Реликвии победы

Гарри встал с кресла и направился к лестнице. Поднялся в спальню, лёг и задёрнул полог. И только он успел с облегчением подумать, что наконец-то добрался до кровати, как тут же уснул, как убитый.

Тихий, спокойный сон нарушила острая боль в шраме. В уши, словно поток ледяной воды хлынул не менее ледяной смех, тело затрясло в судорогах, шрам как будто адским огнём обожгло. Гарри подскочил на кровати и резко сел. Его уже кто-то тряс за плечо.

— Гарри, проснись! Да проснись же ты!

Юноша с трудом разлепил веки и мотнул головой. Всё вокруг расплывалось, глаза застилал густой туман. Сквозь него он нечётко разглядел стоящего перед ним Рона.

— Что случилось? Что такое? Сон про Сам-Знаешь-Кого? — Друг схватил его за плечи.

— Рон, не трь...я...с...си м...

Больше Гарри не смог вымолвить ни слова, потому что к горлу подступила тошнота. Кто-то поднёс к губам кубок с водой.

— Выпей пожалуйста, сейчас пройдёт.

Гарри сделал несколько глотков с чьей-то помощью, а затем сам взял кубок обеими руками. По-видимому, вода была смешана с каким-то зельем, потому что с каждым глотком действительно становилось лучше — тошнота отступала, боль во лбу тоже потихоньку уходила. Чья-то рука надела на него очки. Он повернул голову и увидел стоящую перед кроватью Агнэту в махровом халате. Она взяла Гарри за руки и остаточная, зудящая боль в шраме внезапно отпустила совсем. Девушка взволновано посмотрела на него.

— Ну как?

— Лучше намного, спасибо.

— Очень хорошо. Что ты почувствовал или увидел?

Волшебник на несколько секунд задумался, вспоминая свои ощущения.

— М-м-м... Особенного ничего не увидел... Чувствовал радость... Он чему-то радовался...

— Хорошо, идём к директору.

— А надо? — С сомнением спросил Поттер.

— Думаю, произошло что-то довольно значительное, ибо Том у нас радуется настолько редко, насколько профессор Снейп не снимает очков с Гриффиндора.

— Да уж...

Гарри встал, накинул поверх пижамы мантию, усмехнулся в сторону успевших проснуться Симуса, Дина и Невилла усмешкой обречённого и последовал за профессором защиты от тёмных искусств.

В кабинете Дамблдор внимательно выслушал обоих и обратился к Агнэте:

— Профессор Лайт, а каким образом вы оказались в спальне шестикурсников Гриффиндора?

— Почувствовала, что кому-то плохо и пошла к источнику боли. Сэр, ну какая я для вас профессор? Я вам всё равно что ученица, а вы...

Директор усмехнулся в свою серебристую бороду.

— Ох уж эти Норрландцы.

Он встал из-за стола, но не успел и пары шагов сделать, как в камине полыхнуло зелёным и появилась голова Грюма.

— Альбус, где Агнэта?

— Что случилось, Аластор?

Мракоборец от души выругался не совсем печатной лексикой.

— Пожиратели напали на Уильсонов, картины забрали.

— Чёрт!

Гарри ещё никогда не видел Дамблдора таким разозлённым.

— Мерлин их заколдуй!

— Аластор, я здесь, — Агнэта подошла ближе к камину. — Что нужно делать?

— Давай сюда к нам, сейчас с группой отправитесь к ним в особняк. У тебя разговоры с особо перенервничавшими хорошо получаются. Говорил же я им: возьмите себе хранителя тайны, так старый Джек упёртый, как осёл!

— Хорошо, я сейчас буду.

Голова Грюма исчезла. Агнэта достала палочку, направила на себя и через секунду её халат превратился в ослепительно белую мантию. Девушка взяла из горшочка на каминной полке щепотку летучего пороха, бросила в огонь и обернулась к директору:

— Да, Профессор Дамблдор, через десять минут возле вашей горгульи появятся Рон и Гермиона, впустите их, а то Рон от беспокойства за Гарри угостит вашу охранницу взрывным заклятием.

— Хорошо, хорошо, Агнэтка. Иди, Мерлин тебе в помощь.

