Zirex- 3

Внезапно ему стало неуютно в пустой комнате и как-то одиноко. Он впервые попытался самостоятельно поговорить со Скаем, но так и не смог достучаться до него, а ведь когда это было ненужно, Скай постоянно был рядом. Теперь же он был совсем один.

Глупо. Поддаваться унынию из-за какого-то дурацкого сна. Совладав с собой, Адам поднялся с постели, даже не взглянув на измятые простыни, и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. В коридоре не горела ни одна лампочка, и только лунный свет проникал внутрь здания, падая тонкой бледной полосой на каменный пол.

Было где-то около четырех часов утра. Несмотря на усталость, возвращаться назад в комнату и ложиться в постель совсем не хотелось. Но и просто стоять здесь, глядя в окно, тоже. Поддавшись порыву, Адам вернулся в комнату, надел первую попавшуюся футболку, обулся и снова вышел. Пройдя по коридору, оказался в главном зале, свернул налево и вышел на улицу. В футболке и джинсах было прохладно, но в данный момент он только обрадовался тому, что уснул, как был, в джинсах, не раздеваясь. При нем не было никакого оружия, ни пистолета, ни привычных ножей, с которыми он никогда не расставался, но в связи с этим парень не волновался.

Грудь сдавило от нехватки воздуха. Прохладный ночной воздух казался ему затхлым. Как ему хотелось сейчас оказаться в каком-то другом месте. Только не здесь. В Новом он был взаперти, в неволе. Можно было биться, пытаться вырваться из этой ловушки, но тогда бы стало только хуже. Не для него, а для тех, ради кого он пришел сюда. Сейчас еще не время уходить.

Ноги сами привели его к любому месту — затерявшемуся дому, на крышу которого он так любил выходить. Подъезды давно не запирались, и попасть внутрь не составило никакого труда. И лишь поднявшись, он понял, что крыша этой ночью не свободна. В центре, прислонившись спиной к железной трубе, сидел старик в грязной рваной одежде. На нем было старое пальто, провонявшееся потом и дымом, на голове шапка. От него пахло алкоголем и немытым телом. Выглядел бомж вполне довольным жизнью, умостившись на самодельном ложе, подстелив на землю целую кучу тряпья, которое, скорее всего, просто снял с веревок. Завтра утром жильцов ждет не очень приятный сюрприз. В руке держал начатую бутылку самого дешевого вина.

Адам даже не почувствовал раздражения, глядя на него. Бомж был первым живым существом, встреченным им этой ночью, как ни крути. Уже только из-за этого стоило сохранить ему жизнь.

— Кто здесь? — спросил бомж, близоруко щурясь против света.

Вместо ответа Адам вышел вперед, остановившись прямо под лампой. Теперь он мог лучше разглядеть старика. Первое, что бросалось в глаза, — огромный рост. Даже сгорбившись, он был выше двух метров ростом. Лицо типичного афроамериканца, крупный, сплющенный нос, блестящие от алкоголя черные глаза, на лице множество шрамов. На его лице почти не было морщин, но он вовсе не выглядел моложе шестидесяти.

— Чего это ты приперся на мою крышу, пацан? — спросил старик, отхлебнув из бутылки. — Ну?

— С чего это ты взял, что это твоя крыша?

— Ну как, я же первым сюда пришел.

Несколько секунд бомж пристально разглядывал Адама, заинтересовано поглядывая на его легкую одежду, накаченные руки, светлые волосы, нахмуренное лицо, затем кивнул и махнул рукой, будто приглашая:

— Можешь остаться сегодня. Присаживайся, вижу, тебе так же плохо, как и мне.

Адам хмыкнул, но все же присел рядом с ним на покрывало из чьего-то постельного белья. Бомж предложил ему отхлебнуть из своей бутылки, но он отказался.

— Ну как хочешь, — было видно, что ему пришелся по душе ответ гостя.

Минут десять они просидели в полной тишине, время от времени прерываемой причмокиваниями старика. Адам смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на неприятный запах, исходящий от соседа. Казалось, что в мире не существует никого, кроме них двоих, застрявших на этой крыше. Ситуация была настолько идиотская, что он усмехнулся про себя, едва искривив губы.

