За счастьем налегке (название рабочее)

Всадник внимательно поглядел на Элси и медленно проговорил:

— Я впервые в этих краях. Не хочешь заработать пару золотых и побыть моим проводником?

Элси даже улыбнулся.

Проводником ему быть еще не приходилось.

Впрочем, почему бы не попробовать себя в новой роли? Тем более, лишние деньги не помешают, а Элси на мели.

— Сколько платишь?

— Два золотых.

Элси даже присвистнул.

— Ты очень щедр.

— Я очень спешу.

— Тогда нам по пути, — улыбнулся новоиспеченный проводник. — Куда путь держишь? На Восток?

— На Восток. Домой еду.

— Давно не был?

— Три года.

— Давненько.

Сам Элси не мог похвастаться, по той простой причине, что дома у него вовсе не было.

— А ты куда идешь?

— Куда глаза глядят. Работу ищу.

И это было почти правдой.

— Ты не здешний, парень?

— С Севера, — врать смысла не было.

Вряд ли этот всадник имеет отношение к гильдии.

— А как зовут?

— Элси.

Имя тоже не имеет значение.

— А тебя?

— Скаггар.

Элси поднял голову и еще раз обсмотрел всадника. Тот явно из благородных и, скорее всего, светлейший.

Странно...

Чего бы ему водиться с таким отребьем, как Элси? Впрочем, какая разница, если он платит?

Но интуиция упрямо вопила об опасности. Да и амулет на шее неприятно холодил. Что-то не то с этим Скаггаром, Элси готов был поспорить на драконово золото — что-то тут не так.

* * *

Лириат, похоже, впрямь был шутом.

Только вот чувство юмора у него, прямо скажем, специфическое. Из всех возможных спутников, каких только можно было навязать Келиане, он выбрал самого-самого.

Сир Джонатан Арнис, за глаза его еще звали Луженая глотка. Надо отдать должное его благородному происхождению. Тут уж не прикопаешься. Отец — северный герцог, мать — дочь маркиза из того же края. Уважаемые и благопристойные люди, а уж предки их и вовсе увенчанные подвигами и наградами за достойное служение стране и королю.

В кого уродился Джонатан — одному Лириату известно. Уж ему-то точно.

Старший среди пять братьев и трех красавиц-сестер, сир Джонатан отыгрался за всю семью.

— Не могу поверить, миледи, что это вы, — в очередной раз повторил он, глядя на принцессу, чинно восседающую на телеге и облаченную в хламиду.

— Это вы меня еще в другой ипостаси не видели, — вздохнула девушка.

Ее история произвела на рыцаря неизгладимое впечатление и новая баллада так и просилась на язык. Келиана, предвидев это обстоятельство, не забывала жаловаться на жуткую головную боль каждые десять минут.

— Просто не верится, — сир Джонатан снова замедлил шаг лошади, которая так и норовила рвануться рысью. — Как будто сюжет древней легенды. И я ее прямой участник. Боги! Можете не сомневаться, Миледи, как ваш рыцарь, я буду верен вам до последней капли крови.

Мартин отчетливо хмыкнул с козел. Келли только поморщилась. От отчисленного некроманта уж точно такой верности не дождешься.

— Давайте лучше молить богов, чтобы те отвели от нас кровопролитие, сир Джонатан. Только его мне и не хватало. Но все равно спасибо, что решились следовать за мной прямо сейчас.

— Не мне перечить воле богов, — ответил рыцарь.

Награжденный званием рыцаря только по воле своего рода, Джонатан имел сердце поэта. Будь его воля, он бы взял лютню, надел шляпу с пером и пошел по землям Норландии прославлять своего короля в песнях.

И, конечно же, умер бы с голоду. Потому как стихи он мог слагать еще более-менее сносные, но вот с голосом совсем была беда.

— Сир Джонатан, а что вы делали в квартале красных фонарей? — спросила Келиана.

— Наверное, вы восхищали девиц своим искусством? — не удержался Мартин. — Или все-таки они вас?

