— Наверное, техники из других миров.
— Похоже, — не отводя глаз от плана, ответил Дербиш.
— А из теории что? — полюбопытствовал Кей.
— Из теории... — задумчиво вглядываясь в план, начал дневной. — Мироведение. Длится все 5 курсов. Мы что все внешние миры изучать будем? — прозвучал риторический вопрос. — Психология и жестика. Общая психология. Женская психология. Мужская психология. Детская психология. Психология и менталитет. Национальная психология. Философия. Теория лжи. Актёрское искусство. Общая теория разведдеятельности. Промышленный шпионаж. О! — внезапно оживился он. — Секс-шпионаж и курсы соблазнения! — Кей заметил, как зажглись его глаза. — Жалко, что не раньше третьего курса, — расстроено прокомментировал он. — Стратегия и тактика. Анализ. Логика. Изобретение переместителя и история Содружества миров. История Бинара. История бинарской разведки. Первая медицинская помощь. Социология...
— Я чувствую себя участником реалити-шоу "Доживи до выпуска", — сострил Кей.
— Кстати, о реальности, — тон Дербиша вдруг резко посерьёзнел. — Уже составляются основные и так называемые запасные списки на отчисление, — Кей весь превратился в слух. — По пятнадцать человек с дневного и ночного потоков, которых отчислят после месяца учёбы и направят в специально оставленные места в Военной Академии, Академии МЧС, Университете жандармерии и других.
— Зачем они делают это?
— Официальная версия — профнепригодность. Но я думаю, таким образом бинарская разведка обеспечивает своих людей в силовых структурах и других местах, — дневной замолчал и пристально посмотрел на ночного. — Ты есть в этих списках, Кей. Я не хочу, чтобы тебя отчислили.
— Тебе-то какое до этого дело? — недоверчиво посмотрел на него Кей.
— Скажем так, ты мне нравишься. И, возможно, я хочу, чтобы ты стал моей близкой кровью.
Кей усмехнулся. Дербиш был последним, кого бы Кей хотел в напарники.
— Я буду работать усердней.
— Дело не только в этом, — покачал головой Дербиш. — Знаешь, какой был главный экзамен на поступление из истории, физподготовки и собеседования?
— Ну...
— Собеседование. Они проверяли, насколько широко ты можешь мыслить и выходить за рамки заданного. Так вот, ты провалил его, Кей. Но, видимо, не до конца, иначе бы тебя вообще не взяли. Похоже, психолог, просматривающий запись, увидел в тебе зачатки нестандартного поведения. За сколько ты подавал документы с прошением о допуске к экзаменам?
— За год.
— А ответили тебе когда?
— Через полгода. А ты?
— За три месяца и мне ответили сразу же.
— Быстро, — с некоторой завистью оценил Кей.
— Открою тебе секрет. Некоторым документы на прошение даже высылать не пришлось. Академия им сама выслала приглашение на экзамены. И люди эти инакомыслящие. Те, кто в будущем, возможно, мог бы стать причиной беспорядков и революций, направляются сюда, так как их расширенное мышление лучше всего помогает при работе с психологией других миров. А ты настоящий бинарец, Кей, и это твоя проблема. Твоё мышление загнано в рамки обычаев и традиций ночных бинарцев. Чтобы остаться здесь, тебе надо научиться мыслить шире и свободнее, — дневной поднялся со стула. — И ещё... На первом этаже Академии вывесили требования к настоящему разведчику: образ, привычки, что должен, что не должен. Рекомендую ознакомиться.
— Я благодарен тебе, — Кей тоже встал, собираясь направиться к списку в холле университета немедля, — и постараюсь отдать долг как можно скорее.
— Не парься! — к Дербишу вернулась его прежняя легкомысленная интонация, хотя последнюю фразу он явно был не рад слышать.
