Привет! Я буду твоим мужем

-Да, нэ..нэндэк, с этим лучше справится Грир. Все же он был учеником барда.

-Эх, было дело. Правда любовь к железу превысила любовь к дереву, но "носить свою арфу", я право заслужил.— Было видно, что он очень этим гордится. Вот я, зная Грира лишь пару часов, последним кем назвала бы его, это бардом. Или виртуозно материться считается у них умением достойным? Ну, тогда да, Грир всем бардам бард. Но как бы ни было, я очень хотела услышать все, что мне согласились рассказать. А уж потом разберусь, где тут сказка, где быль.

-Думаю, кое-что, из моего рассказа вы прекрасно знаете. Я о приходе Высших в наш мир. Никто не знает, откуда они пришли, но именно они все создали таким, каким мы знаем сейчас. И много другого, от нас закрытого. На всех континентах знают их имена: Брес, Миль и их сестра Дану. Первым они возвели Дворец Равенства, строение невероятной красоты и величия, вложив в него частицу своей силы, где и жили во многие времена. Я говорю во многие, потому что несколько раз они меняли мир по своему усмотрению, но Дворец оставался все таким же. Пока не было нарушено Равенство между ними...но это случилось уже после той истории, что я хочу рассказать. Сейчас все, что осталось от Дворца, это Стена Зала, яро охраняемая жрецами, и, из-за которой вы оказались здесь.— Я согласно кивнула, да уж, после этого трудно не верить сказкам и легендам.— За это время они создали множество земель и существ, иногда разных настолько, что было трудно поверить в их совместное существование. Но каждый раз Высшие уничтожали сотворенное, стремясь к чему то большему. До этого они миром, погружая его то в вечную зиму, то лето, весну, осень. То покрывали всю землю водой, то осушали ее полностью. Насылали вечную ночь или вечный день. И ничем хорошим это не кончалось для созданных ими существ или же в самих существах находились непоправимые изъяны. В итоге они смешали все вместе и были рады увиденному. А потом Миль создал людей, на подобие уже их самих, и они оказались сильными и выжили. Высшие радовались своему успеху и настолько полюбили созданный заново мир, что дали клятву никогда больше не разрушать его. Шли годы, столетия, люди развивались, Высшие внимательно следили за ними, помогая и испытывая по мере надобности. Каждый из Высших находил место в сердцах людей, Миль — как Отец-Создатель, Брес — как Разрушитель, но без разрушения нет и созидания, а Дану — как Милостивая Госпожа, покровительница земли и всего, что на ней, воды, животных, урожаев. А позже женщины начали взывать к ней с молитвами о счастье для них и их семей. Дану любила людей даже больше, чем создавший их Миль. Но чем дальше, тем больше она становилась грустнее и задумчивее. Миль и Брес не понимали, что происходит, ведь все так прекрасно. Солнце всходит и заходит, времена года сменяются, живое приходит в их мир и уходит в назначенный час. Их творения любят и поклоняются им. Мир был идеален.

Но однажды Дану просто ушла с Дворца. Взлетела над океаном и создала для себя остров, вопреки прежнему, напитав его только своей силой. Там она и скрылась от братьев. Те долго стучались к ней, люди продолжали молиться, но она не отвечала никому. Спустя время ее стали забывать, молитвы звучали все реже и Миль с Бресом испугались, что Дану погибнет, если люди окончательно потеряют веру в нее. Они смогли прорвать защиту острова, ведь сила Дану без веры и молитвы уже стала меньше.

-Что же ты делаешь, сестра! — Воскликнули они в негодовании. — Ты губишь себя! Пойдем с нами, пускай все будет как прежде, пока люди еще не забыли свою Милостивую Госпожу.

-Оставьте меня. — Только и ответила она. У ног ее лежал зеленый дракон, и множеством драгоценных камней, с рук брал сахар белоснежный единорог, а на плече сидел феникс, отбрасывая огненные сполохи со своих перьев на самое прекрасное лицо этого мира. И казалось, что это ей хочется сгореть, но никогда не возрождаться.