Келиана хихикнула, а Джонатан не растерялся:

— В вашем возрасте пора бы знать, что делают с девицами в таких кварталах.

— Увы, мои родители бедны, дед жрец, а учитель слишком стар, чтобы раскрывать такие премудрости, — со скорбным лицом проговорил Мартин.

— Может, не будем вести такие разговоры при принцессе?

— Вы рыцарь, сир, вам кодекс не позволяет. А я — простолюдин и грубость мне свойственна.

— Надо сказать, немалая.

Келиана даже забыла о своем вопросе. Перепалка двух мужчин была шутливой и забавной, а в долгом пути развлечений немного.

Сир Джонатан великолепно смотрелся в седле.

Высокий, широкоплечий, с волной темных волос на плечах и яркими голубыми глазами. Даже в вечерних сумерках он был великолепен.

Келиана даже подумала, что могла бы в него влюбиться.

А что? Все как в сказках — благородный рыцарь и прекрасная принцесса — чем не пара?

Только вот единственный недостаток начисто перечеркивал все достоинства сира Луженой глотки. Он слишком хотел быть менестрелем. А зря. Только время попусту тратил вместо того, чтобы защищать слабых, обездоленных, ну и прекрасных принцесс само собой. Хотя, последнее он сейчас и делал.

— Скоро совсем стемнеет, — Келиана посмотрела на небо. — Может, нам пора поискать ночлег?

— Через лигу будет рощица, там и заночуем, — невозмутимо ответил Мартин.

— Он прав, — согласился Джонатан. — На открытом месте опасно.

Такое единодушие покорило Келиану и спорить девушка не стала. Откуда ей, изнеженной принцессе знать, где лучше становиться на ночевку? Пусть мужчины выбирают, им видней. В конце-концов, она немощная старуха на телеге.

Как оказалось, с определением расстояний у Мартина хуже, чем с чувством юмора. Рощица показалась темным пятном на склоне холма, когда уже наступила ночь. Если бы она не оказалась такой ясной, вероятно, рощу бы не заметили.

Келли, которая за несколько часов поездки на жесткой телеге, уже отбила себе не только филейную часть, но и все бока. Не привыкла принцесса к путешествиям в столь неприятных условиях. Вот бы подушечку мягкую, прохладную воду с лимоном и желательно полог от солнца и комаров.

Как только телега остановилась, девушка спрыгнула на твердую землю, что сразу же сказалось на затекшей спине.

— И как вы только ездите на этом? Это же сущее мучение, — укоризненно произнесла она, указывая на телегу.

Мартин пожал плечами.

— Это с непривычки. Через пару дней пройдет.

Келиана не сочла нужным отвечать.

— А что ты делаешь?

Мартин не ответил. Только предостерегающе поднял вверх указательный палец.

— Мне кажется, он колдует, — сказал подошедший рыцарь.

— А вы разбираетесь в магии?

— Нисколько.

Келиана тоже не слишком-то разбиралась.

Мартин же обошел предполагаемое место ночевки, раскидывая какой-то серебристый порошок. Что-то шептал, пожимал плечами, повышал голос. Как будто с кем-то говорил.

Потом быстро вернулся.

— Все в порядке. Можете располагаться. Я все проверил.

— Это спокойное место? — спросила Келли. — Духи на нас не злятся?

Некоторые уроки Ларгеса девушка все же освоила.

— Духи не в восторге от того, что сюда частенько заваливаются чужаки, но я их уговорил потерпеть до утра.

— С ними, надеюсь, ты был более учтивым?

— С ними я всегда предельно учтив.

— Позвольте, я помогу вам, принцесса, — сразу же кинулся на помощь Джонатан.

— Благодарю.

Мартин скептически взглянул на Джонатана.

— А вам, сир, я бы советовал поменять одежду. Вы слишком приметны. Завтра мы будем проезжать одну деревеньку и вам следует купить там что-нибудь...попроще. А все это лучше выбросить в овраг.

Джонатан недоумевающее посмотрел на парня, продолжавшего обустраивать ночлег.

— Не слишком ли много вольностей ты себе позволяешь?