— Спасибо. Штаб мракоборцев! — Крикнула она и исчезла в пламенном вихре.

— Да, теперь я понимаю повод Волдеморта порадоваться... — Задумчиво произнёс Дамблдор, постукивая пальцами по столу.

— Из-за картин? — Осторожно спросил Гарри.

— Да если бы это были просто картины... Садись, мальчик. Думаю, вы тоже имеете право знать. Подождём твоих друзей и я всё объясню.

Спустя десять минут перед кабинетом действительно обнаружились Рон и Гермиона.

— Сэр, что с Гарри?! — Кинулась к директору староста.

— Что-то случилось? С кем? Кого ещё убил этот... — На каменном лице Рона застыла решимость хоть сейчас отправляться куда угодно и вести борьбу.

— Успокойтесь, — чуть улыбнувшись, проговорил седовласый маг, — на этот раз никто не пострадал, но случилось действительно серьёзное событие. Пройдёмте со мной, я постараюсь рассказать.

Друзья прошли в кабинет и тут же обступили Гарри.

— Дружище, ты как? — Кладя руку Поттеру на плечо, спросил Рон.

— Ты уже знаешь чему так радовался Волдеморт? — Перебила его Гермиона.

— Рон, со мной всё в порядке, Агнэта классное зелье дала. А чему радуется Тёмный Лорд тоже знаю — пожиратели смерти сегодня украли какие-то картины.

Лицо Рона тотчас разочаровано вытянулось.

— Только это картины не какие-то, а портреты основателей Хогвартса, — подал голос Дамблдор.

— ЧТО?! — Гермиона так и села в кресло с открытым ртом.

— А они что, существуют? — Уставившись на профессора широко раскрытыми глазами, поинтересовался Рон. — Почему тогда их нет в Хогвартсе? Я думал, основателей в своё время никто не изобразил, вот и портретов нет.

— Потому что они в единственном экземпляре, — невозмутимо пояснил директор, — хранились у потомков далёких родственников великой четвёрки. Мы много раз предлагали им разместить портреты в школе, однако получали отказ. А когда Реддл начал охоту за картинами, и вовсе советовали семье Уильсонов поменять место жительства и взять хранителя тайны, но они не поверили и снова отказались. И вот что получилось.

— А зачем Волдеморту портреты основателей? — Подняла глаза на старика Гермиона.

— Вот это самое интересное. Дело в том, что в волшебном мире существует предположение, что эта четвёрка обладала некими Артефактами Света, которые помогали им побеждать тьму. Говорят, что именно с их помощью успешно закончилось восстание Густава Васы в тысяча пятьсот двадцать третьем году и Швеция, после почти столетней зависимости от Дании, стала, наконец, свободной и благополучно развивающейся страной. Вроде бы даже известно примерное описание этих артефактов, но вот где их искать, кому они были переданы не знает никто, кроме самих основателей. А поскольку их уже нет, то кому можно задать все подобные вопросы? Правильно, их портретам. Вот Том их разыскивал-разыскивал и нашёл.

— А каким ветром основателей в Швецию занесло? — Осведомился Рон.

— Историю Хогвартса надо читать! — Тут же вклинилась Гермиона, — там об этом написано.

Дамблдор снисходительно улыбнулся.

— Рон, основатели — шведы. Из всех четверых только Ровена Рэйвенкло родилась в Англии и в десятилетнем возрасте эмигрировала в Швецию для получения образования. Все они закончили шведскую школу магии Норрланд и решили основать свою, только на территории другой страны, потому что, во-первых, в их родной просто не было смысла строить ещё одно учебное заведение, тем более, что такое, как Норрланд, вряд ли ещё кто-нибудь где-нибудь сможет создать, а во-вторых, магических школ в те времена вообще было негусто — в королевстве Великобритании не было не одной, Шармбатон был основан на пару веков позже Хогвартса, о Дурмстранге уже тогда ходила не очень хорошая слава. Родители Ровены до тех пор, пока не пришло письмо из Швеции, планировали отдать дочь в одну из американских школ.

— Гермиона, создатели нашей школы, оказывается, не британцы, как я всегда считал? И ты всё это время молчала? — Повернулся к подруге Гарри.

— Действительно, могла бы хоть невзначай заметить, — обиженно буркнул Рон.

