там застрял?

Не оборачиваюсь. Не издаю ни единого звука, чтобы не потерять концентрацию. Ничего с ними не будет, подождут.

Развожу руки в разные стороны, из-за чего едва не срываюсь вниз, и кричу во все горло. Пусть все слышат, что я здесь. За моей спиной раздаются крики, теперь уже одобрительные. Бред голосит слова одной из наших песен:

Если ты далеко, если не слышишь,

Если ты умерла, если не дышишь.

Я все равно буду звать тебя,

Все равно буду рядом,

Пусть другие не верят в меня,

Я знаю, что ты услышишь.

Наконец, я медленно разворачиваюсь и иду обратно. Теперь уже даже не медлю, шагаю твердо и быстро. Эмоции переполняют меня. И лишь дойдя до самого края и спрыгнув на крышу, вспоминаю, что ужасно боюсь высоты. Это кажется мне бессмысленным, глупым, и я начинаю смеяться. Мне на плечо опускается чья-то рука.

Рядом со мной стоит Кет и улыбается. А ведь еще несколько минут назад просил меня передумать.

— Ну, ты и даешь, блин. Не ожидал, что ты сделаешь это.

— Ты проспорил, чувак, — отвечаю я. — Помнишь, что это значит?

— Еще бы.

/////

Сегодня у нас в баре нет выступлений, но стоит нам войти, как публика начинает требовать, чтобы мы спели. Хозяин бара — Джон Тонга — высокий метис с темной щетиной и в вечной пиратской бандане на голове подходит к нам, по очереди приветствуя рукопожатием.

— Привет, парни. Рад, что вы пришли.

— Да? — усмехнулся Гай. — Уж не хочешь ли ты, чтобы мы выступили здесь, а? У нас сегодня, между прочим, выходной.

— Ну, посмотрите только, как люди просят. Ну, всего одна песня, а плачу по обычному тарифу.

Мы с Гаем переглянулись. Мы решаем, остальные исполняют, как всегда. Фанаты фанатами, а выступать бесплатно мы точно не собираемся, впрочем, одна песня по цене десяти, очень даже неплохо. Но нам ли не знать, что одной песней не ограничится.

Отвечаю я, Гай кивает головой.

— Вот что, Тонга, платишь 1,5 оклад, а с нас три песни.

— И то, только ради тебя. Не для кого больше не соглашусь работать в свой выходной, — торопливо добавляет Гай, не давая хозяину вставить ни слова.

— Ну, так ты согласен, или нет?

— Ладно, ребятки, а теперь живо на сцену.

На сцене уже все готовы. Видимо, сегодня должна была выступать какая-то местная группа. Все нужные инструменты тоже, хотя обычно мы всегда используем только свои. Это тоже не страшно. На задней стене замечаю огромный плакат. "Disturbed stars". Название не вызывает у меня ничего, кроме смешка. Звучит как плохое подражание хорошей группе, да еще и с непомерно высоким самомнением.

Едва мы выходим на сцену, толпа взрывается аплодисментами. Вряд ли сегодня кто-то даже запомнит такую группу, как "Disturbed stars".

Кет приветствует зрителей, а затем мы сходим со сцены. На следующий час нам отведено место зрителей. Тонга уже отвел нам один из столиков впереди. Еда и выпивка за его счет.

Голоса стихают, гаснет свет, и на сцену выходят дилетанты, простите, я хотел сказать дебютанты. Их шестеро: пятеро парней и девушка. Все парни сильно разрисованы краской, волосы у них всевозможных оттенков: от светло-русого до темно-зеленого. Выглядят они жутко, как свесь панков с эмо. Слишком уж много косметики. Рваные джинсы, кожаные штаны, жилетки, майки с черепами, браслеты, цепи.

Рядом с ними девушка выглядит совершенно неуместно: она невысокого роста, блондинка, одета в короткое голубое платье, да и у в руках у нее флейта.

Кет толкнул меня локтем:

— Парни, похоже, дорвались до маминых косметичек.

— Ага, и бабушкиных шкафов. Это в какие такие года это было модно?