Кей стоял напротив списков и внимательно вчитывался в каждое слово, сравнивая свои достоинства и недостатки. Чтобы остаться здесь, ему необходимо было избавиться ещё от одной привычки — забывать свои вещи. Забывчивость была не лучшим его качеством, и он всегда это знал, но сейчас она стала для него огромной проблемой. Научиться мыслить свободно и избавиться от забывчивости. Он принял решение остаться бинарцем на Бинаре и стать не бинарцем в Академии. И на всё это у него три недели. Кажется, психолог говорил, что они могут обращаться к нему, если что. Кей решительно направился к нему. Он не сдастся и сделает всё возможное и... невозможное, если понадобится. Ночи потянулись за ночами. Кей не высыпался. Ночью он отдавал всё время боевым искусствам, отработкам навыков и приёмов и изучению теоретических дисциплин, а днём, иногда до четырёх часов выполнял специальные тренинги для расширения мышления и решал задачки, данные психологом. Поэтому неудивительно, что в день отчисления, не увидев своё имя в списке, Кей грохнулся в обморок. Врачи констатировали переутомление и недосып и посоветовали отлежаться два дня. Однако уже через день Кей снова вернулся на учёбу. Было где-то полвосьмого вечера. Время начала занятий для ночных и окончания занятий для дневных. Дневное отделение выходило из здания и во дворе было многолюдно. Кей заходил в здание университета через главный вход, когда услышал обрывки разговора позади себя:
— А тебя вообще это не касается, — огрызнулся кто-то и Кей замедлил шаг. — Поступил сюда за папочкины деньги и прикрываешься фамилией мамаши, чтобы никто не узнал, что ты Найоклас? Думаешь, мы тут все слепые?
— Возьми свои слова обратно, — услышал Кей голос ощетинившегося Дербиша и с удивлением обернулся.
— Что, правда глаза колет? — продолжал другой курсант, не собираясь останавливаться. — Смотрите, парни! Этот папенькин сынок ещё и делает вид, что его семья тут не причём! Этот фокус тут не прокатит, Найоклас.
— Я ещё раз повторяю по-хорошему, — угрожающе произнёс Гемини. — Деньги моего отца тут ни при чём. Я сам поступил в Академию.
— И ты думаешь, мы тебе поверим?
— Это правда! — горячо вступился за Дербиша Кей. — Сюда нельзя поступить за деньги!
— Гляньте-ка, кто нарисовался?! Защищаешь своего дружка, Лиарават?
— Не терплю несправедливости, — отрезал Кей. — Уходите отсюда.
— Это вам двоим тут делать нечего.
Кей так и не понял, кто нанёс первый удар, но уже через секунду дрался с одним из обидчиков. Завязалась драка, остановить которую смог только свист одного из преподавателей.
— Это что за безобразие? — услышали они громогласный голос над собой и, замерев, увидели физкультурника. — К куратору немедленно!
— Драки на территории Академии запрещены! — грозно расхаживал рядом с четырьмя студентами, стоящими по стойке смирно, пожилой куратор. — Для этого у вас будет достаточно времени на занятиях. Курсанты Шальке, Новара, Лиарават и Дербиш, кто-нибудь объяснит мне, что произошло? — навис он над ними.
Четверо молодых людей едва заметно переглянулись, договариваясь молчать.
— Лиарават, — обратился куратор к одному из них. — Почему вы подрались? — Шальке с ужасом подумал, что их сейчас выдадут.
— Возникло небольшое недопонимание, — нашёлся Кей.
— Из-за чего? — допытывался куратор.
— Не могу сказать, — ответил Кей, давая понять, что слова больше не скажет. Шальке посмотрел на него с возрастающим уважением.
— Отправить вас в несколько нарядов вне очереди я могу, мы не в армии. Но полы в Академии до конца недели вы мыть будете, — сурово произнёс куратор и добавил. — И вызубрите Устав. Спрошу каждого лично! — пригрозил он. — Вон из кабинета! — рявкнул он.
Оказавшись в коридоре, четвёрка, наконец, смогла дышать свободно.
— Увидимся за мытьём полов! — попрощался с Кеем и Гемини Шальке.
— Буду ждать с нетерпением, — не удержался Найоклас от ехидного комментария.