Много дней Высшие пытались выведать причину грусти Дану, но она все так же стояла на одном месте, зеленый дракон у ее ног, ласкающий камни, единорог, тыкающий носом в ее руки и догорающий свою жизнь феникс, на ее покатом плече. Первым не выдержал Брес, его разрушительная натура никогда не обладала выдержкой, и, кляня глупость сестры и собственную беспомощность, он покинул остров Дану. Миль же решил поступить иначе. Он сел у ног Дану и принялся играть с драконом, больше ничего не пытаясь выяснить. Дракон подставлял морду для ласки, но рычал каждый раз, когда Миль хотел взять в руки один из камней. Так прошло еще немного времени. Сколько, и не спрашивайте, кто их, Высших, знает, что для них день, а что ночь.

-Я не могу больше.— Голос Дану, нарушив долгую тишину, был печален и полон отчаяния. На землю упал прекрасный камень. Потом еще один. Это были слезы Высшей богини. Зеленый дракон радостно скалился и ловил их все.— Время течет быстрее воды, люди сменяют друг друга еще быстрее, но одно остается неизменным. Любовь. Сколько раз я наблюдала за нею. Ее проявлениями. Но мне никогда не испытать ее самой.

-Не правда. Мы любим тебя. Мы любим наш мир и созданных в нем творений.

-Но никто никогда не посмотрит на меня, как будто я воздух, которым он дышит. Как будто я — единственное, что ему нужно в этой и той жизнях.

-Ты — Высшая, Милостивая Госпожа, любой, посмотрев на тебя, подумает все это.

-Не хочу быть для него только госпожой, хочу и его назвать своим господином. Хочу прижать к груди свое, рожденное мною, а не сотворенное, дитя. Кровь от крови моей, плоть от плоти, сила от силы. Узнать, что по-настоящему означает быть Матерью. Что означает Любовь. Но никогда не смогу. Уходи. Я не вернусь.

И Миль ушел. Но не сдался.

Спустя время, к острову пристал корабль. А на нем герой Парталон и жрец Миля, поведавший ему легенду о том, что на этом волшебном, но очень опасном, острове, чистый и отважный сердцем может найти свою искрению любовь. Герой смело ступил на землю, еще не знавшей ноги человека, и в одиночестве отправился в его глубь. Неизвестно сколько он бродил, какие опасности преодолел, а их было не мало, но Парталон не желал сдаваться. Все глубже и глубже он погружался в наполненные всяким ведомым и неведомым зверьем, лес. Идти становилось все труднее, а шансы не вернутся, росли, но герой и не думал повернуть назад. Много подвигов он уже сотворил к тому времени, потомкам будет за что вспоминать его, но единственное, чего он не узнал — это искренней любви. Кто сказал, что сердце мужчины может желать испытать искреннюю любовь меньше женского?!

И вот, когда он уже отчаялся, перед ним открылась поляна, с крошечным водопадом и вся покрытая цветами. А на ней стояла прекраснейшая девушка. У ног ее лежал зеленый дракон, и играл множеством драгоценных камней, с рук брал сахар белоснежный единорог, а на плече сидел феникс, отбрасывая огненные сполохи со своих перьев на самое прекрасное лицо этого мира. На самое грустное лицо этого мира.

Отчаянной жаждой разгорелось в Парталоне желание стереть грусть с ее лица. Наивысшей мечтой стал хотя бы призрак улыбки на ее устах, подаренной ему. Но герой и рта не успел раскрыть, как дракон набросился на него, единорог тревожно заржал, поднял голову феникс.

Звуки битвы пробудили Дану от оцепенения. Незнакомец отважно сражался с ее драконом. Каждым рывком, каждым ударом, он пытался стать так, чтобы защитить. Но не себя. ЕЕ.

Поверженным упал дракон.

Парталон отбросил прочь меч и повернулся к Дану. Его взгляд горел. Он словно говорил: " Ты — воздух, которым я дышу. Ты — единственное, что мне нужно в этой и той жизнях".

Единорог поднялся на дыбы и с недовольным ржанием ускакал прочь.

