Весь мир у ног

— Мама! — Дочка восторженно закатила глаза. — Он просто предел мечтаний! Ужасно нравится! Да я млею, когда он просто со мной разговаривает. И как смотрит! Я когда его увидела, сразу почувствовала что-то такое родное-преродное. Мое-мое, понимаешь? Меня к нему притянуло, как магнитом, сразу. Как удар — вот оно! Любовь с первого взгляда. Я и не знала, что такое бывает, я как будто только его ждала — всегда. А он, представь, подошел ко мне у деканата и сразу говорит: 'О прекрасная незнакомка, вы — любовь всей моей жизни!' — Маруська засмеялась счастливо. — И так, знаешь, говорит это, что я понимаю: это всерьез, а не то, чтобы прикалывался или по дури. А и правда — Любовь Всей Жизни! И прямо тепло стало на сердце, оно к нему как будто потянулось само.

— Да... — Я представила эту картину и покачала головой. В рассказах Тиа все выглядело весьма романтично, а вот в описании Маруськи — немного пугало. — А потом? Ты что же, сразу бросилась в объятия незнакомого мужчины?

— Ну, понимаешь, — чуть погрустнела моя девочка, — мне было немного не до романов. Леша этот дурацкий, потом мы тебя искали, и мне как раз только что сказали, что, наверное, и не найдем. — Она всхлипнула, бросила Тиа какую-то безделушку, которую крутила в руках, и снова обняла меня. — Так что, в общем, я сказала что-то вроде 'да-да, это очень интересно, но у меня дела', и что пусть подойдет попозже, через полгодика. — Слезы часто закапали на мою шею.

— Все хорошо, мое солнышко, все хорошо, — погладила я ее по пушистым волосам. — Видишь, какая красивая у тебя получается сказка, с взаправдашними чудесами. И я чудом нашлась, и принц прекрасный...

— Ага! — Маруська утерла слезы и солнечно улыбнулась, будто и не плакала. — А Шорр говорит, мол, чудесно, у него тоже есть важное дело, ему очень надо найти Марусю Степнову, она должна быть где-то здесь. И когда мы разобрались, что она это я — раз! — и выдал мне твое письмо.

— И что?

Я любовалась ею, до чего ладная и красивая у меня получилась девочка, и откуда что взялось. Забавно, что вовсе не похожа на своего отца, вот уж кто красавец был. Скорее, в меня пошла — такие же голубовато-серые глаза, каштановые волосы, форма бровей. Но как-то оно так в ней соединяется, что получается она не просто миловидной девчушкой, какой я была в ее годы, а настоящей красавицей.

— Ну, что я... Я — реветь, — рассмеялась Маруська. — Потом Леша этот притащился, как Шорра увидел, так сразу на него с кулаками бросился. Шорр ему накостылял как следует, меня сгреб в охапку, посадил в машину. Мы долго-долго ехали и все разговаривали. Привез в какой-то лес дремучий, я даже испугалась немножко. Но тут он что-то такое странное сделал, и посреди леса прозрачный огонек загорелся, как дверь. Мы туда вошли, и оказались здесь. И я сразу побежала к тебе! Мы, драконы — очень оперативные существа, знаешь ли! — с гордостью задрала она свой точеный носик.

— Надо же, нахваталась от Шорра эрр РРалловских поговорок, — улыбнулась я. А как быстро она приняла свою драконью природу как факт, я все не могу поверить...

— Шорр ужасно красивый, правда? — продолжала трещать Маруська. — И он совсем молодой по драконьим меркам, а такой умный, мы с ним о многом успели поговорить.

Моя девочка, проведя по волосам гребешком Тиа, преобразилась — волосы легли ровными волнами и как будто засветились изнутри. А вот мою шевелюру не брала эта эльфийская магия, волосы так и торчали в разные стороны. Гаррет, помнится, объяснил это тем, что мой организм магию, по сути, отторгает, вот магические амулеты и работают на мне вкривь и вкось. Слава богу, у Маруськи с магией, видимо, все в порядке, раз гребешок работает. Может, и с остальным будет так же, затеплилась во мне робкая надежда.