— Неа, чувак, это никогда не было модно, можешь мне поверить.

Официантка приносит нам пиво и чипсы. Не лучшая еда, но тоже вполне прилично. Тем более что за меня сегодня платят Кет и Тонга.

Один из "старов", с синим ирокезом, приветствует толпу. Говорит он вроде бы хорошо, выглядит уверенно, но у самого аж коленки трясутся от страха. Впрочем, уверен, публика этого пока даже не замечает.

Звучит первая песня. Я глотаю еще пива, Кет и Бред демонстративно закрывают уши и отворачиваются от сцены. Гай пустыми глазами смотрит прямо перед собой, не замечая ничего вокруг. Он всегда делает так, когда ему что-то не нравиться.

Мне тоже не нравиться, хотя я должен признать, что их музыка не так плоха, как можно было предположить в начале. Опять-таки, какая-то причудливая смесь punk, industrial и nu metal. На любителя, конечно, да и песни все сырые, а клавишника вообще пора гнать со сцены поганой метлой. И все же есть несколько неплохих песен, если над ними хорошо поработать. Самое удивительное в этой группе однозначно то, что флейта вписывалась в звучание весьма органично, добавляя какого-то необычного, интересного звучания. Это явно было что-то новое.

В целом можно сказать, что выступление не провалилось полностью. Многие люди даже танцевали под сценой, несмотря на то, что большая часть песен звучала просто ужасно. И им хлопали, когда последняя песня была спета.

— Наконец-то закончилась эту пытка, — простонал Гейл.

— А ты думаешь, в первый раз мы играли лучше? — спросил Бред.

— Конечно, лучше. Да и вид у нас был явно приличнее.

— Это уж точно, — согласился я. — А теперь идемте, пора показать этим соплякам, поклонникам "Tokio Hotel", что такое настоящий рок.

За этот час мы прилично набрались пива, но не больше, чем обычно перед выступлением.

Наше восхождение было подобно атомному взрыву.

На сцену даже вышел сам Тонго.

— А теперь встречайте, "Faint"!

— "Faint"! "Faint"! "Faint"! -кричал зал.

— Вперед, — закричал Кет.

Именно ему выбирать первую песню из трех.

— Вы готовы? — снова спросил он у публики.

— Да!

— Какую песню вы хотите услышать?

На мгновение повисла тишина, а затем единственное слово взорвало зал:

— "Символ"!

— Что ж, "Символ", так "Символ". Поехали!

"Символ" — одна из ранних наших песен, но ее до сих пор любят. Она особенно дорога для нас, так как именно с ней мы впервые возглавили местную десятку.

Между нами и только что выступавшей группой можно было провести множество параллелей, и ни одна из них бы не пересеклась. Во-первых, они выгладили, как клоуны, а на нас была простая одежда. На мне темные джинсы и черная футболка с драконом, Гай одет в черные джинсы и жилетку, на Кете фиолетовая майка и брюки, то же самое и у Бреда с Гейлом. Никаких цепей, росписей, разве что мой ирокез. Татуировку на правом плече не видно из-за одежды. Кроме меня, татуировки есть только у Кета, но и их не видно.

На сцене мы держимся уверено, как хозяева, а не делаем вид. Мы знаем, что нужно публике и даем ей это.

Вторая песня — "Ураган", и новый взрыв аплодисментов и свиста.

Осталась всего одна песня по контракту. Никто не сомневается, что ею станет "Ода", но у меня внезапно возникает неожиданная идея. Толкаю Кета ногой:

— Позови сюда ту девчонка-флейтистку.

— Ты что с ума сошел?

— Вовсе нет, будет круто, посмотришь.

Кет закатил глаза, но в следующий момент уже соскочил со сцены и растворился в толпе. Вскоре они вернулись. Девчонка выглядела еще более перепуганной, чем раньше. Я подал ей руку, помогая забраться на сцену.

— Как зовут?

— Энджи.

— Я — Дэвид, — представился я, хотя она не могла не знать моего имени. — Вот что, Энджи, за нами еще одна песня, и это будет не "Ода", поможешь нам?