Не теряя больше времени, герой устремился к той, ради которой претерпел многое, ради которой готов стерпеть еще больше. Слова были им не нужны. В миг, когда их губы встретились, вспыхнул феникс, обдал их тела жаром и осыпался пеплом у ног. Чтобы потом возродится в их детях.

-Госпожа моя...— прошептал он на древнем языке.

-Господин мой...— ответила она.

С тех пор, и до сих, они вместе. Парталон стал первым кельторцем, за ним пришли и многие другие. И всем им Милостивая Госпожа оставила Дар. Возможность встретить на ее острове свою искреннею любовь. А в благодарность, те, кому повезло отыскать свою половину, называют друг друга на древнем языке, так же, как и Парталон и Дану. Ндэк и нэндэк.

Я сидела тихо и едва дыша. Голос Грира звучал настолько прекрасно и, главное, честно, что трудно было не поверить. В глазах подозрительно защипало. Это было так прекрасно...Непроизвольно посмотрела на лэрда. Тот пристально смотрел в ответ. И его взгляд словно говорил: " Ты — воздух, которым я дышу. Ты — единственное, что мне нужно в этой и той жизнях".

Привет от Крейга. Лес

-На самом деле,— тяжело выдохнул Грир, подтаскивая лодку ближе к берегу,— наши сказания наполнены символикой. Вот, например. Зеленый дракон. Тоска зеленая, вот кто он.— Грир выдохнул, ногой попинал лодку, проверяя, насколько плотно она сидит на мели.— Или вот единорог. Все мы знаем, что эти рогатые красавцы, отдают предпочтение невинным девам. Он и олицетворял невинность Дану, как феникс, ее страсть. Оба уступили с приходом Парталона, что не удивительно.— Грир хохотнул.— Не удивляйтесь, леди, если услышите фразочку типа 'Они прогнали единорога' или вопрос 'Ну как, хорошенько единорога погоняли?'

-Грир, по-моему, ты слишком увлекся образованием Алене. — Этот хренов недобард совсем рехнулся? Чему он вообще учит мою жену?! Этому я ее и сам научу... Но как бы там ни было, тот примирительно поднял руки вверх. Вот только вид нэндэк стал таким задумчивым и одновременно внимательным, что я сразу понял, она догадалась, что ее только что научили первостатейной пошлости. И, по всей видимости, она собирается ее запомнить.— Я быстро проверю тропу Грир. Не оставляй ее одну ни на минуту.

Оставив вещи у берега, и, получивши согласный кивок от Грира, а также опущенный к земле взгляд Алейне, быстрым шагом направился к лесу. С тех пор, как она узнала легенду, я лишь однажды поймал ее взгляд, тогда, в лодке. И с тех пор, она все время прячет его от меня. Это злило и пугало одновременно. Что если теперь так будет всегда? Лучше бы она на меня наорала, как вчера, на постоялом дворе. Осознание, что я нуждаюсь в любом проявлении эмоций с ее стороны ко мне, больно царапнуло по тому, что я еще вчера утром называл мужским самолюбием. Пусть наорет на меня. Ударит. В идеале улыбнется. Но не этот отводящий взгляд, тихий голос и кивки вместо ответов. Неужели легенда ее так напугала? Или я сам? А ведь мы еще и не дошли к вопросу по клыкам...