— Красивый, ага. А что до ума, Шорр, между прочим, старше меня, хотя по нему и не скажешь, — мрачно заметила я, глядя на себя в зеркало. Не зря Гаррет обзывает меня воробьем. Воробей и есть — маленький, взъерошенный, серенький и с синяками под глазами.

— Да ладно тебе, мам, — отмахнулась Маруська, поглощенная радостными мыслями, — для драконов и пятьдесят лет — не разница. Например, маме Шорра было почти пятьсот, когда она обрела ньеса Гаррета. Шорр говорил, ее называли 'блистательная Шша', и она тогда считалась самой красивой драконессой Тассина.

— Интересно как! Надеюсь, она с тобой-то приедет познакомиться. Крайне любопытно будет на нее посмотреть, я ни разу не видела местных драконесс. Гаррет держит меня взаперти, — пожаловалась я.

— Мам, ты что, она же умерла давно, Шорр сказал, почти четыреста лет назад! — Маруська всплеснула руками. — Ньес Гаррет не сказал тебе? Погибла. Шорр говорит, его отец очень переживает до сих пор, там что-то очень мрачное. Тем более, что новой алайи ему тоже не удалось найти, сначала долго не было, потом, вроде, был зов, он ездил за ней на Землю, но вернулся один...

— Новая алайя? — удивилась я. — Так бывает?

— Ну да! — Маруська рассеянно ковырялась в баночках Тиа, что-то там вынюхивая. — Обычно лет через двадцать после смерти прежней алайи, если такое случается, дракону полагается новая. Иногда гораздо позже; ньес Гаррет второй зов ждал три с лишним сотни лет. Вообще, это типа закон мира, он редко не выполняется. Ой, а это что? — с любопытством показала она мне что-то голубоватое с блестками.

— Ммм... кажется, это такая помада. Если я не ошибаюсь, оно впитается в губы без следа, и они станут красивого цвета и в тон одежде, — напрягла я память. — И что с новой алайей?

— Ой, улёт! — Я не ошиблась, и Маруська, мазнув загадочной субстанцией по губам, еще больше похорошела. — Ну вот, не нашел. Это, кстати, считается у драконов ужасно плохим знаком, если алайя не находится. Что-то вроде признака вредной кармы — если дракону не везет в любви, значит, он неправильно живет. Хуже только, если его алайя найдется, но его не признает и не сможет полюбить, это совсем труба. Из-за всех этих несчастий ньес Гаррет и уехал сюда, хотя был крупной шишкой в себя в горах. И самый молодой дракон в их драконьем Совете за всю историю Тассина, и крутой герой...

Да-а, Маруська за пару дней знакомства с Шорром успела выяснить куда больше о Гаррете, чем я за почти два месяца знакомства с самим Гарретом. Разговорчивый юноша, учтем.

От мыслей об использовании 'находки для шпиона' в личных разведывательных целях меня отвлекло появление драконов. Маруська тут же прильнула к Шорру, да и тот заметно повеселел и приосанился, когда сжал в руке ее ладошку. Красивая пара. Вот только как-то все неожиданно, быстро и сумбурно... А может, так и надо? Она совсем не такая, как я, может, ей и не достанется моих шишек, не придется отращивать броню и залечивать раны? Может, и есть толика правды во всех этих сказках — главное, попадать в них в правильном возрасте, не тянуть с этим делом. Впрочем, грех мне жаловаться, у меня теперь тоже все хорошо.

Гаррет выглядел очень довольным.

— Нессы, давайте присядем, я вам расскажу, как все будет — и в плане обряда, и в плане вашей дальнейшей жизни. — Гаррет усмехнулся. — В первую очередь мы проведем обряд для нессы Марруси. Я бы дал вам осмотреться, барышня, но так оно спокойнее, а луны как раз стоят высоко, так что полетите прямо сегодня.

Маруська закивала, видимо, Шорр и об этом успел ей рассказать. Я почувствовала, что злюсь на Гаррета — мог бы и меня просветить, между прочим. Он правильно истолковал мои неласковые взгляды и пояснил:

— Первый обряд, скрепляющий алайи, которые обретают друг друга, — совместный полет. Шорр в своем драконьем облике отнесет нессу Маррусю к священному озеру, искупает в своей ауре. Завтра они вернутся, и аура Шорра оставит отпечаток в ауре его невесты. Магическая связь усиливается при определенном положении лун. Ну, и полагается что-нибудь ей подарить. Шорр, не забудь!