Мартин только-только собрался бы ответить и даже подобрал необходимую колкую фразу, как Келли его опередила.

— Сир Джонатан, он прав. Ваша одежда вас выдает. А оружие вполне может пригодиться и поэтому мы его просто спрячем. А мне, — она одернула на себе хламиду, — не помешает еще один внук.

— Как скажете, миледи...

Ошарашенный рыцарь поглядел на принцессу так, будто она не только состарилась, но и приобрела третью руку, а заодно парочку голов. Чего-чего, а уж такого от манерной и изнеженной Келианы он не ожидал.

— Идемте, Джонатан! — девушка поманила рукой. — Чего вы стоите? Расседлайте свою бедную лошадь и отдохните сами!

Приказу Джонатан подчинился, хоть этому и противилась его свободолюбивая натура певца.

Мартин, поглядев на этих двоих, решил, что толку не добиться и стал самостоятельно готовить ужин. Так как источника воды поблизости не обнаружилось пришлось ограничиться тем запасом, что имелся и сухим пайком. Келиана было заикнулась, мол, ты — маг, вызови воду. Мартин наотрез отказался. Такое заклинание отобрало бы много слишком много сил, а он уже и так потратился на защитный контур. Энергию лучше экономить, даже если обладаешь большим талантом.

— Мы сейчас находимся вот тут, — он указал точку на карте.

Келиана и сир Луженая глотка тут же приникли к ней.

— Дня два-три будем идти вдоль тракта, а после свернем на Восток, к Влостону. Оттуда направимся прямиком через долину к Ренсу-Гра, а после к Нарийскому лесу.

— Нарийский лес? Это очень опасное место, — задумался Джонатан. — Может, лучше обойти ближе к перевалу?

— Там нас могут заметить. Лучше пройти через лес, он укроет.

— Если мне не изменяет память, легенды говорят, что Нарийский лес один их "живых" лесов и еще отзывается, если с ним заговорить. А это умеют делать только эльфы. Вдруг лес нас не примет?

— Сир, вы верите в легенды?

— Я — менестрель, легенды — мое призвание.

— Ваши знания нам очень пригодятся.

— Нет, позволь...

— Мы идем через лес, — твердо проговорила Келиана.

Мужчины разом на нее посмотрели да так, что девушка чуть покраснела.

— Через лес и точка. Я так решила, а я все-таки принцесса.

По ее мнению, это должно было предотвратить дальнейшие вопросы.

О Нарийском лесе Келли слышала столько сказок и легенд, что не преминет посмотреть воочию. Если ей пришлось совершить это путешествие, то пусть хотя бы какое-то удовольствие удастся от него получить.

— Как скажешь, — усмехнулся Мартин.

— Миледи, скажите, за чем мы все-таки едем чуть ли не на край света? — спросил Джонатан.

Он картинно устроился, прислонившись к стволу дерева, и чистил свой меч. Отблески огня плясали на его лице причудливыми тенями. Темные волосы красивой волной лежали на плече, а тесемка темно-красной рубахи была развязана.

Ни дать ни взять герой баллады.

При условии, что он сам не начнет ее петь.

— За ожерельем Налиссы, — улыбнулась Келли. — Она была возлюбленной Лириата. Но, настал день, и Шут отказался от нее, потребовав вернуть подарок — ожерелье. Налисса отказалась, потому что в украшении был заключен один из ее талантов. Лириат очень желал получить его обратно и Налисса предложила сделку. Тысячу лет ожерелье должно быть у нее, а Лириат все это время быть с ней.

— И он выполнил условия?

— Выполнил и был верен Налиссе. Но та оказалась хитрее. Она спрятала ожерелье и сказала, что Лириат будет искать его ровно столько, сколько она горевала о его предательстве.

— И сколько же?

— Второе тысячелетие пошло, — вставил Мартин.

— Именно, — кивнула Келли. — В общем, Лириат так и не нашел его. Налисса доверила тайну своим жрецам и те ее хранили. В легендах говорится, что она забрала из ожерелья всю магию и давно позабыли Лириата. Поэтому и позволила жрецам раскрыть место, где же реликвия лежит.