— Что я должна делать? — спросила она еле слышно.

— Просто играй с нами. Песня "Последний шаг", знаешь ее?

— Еще бы.

— Сыграешь?

Она кивнула.

Я похлопал ее по плечу:

— Вот и молодец. Просто прислушивайся к нам, и все будет в порядке.

Мы переглянулись с Гаем, и тот снова включил микрофон.

— Просим прощения за небольшую задержку, технические проблемы. Но теперь уже все в порядке. Рад вам представить нашу последнюю на сегодня песню, — он выдержал театральную паузу. — "Последний шаг", а так же человека, который поможет нам ее исполнить. Встречайте, Энджи!

Публика была в шоке. Уже больше года мы не изменяли своей привычке, всегда завершая все концерты "Одой", а тут вдруг такое...Но я знал, что делал, или думал, что знал. Для того, что я задумал, "Ода" совсем не подходила.

И так, начали. Энджи немного опоздала вначале, наверное, от волнения, но вскоре взяла себя в руки и больше не лажала. Как я и думал, ее флейта оживила выступление, превратив "Шаг" в совершенно новую песню. Играла она превосходно.

Я повернулся к парням, подавая им знак. Гейл удивленно вскинул брови, Бред покачал головой, Кет и Гай только кивнули.

И вот когда нужно было переходить к самой важной части песни, все замолчали, Гай больше не пел, я оставил струны своей гитары в покое. В зале не осталось ни одного звука, кроме флейты Энджи. Надо отдать ей должное, она все сделала идеально, даже лучше, чем я предполагал. Как только ее соло было окончено, вступили мы. О, этот неимоверный контраст между звучанием классической флейты и тяжелым металлом. Кому-то может показаться, что они несовместимы, но он, наверняка, не слышал того, как мы зажигали сегодня вечером.

Слушатели тоже не остались равнодушными. Кет похлопал меня по плечу, явно довольный происходящим. Энджи, наконец, перестала быть похожей на привидение и залилась румянцем. Я впервые отметил, что она хорошенькая.

— Браво! Браво! Браво!

— Что ж, — сказал Гай. — Свои деньги мы отработали с головой. Молодчина, Дэвид. Я удивлен, но пригласить Энджи было превосходной идеей, — затем он повернулся к ней. — Не хочешь этот месяц выступать с нами? Уж поверь, твоей группе никогда не достичь взрослого уровня.

— Это не моя группа. С ними обычно выступает Сьюзен, но она заболела и попросила меня заменить ее сегодня вечером.

— Еще лучше, ну что, ты согласна?

— Это, конечно, очень круто, выступать с вами, ребята, но мне нужно готовиться к экзаменам. Очень сомневаюсь, что смогу помочь вам.

— Ну, хотя бы недельку. Запишем в студии несколько песен, и все. Я уже представляю: новый альбом "Faint", в который войдут несколько рок-балад под флейту. Соглашайся, Энджи.

— Хорошо. Думаю, мы сумеем что-нибудь придумать.

— Супер! Ну, все, дела окончены, можно и развлечься немного. Кто хочет выпить?

— Эй, — возмутился Кет. — Это моя фраза.

— Раз твоя фраза, значит, и угощаешь тоже ты.

— Сегодня проставляется Кет, — влезаю я. — Ну-ка все за мной.

Мы поспешили в бар. Всего три песни, а пот катился с меня в три ручья. Вот что значит "живое выступление". Мы все уверены, что день, когда мы начнем исполнять песни под фанеру, станет днем гибели "Faint". Лучше уж вообще не выступать, чем болтаться на сцене, как мартышки, и гримасничать.

Мы с Кетом заказали себе текилу, остальные пиво. Несколько веселых часов обеспечено. В баре было очень шумно, многолюдно. Я даже не пытался услышать музыку, так как с трудом слышал даже себя.

Кет забирается с ногами на барную стойку, берет в руки бутылку шампанского и с хлопком открывает ее, заливая все и всех. После этого он начинает танцевать, постепенно раздеваясь. Фанатки еще нескоро забудут это. Я смеюсь, хотя вполне мог быть сейчас на его месте.