— Всё ждала, когда вы сами соизволите в руки книгу взять и прочитать. Это же так интересно, — пожав плечами, ответила Гриффиндорка.

Рон хотел возразить, но Гарри быстро перевёл тему.

— Профессор Дамблдор, а зачем Волдеморту Артефакты Света, если он воюет за тёмные силы?

— Чтобы мы не смогли использовать их против него, — просто ответил маг.

Пламя в камине снова изменило цвет и из него вышли Агнэта, Кингсли и Грозный Глаз, все в грязи и саже.

— Rengöra, — устало выдохнула Агнэта, махнув рукой в сторону Кингсли и Грюма, затем сняла свою мантию и проделала тоже самое.

— Ну, какие новости? — Поднимаясь им навстречу, спросил Дамблдор.

— Какие, какие, — проворчал старый мракоборец, — картин нет, в доме Содом и Гомора, Джек клянёт Волдеморта на чём свет стоит, Лукреция плачет, маленький Сэм, которого они три месяца назад усыновили, убит.

— Там даже боя почти никакого не было, — включился в разговор Кингсли, — — мистер Уильсон ведь не хотел особой охраны, даже чары защитные на дом не были наложены. Только двое наших ребят дежурило. Дэвид ранен, но ему удалось трансгрессировать. Он-то и рассказал о нападении. Стэрджес погиб.

Гермиона вздрогнула и смахнула покатившиеся было слёзы. Рон и Гарри сжали её руки.

— Понятно, — невесело усмехнулся директор. — Что ж, нам остаётся только одно — самим пытаться искать артефакты.

— Как, Альбус, не хочешь мне рассказать? — С иронией в голосе поинтересовался Грюм.

— Пока не знаю. Есть надежда, что портреты не заговорят с Тёмным Лордом.

— От чего же? Слизерин как раз очень даже охотно заговорит, — заметил Рон.

Волшебный глаз Грюма тут же крутанулся в глазнице и уставился на троицу.

— О, а эта мелюзга чего здесь делает в пол-третьего ночи?

— Не думаю, Рон, — не обратив внимание на реплику Аластора, проговорил Дамблдор, — там, — он поднял глаза к потолку, — мы все меняемся... Что ж, на этом мы и разойдёмся. Да, Гарри, я бы всё-таки настоятельно советовал тебе продолжить заниматься окклюменцией. Считай тебе повезло, — засмеялся волшебник, видя гримасу на лице юноши, — на сей раз не с профессором Снейпом. Агнэта, я надеюсь, ты не будешь против обучить одного нашего общего знакомого?

— Конечно не буду, — улыбнулась девушка.

— Вот и хорошо. Ну, спокойной всем ночи.

Все шестеро встали и направились в разные стороны — Грюм к камину, а ребята с преподавательницей и Кингсли — к двери.

— Я воспользуюсь камином Агнэты, — обратился к начальнику молодой мракоборец.

Тот только крякнул что-то неразборчивое в ответ и исчез в потоке зелёных искр.

Как только все оказались в коридоре, Агнэта вдруг расплакалась, а у Гермионы началась чуть ли не истерика.

— Господи, почему? Ну почему? — Всхлипывая, повторяла девушка, — кому нужна эта война, зачем?

— Гермиона... Герми... Не надо... Успокойся... Всё закончится, не может же оно длиться вечно.

Рон и Гарри по очереди пытались хоть как-то утешить подругу. Кингсли успокаивал Агнэту.

— Я понимаю война, от неё не убежишь, не спрячешься, но почему должны страдать не в чём неповинные маленькие дети?! Сколько ещё семей разрушит этот урод?! — Спрашивала девушка мракоборца, невольно уткнувшись ему в плечо.

Он крепко обнял её и гладил по голове.

— Не надо, Агнэтка! Он ответит за все отнятые жизни и ему будет в сто раз больнее, особенно за детей.

Девушка подняла голову и посмотрела волшебнику в глаза.

— Ты прав... — Она последний раз всхлипнула и вытерла слёзы. — Надо мне взять себя в руки, а то я что-то совсем расклеилась.

— Ты устала, перенервничала. Со всеми бывает. В конце концов, ты же не железная.

— Спасибо!