— Так зачем же Лириату ожерелье без магии?

— Ни ему, его жрецам. Оно доказывает, что старые боги существуют на самом деле.

— Выходит, вы идете против своего отца, миледи?

Келиана вздохнула.

— У меня нет выбора, сир Джонатан. Или я выполню задание, или, останусь такой, — она указала на свой наряд. — Теперь-то я точно знаю, что Лириат существует и мои предки ошибались.

Мартин взглянул на небо.

— Уже поздно, давайте спать.

— Спокойной ночи, господа, — улыбнулась Келиана и улеглась первой, предоставляя мужчинам самим завершать все дела.

Привыкшая спать в теплой уютной постели, на мягкой перине и, главное, высыпаться, Келиана была недовольна, когда Мартин растолкал ее на рассвете.

Зябко пожимая плечами, девушка нехотя стала собираться в путь.

Завтракали быстро. Тщательно затушили костер и, сняв все защитные контуры, отправились в путь. Мартин сказал, что оставлять ничего нельзя. Любой, даже самый слабый магический след может навлечь погоню. А у короля на службе маги куда более опытные, чем Мартин.

Сир Джонатан внял советам Келли и того дерзкого простолюдина и частично сменил рыцарское облачение. Попросту говоря, снял все то, где имелись знаки короля и что было бы слишком дорого для простого путника. В итоге, остался в одной рубахе, штанах и плаще.

— Когда мы доберемся до деревни?

— Думаю, к вечеру, — пожал плечами Мартин. — Если все будет благополучно.

— А ты не каркай, вот и будет, — ответила Келиана.

— Принцесса, откуда такие выражения? — "ужаснулся" Мартин.

— С кем поведешься...

— Друзья мои, — вдохновенно проговорил Джонатан. — Какое прекрасное утро, не правда ли?

Мартин даже обернулся с козел телеги. То ли обращение "друзья", то фраза рыцаря, но что-то его определенно удивило.

А утро и впрямь было прекрасным.

Прозрачный воздух, пронизанный легким туманом и капельками росы, что дрожат на листьях, травинках и так смело кусают босые ноги. Заденешь веточку и услышишь тихий звон, а роса тут же упадет на тебя обжигающим облаком.

А небо — Келли еще никогда не видела такого неба — светло-голубое, покрытое утренней дымкой, с нежными и пока несмелыми лучами солнца и звонкой песней жаворонка в вышине.

Келиана тут же влюбилась в это небо. Которое никогда не увидела, будь она во дворце. Там рассветы ограничены каменной рамкой окон и видны лишь через пелену тюля и кружев.

Принцессе понравилось впервые в жизни наблюдать как оживает природа после ночного сна. Пусть было и прохладно, и хотелось спать, а на глазах появлялись слезы, стоило только зевнуть. Все было по-настоящему живо и прекрасно. И только менестрель мог понять и уловить такой миг.

А вот Мартину все было нипочем. Он сто раз уже все эти восходы-закаты видел и совершенно не находил ничего распрекрасного в лесных ночевках. Это мокро, холодно, неуютно и вообще, хорошо, что не зима. В общем, смотрел на все с чистой практической стороны.

Дорога была хорошей, лошади бодро шли вперед, телега не скрипела и не грозила какой-нибудь аварией, а настроение, вопреки всему, было замечательным.

Пока впереди не показались другие путники. Телега, везущая стог свежей травы.

— Сир, надеюсь, вы надежно спрятали все броское? — сразу же поспешил напомнить Мартин. — Келиана, ты — мерзкая старуха и не забывай об этом. Характер у тебя не менее мерзкий.

— Забудешь тут... — фыркнула девушка.

Телега с травой приближалась и из большого зеленого пятна превратилась в объект с четкими очертаниями, а также двумя пассажирами. Мужчина и женщина — крестьяне. Уставшие, изможденные лица, с бороздами морщин и уже собранным загаром. Одеты более чем скромно. А кляча, которую запрягли в телегу и вовсе справила свой столетний юбилей года два-три назад, не меньше.