Она опять надавила на горло Макса и парень вскрикнул, глаза в удивлении раскрылись еще шире, и следующие свои слова он почти прохрипел:
-Ненормальная, слезь с меня, сучка, тебя никто не тронет.
-Дай слово! — не успокаивалась девушка.
Камила не сводила глаз с ножа и его окровавленного горла и уже чувствовала, как начинают предательски трястись руки, на глазах наворачиваются слезы, и вот уже она с трудом сдерживает истерику. "Нельзя показывать ему слабость, он должен верить, что я могу убить, должен!"
-Даю слово, что ни я, ни кто-либо из моих друзей тебя не тронет! — все тем же охрипшим голосом говорит он. А во взгляде смешались злость, страх и боль.
-Вы его слышали, — кричит она в сторону.
-Слышали, отвали уже от него, психованная! — недовольно сплюнул Рем, пряча напряженный взгляд под капюшоном.
Камила горько усмехнулась, осторожно поднялась на ноги и, не отводя взгляда от парней, попятилась в сторону приюта. Руки сжимали окровавленный нож, а она все еще боялась повернуться к ним спиной. Убедившись, в том, что ее оставили в покое, девушка перешла на бег.
Дождь усилился и словно хлестал по лицу, слезы ручьями лились из глаз и Камила уже с трудом разбирала дорогу. Не выдержав, она свернула в темный угол, сползла по стеночке и горько разрыдалась, давая волю своим чувствам.
"Что со мной? Я ведь, правда, могла его убить!" С отвращением Камила смотрела на собственные руки, напрасно силясь унять предательскую дрожь, нож валялся в стороне, и она уставилась на него, как на кобру, готовую враз оттяпать полруки.
Когда дождь, наконец-то стал затихать, Камила полностью пришла в себя, поднялась с земли, спрятала в левом рукаве свое скромное оружие и на негнущихся ногах пошла в приют, старательно расправляя плечи, не обращая внимания на холод, дрожь, ломоту в теле и подступающий кашель. Никто не должен знать, что она сорвалась и плакала в углу, как побитый котенок, пусть даже и одежда ее была мокрой, грязной и местами изодранной, никто не увидит боли и отчаяния в этих глазах.
ГЛАВА 10
ПРОШЛО ЕЩЕ 4 ГОДА
-Эй, Камила, ты в город? — робко улыбаясь, проговорила Нелли.
-Да, Нел, как и всегда, что тебе нужно? — холодно ответила девушка, тем не менее остановившись и внимательно взглянув в глаза соседке по комнате.
-Я просто...— Нелли запнулась, — Хотела попросить тебя купить мне кое-что: голова опять болит, и сил никаких нет терпеть. Она посмотрела на Камилу уставшими и больными глаза.
-Хорошо, напиши название отвара, я куплю! — нехотя согласилась девушка.
Нелли дрожащей рукой протянула ей маленький клочок бумаги с названием лекарства. Камила молча взяла его и направилась к выходу.
— Спасибо, — тихо послышалось за спиной.
С некоторых пор Нелли стала единственным человеком в приюте, которого девушка-одиночка иногда подпускала к себе и даже могла откликнуться на вот такие вот просьбы. А началось это два года назад, когда Камила еще не была официанткой и не пела по выходным в своем трактирчике. В те времена она уходила засветло, а возвращалась затемно, изнуренная тяжелой работой, так как ради денег часто брала по две смены.
Камила не стремилась рассказать всем о своей профессии, а домыслы были самые разнообразные. Однажды Лика решила подшутить по поводу того, куда так часто пропадает "эта крашеная ведьма". В тот день бывшая пассия Макса не только поливала ее грязью, брезгливо сморщив нос, но и демонстративно стянула с кровати Камилы постельное белье, швырнув его на пол и заявив, что не желает спать в одной комнате с дешевой подстилкой — это был как раз один из вариантов предполагаемой профессии. Девушка валилась с ног от усталости и была не в настроении лезть в бой и потому лишь вяло отбивалась на словах. И когда Лика, вконец оборзев, решила вытолкать ее из собственной комнаты, трусливая и всегда молчаливая в компании этой "королевы" Нелли вдруг вскочила с кровати и попыталась заступиться.