— Да, папа. — Шорр не слушал, он косился на Маруську с неприкрытым обожанием, не особенно замечая все остальное. Надеюсь, все, что рассказывали мне Тиа и Грашх, соответствует действительности, и алайя — это действительно союз на всю жизнь... Так, гнать, гнать непрошенные мрачные мысли!

— Теперь понятно, откуда взялись сказки о драконах, похищающих принцесс. — Я чуть улыбнулась, сообразив. — Ну надо же, даже в этом нашлось рациональное зерно! А с нашей стороны требуется какая-нибудь подготовка к обряду?

— О, да вы этнограф, несса Сашша! — развеселился Гаррет. — Нет, подготовки не нужно. Драконы не любят вычурных ритуалов, главное — это то, что происходит в сердце и душе. В общем, до вечера отдыхайте, Шорра я пока забираю. Юная несса желает осмотреть свои покои или останется с... мамой? — поинтересовался он, чуть поморщившись.

Я ухмыльнулась. Ох уж мне эти предрассудки, везде они есть, даже у старых и вроде бы мудрых драконов. Хотя какое ему дело, в каком возрасте я родила — я ж ему не дочь.

— С мамой, конечно! — Маруська отцепилась от Шорра и вцепилась в меня. Маленькая она еще, тоскливо подумалось мне, какие ей алайи. С другой стороны, приведи она Шорра знакомиться там, на Земле, он совершенно не вызвал бы у меня возражений. Правда, и до брака они бы с такой скоростью не докатились...

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как драконы ушли. Мы с моей девочкой быстренько перекусили и в обнимку завалились на постель. От избытка переживаний обеих клонило в сон.

Проснулась я к вечеру — за окном догорал закат. Маруська посапывала рядом, трогательно подложив ладошку под щеку, совсем как в детстве. Рыжая пушистая прядка свесилась ей на лицо и, видимо, щекотала нос — моя дочь смешно морщилась. Кто-то накрыл нас тонким пледом. Гаррет? На столике рядом с кроватью горела высокая витая свеча, а из гостиной доносились негромкие голоса.

— Ты ей так и не сказал? Ну, ты даешь, отец! — Это Шорр.

— На бедную девочку и так столько всего свалилось. — Гаррет помолчал. — Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

— Скажешь тоже! Эта 'бедная девочка' смотрит как эмиссар повелителя орков, если не хлеще. У меня душа в пятки ушла сегодня, как она глянула.

— Ну, нужно же ей было рассмотреть алайю дочери, — оправдал меня Гаррет. — У них земное воспитание и мировоззрение, учитывай это с нессой Маррусей.

Пожалуй, дракон слегка преувеличивал, утверждая, что сорок-пятьдесят лет — это глубокое детство. Скорее, все-таки, подростковый возраст. А некоторые подростки здесь довольно нахальные.

— Что это такое вы скрываете от меня, ньес Гаррет? — хриплым со сна шепотом вопросила я темноту. В гостиной, судя по звуку, подпрыгнули, кто-то закашлялся, кто-то захихикал. — А вам, ньес Шорр, я бы не советовала хихикать над будущей тещей, это вредно для здоровья, — добавила я и с удовлетворением услышала, что поперхнулись оба.

— Давайте отпустим молодежь, несса Сашша, — с легкой улыбкой произнес Гаррет, подходя к кровати и помогая мне подняться. — Я бы хотел с вами поговорить. С детьми все ясно, а нам нужно подумать и о вашем будущем.

— Мы уже уходим, — с радостным облегчением заявил Шорр. Он подскочил к кровати, подхватил на руки сонную Маруську и... сиганул в окно.

— Боже! — Я рванулась следом, но не рассчитала сил и рухнула, задыхаясь, на руки вовремя подоспевшего Гаррета. Когда мы добрались до окна, то увидели только смазанную тень, мелькнувшую над горой.