— Так почему ты пришел сюда? — спросил старик, прислонив пустую бутылку к трубе и откинувшись назад, заложив руки за голову. Когда Адам снова не ответил, он начал предполагать сам. — С девушкой поссорился что ли?

— У меня нет девушки, — спокойно ответил парень.

Бомж недоверчиво посмотрел на него, приподняв брови:

— Неужели с парнем?

Адам усмехнулся:

— Нет. Я вообще не из этих.

— Ух, — бомж заметно расслабился, вновь посмотрев на небо. — Ты не подумай, что я категорически настроен против...эээ...этих, но все-таки как-то это не нормально...А все же странно, что у молодого симпатичного парня нет девушки.

— У меня нет времени для того, чтобы завести девушку.

— Нет времени? Звучит так, словно мы говорим о кошке или о морской свинке. Что значит, у тебя нет времени, чтобы ее завести?

— Я много работаю.

На лице старика появилось ностальгическое выражение:

— У меня тоже когда-то была работа. И семья. Но это было давно, еще в прошлой жизни.

— Вас уволили? — спросил Адам, только чтобы поддержать разговор.

— Нет, почему же. Я сам ушел, когда мне осточертела моя работа. Просто собрал вещи и уехал из города.

— Теперь, наверное, жалеете.

— Ни капельки. Лучше уж такая жизнь, пусть жалкая, но свободная, чем быть вечно запертым в клетке.

— Я бы так не смог, — честно ответил Адам, внезапно осознав, что жалеет об этом.— Ну, бросить все и просто уйти куда глаза глядят. Желания всегда наталкиваются на какие-то обстоятельства, всегда есть обязанности перед кем-то. Не так просто порвать все свои связи с прошлым и начать новую жизнь.

— Оправдания — удел слабых, — задумчиво проговорил старик. — Тогда, значит, у тебя не клеится с работой.

— Это вечная дилемма: поступать неправильно ради того, что ты считаешь правильным и идти на обман ради правды.

— Разве можно построить правду на обмане? — искренне удивился старик. — Это то же самое, что строить дом на костях, поверь, ни к чему хорошему это не приведет.

— Я не вижу другого выхода.

— А, может, просто другой выход тебя не устраивает? ...Черт возьми, как тут холодно... Неужели ты еще не задубел в своей футболке, закаленный парень? Жаль больше нет вина, чтобы согреться.

Он принялся шарить по карманам пальто в поисках чего-то, чего так и не нашел.

— Вам некуда идти? — спросил Адам, озабоченно глядя на старика. Ему все же не хотелось, чтобы тот замерз здесь.

Старик только отмахнулся от него:

— Не беспокойся обо мне, пацан. У меня есть на примете одно хорошее тепленькое местечко, куда я и отправлюсь ночевать. Все же должен признаться, в этом чертовом городе нет места лучше, чем это, — в его голосе проскользили странно мягкие нотки.

— Согласен.

И, правда, здесь было очень хорошо этим ранним утром, не смотря на холод. Спокойно и немного грустно.

— Ты когда-нибудь встречал здесь рассвет? — старик, наконец, бросил свои бессмысленные поиски и просто смотрел на светлеющее небо. — Неужели нет? В таком случае ты еще не видел истинной сущности этого места...Вот она, наконец-то, — и он вытащил из кармана небольшую металлическую флягу с полустертой выгравированной буквой и тут же запрокинул ее, принявшись жадно глотать.

Небо уже не было серым, теперь оно приобрело золотисто-фиолетовый оттенок, предвещающий скорый рассвет. А ведь за столько месяцев Адам ни разу не встречал здесь рассвет. Вообще ни разу не видел здешнего рассвета, не считая того случае, когда он с полуночи до шести утра ловил банду наркоторговцев. Но в то утро ему было не до любований красотой пейзажа.