— А на тебя можно положиться, — оценивающе посмотрел на Лиаравата Новара. — Я думал, ты нас с потрохами выдаешь.
— Делать мне что ли нечего, — немного обиженно заметил Лиарават.
— Вы нас... это... простите, — неуверенно посмотрел на Кея и Гемини Шальке. — Давайте дружить. Я вижу, вы свои ребята, — предложил тот.
Кей с Гемини молчаливо переглянулись, решая, принимать подобное предложение или нет. После чего Лиарават представился первым.
— Кей.
— Гемини.
— Суриндер.
— Като.
Лиарават и Дербиш остались одни в коридоре. Кею надо было на занятия и как-то объяснить свою задержку. Гемини шёл в общежитие. Кей с любопытством глянул на Гемини, не решаясь заговорить.
— Давай, — повернулся к нему Дербиш, когда им надо было расходиться. — Спрашивай. Я же вижу, что ты хочешь спросить, но не решаешься из вежливости.
— Ты действительно из Найокласов? — не веря до конца, уточнил Кей. — Тех самых Найокласов? Владельцев одной из самых больших судостроительных империй Бинара?
— Младший сын, — без особой радости констатировал Гемини. — И за свои неполные восемнадцать лет меня порядком достало доказывать окружающим, что я всего добиваюсь сам, — раздражённо ответил он. — Ещё что-нибудь?
— Я отдал тебе долг, — серьёзно посмотрел на него Кей. — Мы в расчёте.
— Отдача долга до конца означает прекращение отношений, — продемонстрировал Гемини знание психологии ночных.
— Откровенность за откровенность, Дербиш. Мне не нравятся такие люди как ты, — честно произнёс Кей. — Законы чести и достоинства для вас — пустой звук. Вы крутите правилами, как хотите. И никогда не знаешь, чего от вас ждать.
— Откровенность за откровенность, Лиарават, — тем же тоном ответил ему Гемини в воздухе повисло напряжение. — Такие люди как ты, правильные, честные и достойные всегда погибают в первую очередь. Потому что мораль сужает ваше мышление и не подкидывает мысль в тот момент, когда ещё можно спастись.
Кей уже хотел сказать, что сам справиться со своими проблемами, но их прервали. Из аудитории в коридор выбежал какой-то ночной и с беспокойством схватился за сотовый.
— Да, мам, я слушаю, — он весь ушёл в разговор, поэтому даже не заметил наблюдающих. — А нельзя перевести её в другую больницу? — беспокойно продолжал он. — За границу? У нас же нет таких денег. Ладно, я попробую что-нибудь придумать.
— Мне пора, — сухо произнёс Гемини, как только курсант вновь скрылся за дверью аудитории.
У Кея были другие проблемы. Ему надо найти этого парня и узнать, что случилось. Как староста курса он просто обязан был это сделать...
Мизу Хоанг Аразаки рано повзрослел. Его отец погиб на пожаре, исполняя свою работу, когда он был в средних классах школы. С тех пор забота о маме и сестрёнке легла на его плечи. Он учился и подрабатывал, помогая своей семье чем только можно. И в Академию пошёл не столько из-за престижности профессии, сколько из-за желания обеспечить семью. Однако стоило ему поступить, как на него свалилась новая трудность. Сестра оказалась смертельно больна. Могла помочь только пересадка костного мозга, а единственный донор находился за границей. И, несмотря на то, что государство взялось обеспечить место в больнице и весь курс лечения для Нианы, оставался вопрос, где взять деньги на дорогу и у кого жить. Звонок матери выбил его из колеи и на лекциях: он слушал вполуха и позволил завалить себя на физподготовке. На перемене подошёл Лиаварат и на правах старосты поинтересовался, в чём дело. Мизу долго отнекивался, но в итоге рассказал всё Кею. Лиарават поднял на уши всё ночное отделение и на следующий день Мизу с удивлением обнаружил, что парни скидываются, кто сколько может на билеты и проживание за границей. Однако проблема проживания за границей и работа его матери по-прежнему оставались под вопросом. И Мизу, хоть и был тронут, но продолжал волноваться. Всё решил звонок, раздавшийся уже поздним днём. Номер был неизвестный, но Аразаки поднял трубку. Некий филантроп объяснил, что услышал его историю и готов оплатить все необходимые расходы и даже устроить его мать на более высокооплачиваемую работу после возвращения из-за границы. С удивлением смотря на трубку, а потом на высланные координаты, обалдевший Аразаки бросился благодарить единственного, кто бы смог, по его мнению, это устроить. Какого же было его удивление, когда Лиарават посмотрел на него так, словно слышит об этом впервые.