"Да что ты знаешь, злая сука", — прокричала она. "Посмотри лучше на себя: у тебя пальцев рук и ног не хватит, чтобы пересчитать всех упырей, с которыми ты наставляла рога своему Максику!"
Обе спорщицы буквально застыли в немом шоке, округлив глаза и уставившись на взбесившуюся Нелли.
И когда разъяренная Лика уже было собралась порвать в клочья свою зарвавшуюся шестерку, Камила тоже вышла из ступора, и врезала по лицу своей обидчице, так что пальцы заломило от боли, а несчастная жертва с визгом схватилась за нос и осела на пол.
"Тронете ее — урою!", — прожигая взглядом еще двух представительниц свиты Лики, пригрозила Камила.
"А ты, — она перевела не менее грозный взгляд на теперь уже испуганную и притихшую Нелли, — не смей лезть больше в мои разборки!"
"Я просто хотела...", — начала мямлить в свое оправдание девушка.
"Знаю я, что ты хотела!" — прорычала Камила и принялась приводить в порядок свою пастель, не обращая внимание на хнычущую Лику и проклятия, которыми ее осыпала пострадавшая.
"Да он, прибьет тебя, ведьма!" — донеслась до ее ушей угроза.
"Кто? Твой Мишка? Он сам меня боится! Все, нет здесь больше твоего грозного Макса, я даже слышала в городе, что его схватили и судить будут — за разбой, кажется!" — насмехалась Камила, ничуть не испугавшись нового ухажора Лики. Миха, как все вокруг его звали, был высоким блондином со смазливым почти детским личиком и совершенно покладистым нравом, Лика сама играла им, как котенком и уж никак не наоборот.
Больше ее в тот вечер не трогали. Девочки увели скулящую подругу в уборную, чтобы смыть кровь и оставили Камилу в покое. Она тем временем закончила приводить в порядок постель и, переодевшись в ночную сорочку, нырнула под одеяло, чтобы вытянуть уставшие конечности, расслабиться и немного забыться в блаженной неге.
"Подумать только — эта соплячка решила вступиться за меня! Зачем ей это?" — недоумевала про себя девушка. Нелли сама частенько пропадала в городе и нередко возвращалась подвыпившей, уставшей, растрепанной — все знали о том, что она торгует своим телом и иногда даже пользовались слабостью девчонки.
Камила видела, когда это все началось: сначала по глупости и со злости из-за несчастной неразделенной любви, закончившейся предательством. Нел была симпатичным подростком, в тот день она впервые сбежала, впервые напилась и впервые... Мда, Камиле даже думать об этом было противно. А потом девчонку словно затянуло в эту черную мерзкую бездну, и со временем она уже не могла это остановить и тупо смирилась, даже не сопротивляясь тому, что происходит вокруг. Все чаще Нелли заливала свои беды дешевым вином, словно так от этого можно отмыться...
Камиле не было ее жаль, она всегда была уверена в том, что человек сам направляет свою жизнь в том или ином направлении. Но после этого поступка она взяла девчонку под свою защиту. Нет, она не могла с ней сдружиться в принципе, так как не понимала ее и часто глушила в себе отвращение к девчонке, но она могла защитить ее от этой грязи и дать тем самым второй шанс. И как ни странно— это помогло. Нелли все поняла. Она не набивалась Камиле в подруги и была молча благодарна ей за все
После ухода из приюта совершеннолетней компашки Макса, Камилле больше некого было бояться, она могла стать лидером, но предпочитала остаться немым изгоем, изредка вставляющим свое резкое словечко в защиту слабой дурехи.