В любом случае я не намерен с этим мириться. Я дам ей еще немного времени, главное сейчас, максимально быстро и безопасно преодолеть лес. А когда над моей головой не будут проблемой висеть упыристые кузены, плотно примусь за вопрос с женой. Максимально плотно. Улыбка предвкушения сама скользнула по губам. Я настолько замечтался, что забыл первое золотое правило леса. Смотри под ноги. Я хоть и вышел на относительно утоптанную тропу, но корням всегда глубоко плевать, где прорастать и откуда торчать. К счастью, удалось избежать позора, и удержатся на ногах. Как хорошо, что я сперва пошел один, чтобы обо мне подумала Алейне? А Грир так до старости не забыл бы. Но тут уж пришло второе золотое правило. В любой ситуации можно найти плюсы. Пока я, матерясь, поправлял съехавшую привязь меча, боковым зрением уловил легкое шевеление листвы слегка в стороне от дороги. Оружие привычно скользнуло в руку. Кочка из листвы шевелиться перестала. Но это мне было уже не нужно, я отследил ее нахождение. Как же повезло мне, влюбленному идиоту, что сейчас еще день. А зомби днем не гуляют. Небось, лежит сейчас, бедняга, и мучается. А как же, добыча вот она, стоит только когти протянуть, почти центнер, почти молодого мяса, а проклятое солнце все никак не сядет. Бедненький. Зарылся, видимо, где утро застало. Допускать то, что тварь поняла, что ближе к дороге у нее шансов больше, откровенно не хотелось.

Спустя минуту я уже вытирал лезвие, внимательно присматриваясь к подозрительным поверхностям. Была у вида этих умертвий одна любопытная особенность. Любили они компаниями бродить. Отсутствие высокого интеллекта восполняли, так сказать, количеством. Вот упыри и волкодлаки обычно одиночками охотятся. Но и мозги у них работают куда лучше, чем у простых мертвецов. О, боги, чем я думал, когда притащил свою маленькую меровийку в этот проклятый лес?! Но, вынужден признать, у гребаного родственничка мозги работают получше всей вместе взятой нечисти леса. И по этой причине, я следующие четверть часа изображал из себя маньяка-грибника. Увидел кочку, попинал, рычит, отправляешь 'грибочек в корзинку'. А потом заново зарываешь и листочками присыпаешь, не хватало еще, чтобы нэндэк это безобразие увидела. Ох, были б это действительно грибы, на зиму бы с головой хватило. И с чего бы вдруг их так много? Со дня на день ударят морозы, большинство нечисти затаится в своих логовах до весны. Вот уж пора, когда я предпочел бы встречу с тремя кузенами, чем тащиться в лес. Решили в последние дни нажраться вдоволь? Ну, тогда перетопчутся. А как только выпадет снег, на охоту выйдем уже мы, чтобы к весне как можно больше логов оказались пустыми.

К счастью, 'грибы' закончились, и я мог возвращаться по Алейне, что там ждет нас дальше не знаю, зато могу не переживать, что опасность будет плестись по нашему следу.

-Ндэк. Ннн-дЭк. Нужно прижимать язык к небу, ну же, леди Алейне. И резче в конце. Попробуйте, это не так и трудно. Когда появиться ощущение, словно ваш язык хотел взлететь, но вместо этого грохнулся об землю и с метр пропахал 'носом', значит, у вас получилось выговорить правильно слово 'Господин' на древнем языке.— Алейне рассмеялась и попробовала последовать наставлениям Грира, а я застыл на месте и улыбался как идиот, следя за тем, какое потешное выражение приняло ее лицо при этом. Неужели она действительно сейчас это скажет...— О, Крейг уже вернулся! А мы тут древний язык слегка разбираем. Ну как там, дорогу не размыло, можете отправляться?

Теперь уже у меня появилось ощущение, что я собирался взлететь, но вместо этого грохнулся с небес на землю. А отправить пропахать носом землю очень хотелось уже Грира. Но вот что ему стоило помолчать еще минуту, мгновенье?! Досада и злость разлились по моему телу, при виде того, как моя нэндэк опять опустила глаза в землю, и всякое веселье слетело с ее прекрасного лица. Словно я пришел и одним только своим видом его убил. Но должно быть наоборот. Так улыбаться она должна только мне. Только. Мне.

-Эмм...леди, мы отойдем с вашим мужем на минутку, мне нужно кое-что у него уточнить насчет припасов, которые я должен забрать с пристани. Невероятная скукотища, эта вяленая рыба, я вам скажу. А вы пока поупражняйтесь что ли, да за припасами приглядите.

Последний раз, когда Грир тащил меня куда-то, обхватив за плечи, был так давно, что я, опешив, позволил ему это. Тем более, мне самому не терпелось поболтать с ним с глазу на глаз.