Девушка горячо обняла мужчину в ответ. Он посмотрел на неё каким-то пристальным взглядом, но ничего не сказал. Агнэта повернулась, чтобы идти к себе и только тут заметила плачущую Гермиону. Она тотчас бросилась к ученице.

— Девочка моя, хорошая, не надо, перестань, — она обняла Гриффиндорку за плечи, — мы победим, вместе мы — сила! Пойдём, пойдём со мной, я тебе чаю с мятой сделаю.

Она махнула ребятам рукой, чтобы они следовали за ней и повела Гермиону в свою комнату.

Усадив старосту в одно из кресел около круглого стола, профессор занялась приготовлением чая. Остальные тоже расселись в кресла.

— Может вам... Тебе помощь нужна? — Обратился к Агнэте Гарри.

— Нет, не надо, у меня уже всё готово.

Она разлила по чашкам ароматный чай и поставила на стол печенье и конфеты.

— Можем немного посидеть, всё равно завтра суббота, вставать рано не надо.

Все набросились на угощения (сказывались нервы), и какое-то время в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь дружным чавканьем и звоном чашек об блюдца. Пришедшая в себя Гермиона с интересом оглядывала незнакомый ей кабинет. Её взгляд упал на плакат с четырьмя магглами.

— О, ты слушаешь "ABBA"?

Глаза Агнэты загорелись.

— Тебе они тоже нравятся?

— Очень! В детстве всё мечтала попасть на их концерт, но ко времени моего рождения они ведь уже почти распались.

— А мне повезло, я побывала на одном из их последних выступлений, — счастливо заулыбалась мисс Лайт, — вон фотография.

Она показала на фото, где находилась среди шведской четвёрки.

— Мне тогда даже несколько автографов перепало.

Она направила руку в сторону одного из шкафчиков и от туда выплыла небольшая деревянная шкатулка с резной крышкой. Девушка открыла её, достала красивую открытку с золотистыми росписями и протянула Гермионе.

— Вот возьми, это тебе.

— Правда?!

Гермиона расплылась в радостной улыбке и от избытка чувств кинулась обнимать Агнэту.

— А тебя, случайно, не в честь их вокалистки назвали? — Поинтересовался Кингсли.

Девушка кивнула:

— Ага, в честь неё. Моей маме эта группа тоже очень нравится. Она когда мной беременна была, постоянно слушала; вот мне и передалось, с колыбели, так сказать.

Гарри, который особо не был знаком с репертуаром группы "ABBA", сидел и пытался вспомнить что о них говорила тётя Петуния. Кажется, она была от них не в восторге: "собрались парочки семейные...". К тому же, к стилю ретро она вообще относилась с пренебрежением, предпочитая ему что-нибудь более современное. А потому, из магнитофона со встроенным радио, стоящего на кухне, частенько можно было услышать фальшивые, или на крайний случай подправленные компьютерными накладками, голоса сладеньких поп-звёзд, выводящих пошленькие тексты не столько для того, чтобы прославиться песней, сколько дабы показать своё подтянутое, сексуальное тело после очередной пластической операции. А Рон, так толком и не поняв, кто такие "ABBA", заскучал и от нечего делать принялся внимательно разглядывать саму Агнэту.

— Ой, какая у тебя брошка интересная, — заметил он, показывая на золотую брошь в виде креста с овалом на верхнем конце на груди девушки. И в это же время Гарри почувствовал что-то горячее— подвеска, как и в случае с медальоном нагрелась, а брошь засветилась чуть красноватым светом.

— Да, — кивнула та, — это Анкх (1).

— Ух ты!

Гермиона тут же стала рассматривать украшение.

— А что такое Анкх? — Спросил Гарри.

— Символ вечной жизни у египтян, — пояснила профессор ЗОТИ. — Если интересует более подробно, спроси у Гермионы, она тебе расскажет. Я её прикалываю, когда иду на битвы или ещё на какие-то важные дела. Она мне как талисман. Ой, странно, что это с ней? — Девушка удивлённо глянула на светящуюся брошь, — я такого никогда раньше не замечала... Так, ребятки, что-то мы уж совсем засиделись, — Агнэта бросила взгляд на часы, — давайте-ка спать, а то завтра вообще не встанете.