Последнее время с Нел что-то творилось: она похудела, стала хандрить, появился мерзкий кашель и головные боли. Камила была уверена, что это все отголоски ее разгульного прошлого и лишь грустно хмыкала, когда та просила ее купить что-нибудь обезболивающее. Иногда она давала ей деньги, но чаще Камила покупала на свои опять же из-за непонятной жалости.
Уверенной, летящей походкой Камила поспешила на теперь уже полюбившуюся работу, чтобы успеть заскочить к местному травнику. "Подумать только, моя первая любовь — работа!" — улыбаясь солнцу, подумала девушка.
Первые два года дались тяжело: она вкалывала по полной, отмывала полы, посуду, выносила мусор и протирала пыль на всех поверхностях, постоянно перерабатывая, чтобы потом припрятать в укромном местечке в старых руинах на окраине города свое сокровище. В приют она с деньгами возвращаться не рисковала, только мелочь, которую потерять не так страшно.
Все это время она, как и всегда не заводила ни с кем в коллективе дружбы: так было и привычно и спокойно. Упрямец Глен, которого не менее упрямая девушка продолжала называть Эрни не прекращал попытки сблизиться с ней. Осознав, что с Камилой сила его внеземного обаяния не действует, он стал набиваться в друзья и часто получал тумаков за излишнюю назойливость и выслушивал нелицеприятные речи в свой адрес о себе, своей родне, своей распутной жизни и пожеланиями счастливого пути по самым различным адресам: что-что, а словарный запас у детей из приюта был богатый.
И вот однажды, ровно два года назад, он снова решил сменить тактику: так он надавил на кеталу Агнессию и она, скрепя сердцем, доверила девушке смену в качестве официантки, и девушка с легкостью и даже триумфом с этим справилась. Затем стал упрашивать ее сыграть что-нибудь на гитаре, и Камила не устояла перед таким соблазном, да и времени свободного теперь было чуточку больше, а потом он уговорил ее спеть... Так она стала по выходным выступать, и заработки значительно возросли, особенно когда она исполняла свои собственные песни. Увы, несмотря ни на что Глен не смог набиться ни в друзья, ни в любовники и после этого, но девушка относилась к нему уже более снисходительно: улыбалась на некоторые шутки и даже обедала за одним столиком.
— Эй, Кэм, ты опаздываешь сегодня, совсем зазвездилась, дорогуша! — послышался наигранно строгий голос Глена.
-Да ладно вам, товарищ комендант ее величества, совсем немного ведь! — улыбнулась уголками губ девушка.
-С тебя сегодня новая песня — ты обещала! — напомнил Глен, у краткой любуясь строптивой красавицей. Он долго горевал после ее дурацкой выходки с волосами и корил девушку за неоправданную жестокость к природной красоте, но со временем смирился с этим, потому что красоту этой девушки не испортили бы, наверное, даже синие или зеленые волосы.
-А я помню,Эр! Сейчас переговорю с Селзом и Артом, а то они не всегда врубают, что именно я от них хочу услышать, — недовольно проворчала в ответ юная певица.
— Это просто ты не врубаешь, красавица, что именно они хотели бы от тебя услышать, да и не только услышать, — изображая ревность, сказал Глен.
Камила недовольно фыркнула и пошагала в гардеробную, чтобы по обыкновению переодеться в свое концертное платье красного цвета. И уже оттуда поспешила к музыкантам, чтобы познакомить их со своим новым творением.
Девушка с грустью взяла гитару, поглаживая гладкую поверхность инструмента, осторожно тронула струны, стараясь запомнить свои ощущения и звуки.
"Сегодня я с тобой прощаюсь, милая" — мысленно прошептала она. Музыканты, как обычно, больше глазели на нее, чем слушали. Но сегодня она не злилась, она пока не решалась сказать никому, что уходит, потому как не хотела никого расстраивать или, наоборот, увидеть безразличие в глазах, здесь она привыкла ко всем, никто уже давно не задирал ее и не пытался обидеть, раздражали своей назойливостью и порой похотливыми взглядами, но с этим она давно смирилась и воспринимала спокойнее.