— Ты хочешь сказать, что не имеешь к этому звонку никакого отношения? — удивлённо посмотрел на него Аразаки.
— Я сам удивлён не меньше, чем ты! — поражённо ответил ему Лиарават.
— Но кто-то же это сделал! — горячо продолжал Аразаки. — Я уже давно вышел из того возраста, чтобы верить в чудеса!
— Да, сделал... — задумчиво произнёс Кей, и в его памяти всплыло воспоминание двухдневной давности. "Мне пора". Гемини также внимательно следил за разговором в коридоре, а потом нарочито холодным тоном сообщил, что ему нужно уйти. Конечно, на ночном отделении тоже были сыновья богатых родителей, но они уже внесли свою лепту в общий котёл. Кей не знал расписание звонков дневного отделения, лишь интуитивно подозревая, что оно ничем отличаться не должно. Если так, в час у дневного отделения будет обед в столовой. Кей посмотрел на часы, убеждаясь, что он ещё успевает добежать и сорвался с места.
— Что-то случилось? — подошёл к караулившему его Лиаравату Дербиш. — Ты передумал насчёт близкой крови?
— Это ты помог Аразаки? — прямо в лоб задал вопрос Лиарават.
На лице Гемини отразилось лёгкое удивление, но он быстро взял себя в руки, вернув прежнее легкомысленное выражение.
— Ты о чём?
— Мизу Аразаки с ночного отделения, — не унимался Кей. — Мы слышали его разговор, когда вышли от куратора.
— Ааа...этот, — протянул Гемини. — А что случилось?
— Его матери предложили новую работу и согласились оплатить проживание и проезд за границей, пока сестра пройдёт курс лечения.
— Мои поздравления, — на лице Гемини ни один мускул ни дрогнул. — Но причём тут я? На ночном потоке полно богатых парней.
— И я знаю всех их как пять своих пальцев, — возразил ему Кей. — Они ещё могли бы оплатить проезд и проживание заграницей, но работой матери Аразаки не занялись бы! Здесь нужен человек, зрящий в корень. На подобное мозгов бы хватило только у тебя, — выдал Кей на одном дыхании.
На улице опустело и, убедившись, что никого вокруг нет, Гемини ответил:
— Я смотрю, тебя не проведёшь, — довольно заметил он, смотря на Кея. — Ты первый, кто так сразу меня вычислил, — он сделал паузу. — Я занимаюсь этим ещё со школы. Помогаю одноклассникам и случайным людям под видом различных организаций и людей, каждый раз придумывая что-то новое, — признался он.
— Почему не напрямую?
— Во-первых, я должен поддерживать репутацию. Во-вторых, согласно неписанным законам, люди, получившие помощь, будут стремиться отдать долг. Я не хочу, чтобы они заморачивались по этому поводу.
— Понятно, — задумчиво произнёс Кей, всё ещё не в силах вписать новое качество в характеристику Найокласа.
— Надеюсь, ты сохранишь моё инкогнито, — серьёзно посмотрел на него Гемини.
— Не вопрос, — заверил его Кей.
— Теперь я должен тебе, — немного удивляясь этому факту, констатировал Дербиш. — Обычно я редко кому бываю должен.
— Как ты говорил? — Кей сделал вид, что вспоминает. — "Не парься!", — улыбаясь заговорщицкой улыбкой, процитировал Кей.