Стоило ярко-красному диску показаться вдалеке, как он понял: это того стоило. Каждый закат — особенное событие. Большинство людей восхищаются им, разглядывая фотографии и открытки, но в реальной жизни мало по-настоящему прекрасных закатов, не пропущенных сквозь линзу профессионального фотоаппарата и компьютерный редактор. Этот был один из них. Адаму хотелось, чтобы у него в руках сейчас был фотоаппарат. Такие мгновения хочется запомнить на всю жизнь, чтобы потом снова и снова возвращаться и переглядывать их, как слайды.

И сейчас все казалось естественным: и крыша, и холод, и старик в грязной поношенной одежде с флягой в руках. Это тоже было частью картинки.

Поднявшись, Адам подошел к перилам, легко перемахнув через них, оказавшись на парапете. Высота здесь была приличная, но упасть он не боялся. Странно, но старик ничего не сказал ему насчет этого, даже не приняв за самоубийцу и не принявшись кричать на всю улицу.

Простояв там какое-то время, Адам попрощался со стариком и собрался уже уходить, когда бомж разлепил глаза и совершенно серьезно сказал:

— А ты все-таки подумай над другим решением своей проблемы. Может, оно у тебя под носом, а ты не видишь его, а?

— Прощайте, — бросил Адам, уже спускаясь по лестнице вниз.

Эта была одна из самых странных ночей в его жизни. К тому же он не верил в совпадения. 4

— У меня есть задание для вас, — сказал Дэйвон, поочередно посмотрев на каждого стоящего перед ним мутанта. — У нас давно не было подобной ситуации, и она требует немедленных, а главное, решительных действий. В тридцати километрах отсюда замечен источник заражения.

— Какого заражения? — спросил Дин.

Дэйвон устало посмотрел на него:

— Z5905EA. Вирус подчинения.

— Он давно был уничтожен, — не согласилась Лина. — Как только развалилась "AlA"...

— Это мы так думали. Первый зараженный был несколько дней назад в Торне.

— Но ведь это не наша территория. Пусть люди сами разбираются с этим. Мы больше не их слуги.

— Именно нам придется разбираться с этим, иначе зараза заполонит все города в считанные недели. В Новом уже ввели чрезвычайное положение. Правительству пока удается сдерживать СМИ, но долго они не продержаться. Если мы не вмешаемся, грозит новая революция.

— Что предприняло руководство Торна? — спросил Адам.

Дэйвон покачал головой:

— Нам неизвестно, что там происходит. Туда и в обычное время не просто попасть, а теперь Новый и остальные города закрыли свои двери перед беженцами. Люди в панике бегут из Торна, но им нигде не соглашаются дать приют. Единственное, что мы можем сделать, — проникнуть в Торн и оценить ситуацию. Если заражены хотя бы сорок процентов жителей, проще уничтожить город. Если их меньше, можно попробовать провести зачистку. Надеюсь, вы знакомы с симптомами?

Пятеро мутантов обменялись смущенными улыбками.

— Инкубационный период длится около трех суток. Первые симптомы — сильная головная боль, частые носовые кровотечения и общая слабость. Затем развивается зоб. Уже к концу четвертого дня начинается процесс мутации. На пятый день человек превращается в кровожадного зомби, — по памяти процитировал Адам.

Дэйвон кивнул:

— А еще на третий день они становятся ужасно послушными и выполняют все, что им говорят.

Лина громко хмыкнула, скривившись.

— Представьте, чтобы было бы с нами, если бы у этого вируса не обнаружилось побочных эффектов: шесть миллиардов послушных овец.

— У вас еще будет время для разговоров. Дорога в Торн займет два дня. Туда отправитесь только вы шестеро. Больше никто не должен знать ни о нашем разговоре, ни о том, куда вы направляетесь. Можете уже собирать вещи.

* * *

Им не пришлось ехать первым классом. Выбраться из города было несложно, несмотря на утроенный наряд полиции и несколько десятков пограничников. Очутившись в лесу, они бегом преодолели три километра и на ближайшей станции сели на поезд. Точнее забрались в товарняк, перевозивший уголь и животных с одной фермы на другую. Старые раздолбанные вагоны носило из стороны в сторону, а пахло от них грязными животными. Проводники расположились в одном вагоне, не скрываясь, раздвинув двери. Перед ними предстала унылая картина нескончаемых полей и старых фабрик.