Мы вновь повторяем свой заказ.

//////

Бред, Гейл и Гай куда-то исчезли, когда я вновь обрел способность мыслить более-менее трезво, рядом со мной остался только Кет. Вроде, он уже некоторое время пытался до меня достучаться.

— Я говорю, идем со мной, — повторил он, видимо, не в первый раз.

— Зачем?

— Как бы тебе объяснить, парень? Когда ты склонился над унитазом и блюешь, не очень-то хочется, чтобы кто-то вломился в туалет.

— Идем, — я опрокинул в себя еще одну стопку водки и встал из-за стола.

Мы с трудом протискивались сквозь толпу танцующих. Кет шел быстро и довольно грубо расталкивал замешкавшихся. Видимо, припекло.

Толкнув дверь мужской уборной, мы оказались случайными свидетелями любопытной сцены. Парень с ирокезом, тот самый лидер "старов", прижал к стене девушку, плотно навалившись на нее.

— Только порнухи нам здесь не хватало, — проворчал я, проходя мимо.

Кет замешкался у входа:

— Ебать, Лив?

Я развернулся, внимательнее присмотревшись к девушке. Высокая, смуглая кожа, короткое каре, на лице размазалась помада, блузка расстегнута, а юбка задрана чуть ли не до пояса. А, точно, Лив.

— Какого черта здесь происходит? — заорал Кет, а я только удивился его выдержке. Если бы я застал Кейт в такой ситуации...

Лив испугано смотрела на него широко распахнутыми глазами. Парень стоял рядом с ней, будто воды в рот набрал.

— Я не слышу ответа.

— Да пошел ты, — будто очнувшись ото сна, огрызнулся парень и кинулся на Кета.

Тот пропустил его кулак над своей головой и сильно ударил в ответ. Удар был не только сильным, но и точным. Идиот тяжело осел на пол. Лив вскрикнула и выбежала из туалета, даже не потрудившись привести себя в порядок.

— Не зря я сразу сказал, что группа у них херовая. Мало того, что всякое дерьмо играют, так еще и чужих девушек пытаются отбивать, — Кет сплюнул на пол и подошел к умывальнику, глотнув воды прямо из-под крана. — Увидишь говнюка, врежь ему еще раз.

Затем он подошел к бесчувственному телу солиста и брезгливо перешагнул через него. Выйдя из уборной, я почувствовал сильный запах дыма. Люди носились туда-сюда, что-то крича. Секунду спустя сработала пожарная сигнализация.

К нам тут же подбежал Гейл.

— Эй, где вас носило?

— Семейные разборки, — выплюнул Кет. — А что горит, хоть?

— Не поверишь, кто-то поджег басиста этой недогруппы.

— Поджег басиста? — удивился я. — На кой хрен кому-то было это делать?

Гейл пожал плечами:

— А я откуда знаю? "Скорую" уже вызвали, а парня увезли в больницу. Судя по всему у него ожоги второй степени, а еще куча стекла в башке. Стеклянную бутылку с взрывной смесью кинули прямо ему в голову, наверняка специально целились.

Мы уже выбрались наружу, и дышать стало чуть легче. Мы опять оказались в центре толпы, но здесь была напуганная толпа, что было во много раз хуже. Не сговариваясь, все втроем направились в одну сторону.

— И что не нашли, кто это сделал?

— Еще нет. Людей слишком много, а возле тех столиков вообще такая давка была.

— Ну, подожгли его, и подожгли, — сказал Кет. — Видимо, не только мне не понравилась их дурацкая группа.

— Ну, подожгли, конечно, и подожгли, — согласился Гейл, — вот только на бутылке была надпись: "Подарок для Дэвида Грея".

— Что ты хочешь этим сказать? Что эта бутылка предназначалась мне, или что копы решат, будто бы я надоумил кого-то сделать это?

— Я хочу сказать этим, парень, что нам нужно как можно скорее делать отсюда ноги, пока нас не пришили к делу.