-Здравствуй, Камила! — как всегда серьезно и в то же время добродушно произнес своим тяжелым гулким голосом Иван. Девушка подняла на него глаза и с трудом сдержала печальный вздох: о расставании с ним она будет жалеть больше всего.
-И тебе не хворать, Ван, — грустно улыбнулась ему.
Парень на секунду замер: девушка никогда ему не улыбалась, она, вообще казалась странной и на редкость для ее внешности хладнокровной, у них были исключительно деловые отношения. Камила платила ему, он же избавлял ее во время концертов от назойливых поклонников, а после работы на темном задворье давал уроки уличного боя, как и просила девушка: не жалея, не поддаваясь и не уступая. Она улыбнулась ему, как старому другу, и парень почувствовал, что неспроста девушка грустит и снова прячет душу за густыми ресницами.
-Сегодня тренируемся? — сдерживая свой громкий и грубоватый голос, проговорил он.
-Обязательно! — тут же кивнула девушка и снова опустила взгляд к струнам. Камила уважала его уже за то, что он всегда делал то, о чем она его просила, никогда не подшучивал и не пускал на нее слюни. Но взгляд его иногда был таким глубоким, что ей казалось, будто он может прочитать ее мысли, поэтому она часто отворачивалась от него, потому как доверять людям так и не научилась.
Через полчаса половина ламп в зале была погашена, и помещение окутывал мягкий полумрак. Зал был заполнен посетителями до отказа, кругом сновали официанты, заинтересованные взгляды то и дело обращались к сцене, на которой уже были установлены инструменты, и музыканты с мрачными минами смотрели по сторонам, придерживаясь мистической атмосфере заведения. Все ждали появления солиста.
Глен вышел на сцену, улыбнулся плотоядной улыбкой, сканируя взглядом всех присутствующих дам, раздался гром аплодисментов.
-О нет, дорогие мои, сегодня мы с вами будем наслаждаться голосом юной опасной и, что не менее важно, прекрасной особы. Встречайте очаровательную Келли! — радостно провозгласил он. Келли — это псевдоним, выдуманный Гленом для Камилы, так как девушка категорически отказывалась сообщать кому бы то ни было свое настоящее имя, а объявлять о ее выступлениях как-то нужно было. С тех пор в стенах этого заведения посетители знали ее, как загадочную Келли Дэйт. Дамы разочарованно вздохнули, а мужчины оторвались от еды, некоторые засвистели, когда на сцене появилась стройная высокая девушка в облегающем красном платье с маленькими рожками в длинных черных волосах.
-Мог бы и с меньшим пафосом объявить, — недовольно шепнула девушка. Она натянула на лицо загадочную хищную улыбку, взяла гитару и пару раз просто приласкала струны, наслаждаясь звуком.
-Келли, Келли, зажигай, детка! — послышались отовсюду возбужденные голоса мужчин.
Иван тут же сделал несколько шагов к сцене, чтобы контролировать возбужденную публику, а иногда опасными были даже ревнивые дамочки, которые после нескольких стаканов с горячительными напитками начинали ревновать своих мужчин к симпатичной певице.
Девушка посмотрела на собравшихся затуманенным и ласковым взглядом, снова улыбнулась, прикрыла глаза, а затем словно гром обрушилась музыка сильными и резкими аккордами, которые постепенно смягчались и стихали, уступая место необыкновенному, завораживающему голосу певицы:
Мои демоны всегда со мной
Защищают, как никто другой,
От бездумной и слепой любви,
От тоски, что режет на куски.
Мои демоны всегда со мной.
-Эй, приятель, на пути не стой!
Привкус крови на моих губах —
это твой манящий сладкий страх...
Мои демоны живут внутри,
Шепчут ласково слова свои.
Моя совесть проиграла бой,
попрощалась: "Ну и черт с тобой!"