— Вот бестолковый пижон! — в сердцах выругался Гаррет. — Ну, какая ему алайя, у него же ветер в голове! Ни поесть не взял, ни одеял теплых, ни штанов запасных. Будет теперь всю ночь в драконьем облике сидеть, греть алайю свою, шалопай! Все-таки правы были наши предки, не дозволяя алайям первого полета до семидесяти лет.

— А почему сейчас все происходит так рано, ньес Гаррет? — подала голос я. — Наши дети так молоды, действительно, не слишком ли поспешен их союз?

— Вам ли говорить, несса? Вы были ровесницей нессы Марруси, когда у вас родился ребенок, — рассерженно покачал головой Гаррет. — Ваша поспешность, возможно, стоила вам магии, и еще неизвестно, справимся ли мы с ее последствиями. — Его голос дрогнул. — Драконы без магии живут немногим больше людей.

— Я никогда не собиралась жить слишком долго, — легкомысленно пожала плечами я. — И с рождением ребенка я, по людским меркам, была не так уж и поспешна. Взгляните на них, — я улыбнулась, — разве это не счастье для родителей, когда дети находят друг друга? — Гаррет подавленно молчал. Я рассердилась и возмущенно закончила:

— Ньес, поставьте меня, пожалуйста, на пол! Что вы все время таскаете меня на руках, как ребенка, в конце концов?

— Вы и есть ребенок! — Гаррет аккуратно усадил меня на кровать и взъерошил мои волосы. — Маленький ребенок. Вы младше Шорра на полтора десятка лет, если вам интересно. А он, сами видели — сущий младенец!

— Не передергивайте, ньес, я уже прикинула: если проводить параллели с человеческим возрастом, то Шорр, скорее, подросток, чем совсем уж ребенок. А я так вообще, особенный случай.

— Вас не проведешь, — усмехнулся Гаррет, снова протягивая руку к моим волосам. Я сердито отдернула голову, Гаррет покачал укоризненно головой, но руку убрал.

— Интересно, а почему драконы взрослеют настолько медленнее людей? — задумчиво проговорила я. — И почему я, хотя и дракон, взрослела с человеческой скоростью? Я же не отставала в развитии от человеческих сверстников...

— Я думаю, дело в магии и объеме сознания. — Гаррет пожал плечами. — Человеческому ребенку нужно освоить тело, после чего идет психологическое взросление. Юным драконам нужно еще обуздать свою магию. Представьте, что у вас каждый день отрастает новая конечность, меняется баланс тела и нужно снова и снова привыкать к обычным действиям. Работа с магией отвлекает на себя все ресурсы. Вот и получается, что зрелости, эквивалентной человеческим тридцати — тридцати пяти годам мы достигаем хорошо если к тремстам. Впрочем, как только мы разберемся с вашей магией, вы тоже перестанете взрослеть — все силы уйдут на работу с новыми способностями.

— Что же вы женитесь так рано, — ворчливо заметила я, — к чему это? Нет бы с магией разобрались!

— Чем раньше юный дракон обретает своего старшего алайю, тем глубже их союз. Что касается собственно полетов, это довольно недавняя традиция и, уверяю вас, она оправдана. — Дракон внимательно посмотрел на меня и насмешливо прищурился. — А давайте, о умудренная жизнью несса, вы сейчас выпьете теплого молока, и мы поговорим о разных вещах, которые, уверен, вы найдете весьма любопытными, — вкрадчиво сказал он, заговорщицки понизив голос. — Согласны? Впрочем, что я спрашиваю, по моим наблюдениям, любопытство — это восемьдесят процентов вашей натуры, так что вы обязательно согласитесь.

— Да, согласна, — с достоинством ответила я, не обращая внимания на его подначки. Тоже мне, открыл Америку, я с детства знаю, что любопытство — это мое основное достоинство!

Глава 6. Драконье зрение

Мы поднялись на террасу, — Гаррет вдруг расщедрился и позволил мне доковылять до нее самой.

— Думаю, вы окрепли достаточно, чтобы переходить к следующему этапу, Сашша, — сказал он. — Теперь к вашим занятиям мы добавим физкультуру. Будете много гулять, начнете упражняться с клинком. — Я поморщилась, и Гаррет поспешил подсластить пилюлю.