Адам разлегся на старой соломе, сбив ее под собой, и просто смотрел на небо, стараясь ни о чем не думать. Мерный стук колес помогал ему расслабиться. Дрейк устроился рядом, собрав себе пучок соломы побольше. За три часа пути они не обменялись ни словом. Дин и Веймер были часовыми, а Лина и Кайл о чем-то негромко разговаривали в противоположном углу вагона. Лина сидела, подперев руками голову, и то и дело зевала. Дорога предстояла долгая и утомительная. Товарняк делал остановку каждые три часа, подходя к одинаковым захолустным станциям. Этого времени едва хватало для машиниста, чтобы сходить в уборную или выпить стакан крепкого кофе. В полночь его сменит другой машинист, и товарняк пойдет дальше, больше не останавливаясь.

Во времена "AlA" все поезда управлялись компьютерами, но после ее обвала вновь вернулись к живым людям, так как им надо было где-то работать. Множество новых разработок ушли в прошлое, новые решения остались существовать только на бумаге. Это был огромный скачок назад, что было еще не так страшно, как то, что за все эти годы мировое сообщество так и не сделало ни одного, пусть крошечного шага вперед. Общество жило на руинах прошлого мира, а то, что должно было стать только временной мерой, превратилось в неизбежное настоящее, и, возможно, даже будущее.

— Ты уже видел ее? — неожиданно для самого себя спросил Адам, поймав себя на том, что сказал это слишком громко. Но остальные Проводники, казалось, не обратили на это никакого внимания.

— Что? — переспросил Дрейк, разлепив глаза.

— Ты видел ее после того, как стал одним из нас? — с досадой повторил Адам, уже жалея, что вообще затронул эту тему. Ему нелегко было в этом себе признаться, но ему не нравилось то, что Дрейк пришел сюда ради нее. А особенно то, что они были напарниками. Думать об этом тоже не хотелось, ведь иначе тут бы всплыла на поверхность причина — она была нужна ему. Он знал это так же точно, как и то, что он сам был нужен ей. В этом не было ничего особенного — девушки всегда замечали Адама, но ему было приятно ее внимание. Было приятно вспоминать бал, когда он при ней целовал Элис, доставляло удовольствия выражения ее лица. Ее ревность была ощутима на вкус.

И так было постоянно. Их отношения были чем-то средним между равнодушием и одержимостью. В одно мгновение она была совершенно безразлична ему, а в другое он был готов отдать за нее жизнь. Сама мысль, что нужно делить ее с кем-то, казалось ему кощунственной.

Особенно делить с Дрейком.

Но Риа ничего не чувствует к Дрейку, убеждал он себя. Ничего, кроме признательности.

Интересно, к Адаму она чувствует то же, что и он к ней? Смесь раздражения и желания? Или, может, что-то другое?

— Нет.

Адам удивленно посмотрел на брата:

— Нет? Ты проделал весь этот путь, чтобы забрать ее, прошло уже два дня, а ты до сих пор не виделся с ней. Или вовсе не она привела тебя сюда?

— Я не знаю, что скажу ей при встрече, — ответил Дрейк, избегая его взгляда. — Она бы не обрадовалась, увидев меня здесь.

— В таком случае тебе вообще не стоило приходить.

Под стук колес так хорошо засыпается. Адам широко зевнул и в изнеможении закрыл глаза — сказывалась вчерашняя бессонная ночь. Перед тем как окончательно уснуть, он увидел перед собой самую красивую девушку, которую ему доводилось видеть в жизни. Его сердце забилось быстрее, а внутри разлилось мягкое ощущение покоя и какой-то светлой радости. Он даже вытянул руку вперед, словно мог прикоснуться к ее лицу, но призрак развеялся еще до этого. Адам резко зажмурился, и под веками все стало сначала оранжевым, а затем красным. Видеть ее, пусть только в мечтах, было больно. Все, что он делал в ближайшее время, только отдаляло его от нее. Теперь он был недостоин ее. Его руки были по локоть в крови. Он бы не смел прикоснуться к ней, даже если бы она была рядом. И в то же время это было все, о чем он мог сейчас думать — о ней. Пусть они никогда не будут вместе.