Сверхистория-1: Тёмная кровь

Больше я никак на эти сплетни не реагировала. Если хотят — пусть болтают. В конце концов, какая разница? Никому и в голову не придет, зачем я на самом деле к нему хожу. В организме вампира содержится особая субстанция, которая и позволяет нам быстро регенерировать. Когда мы кусаем жертву, она, вместе с нашей слюной, попадает и в нее. Силы регенерации обычно с головой хватает на то, чтобы быстренько заживить ранки от укусов, и никаких следов не остается. Так что, пусть думают, будто Сережа мне интересен. Пусть он и сам так думает. Была бы кровь...

До своих коллег я за полтора месяца так и не добралась. Все как-то руки не доходили. А вот общаться с Колей я почему-то просто брезговала.

Как уже было сказано, отношения у нас с самого начала не заладились. Не то, чтобы мы ругались, просто по большей части отмалчивались.

В самый первый день на работе я таки попыталась навести мосты:

— А ты изменился, Коля. Тебя и не узнать, так повзрослел. Даже взгляд не тот.

— Ты тоже изменилась, — вздохнул он так горько, будто я уговаривала его остаться после работы и выполнить мои обязанности. — Так... возмужала.

От этих слов я просто оторопела. Диана за своим столом фыркнула, и Маринка ей вторила.

Конечно, Коля не специально это сказал. Он никогда никого не обижал специально. Просто был глуп, и ума ему не хватало даже на то, чтобы иной раз промолчать.

В итоге, до самого вечера, каждый раз, когда мой взгляд падал на него, я ругала себя за то, что когда-то потеряла девственность с таким идиотом. И ради такого же идиота! Ведь интеллектуальный коэффициент у того, кому я с Колей мстила, едва ли был выше.

Лучше уж держаться от них обоих и от таких своих мыслей подальше. Самооценка — вещь жизненно-необходимая, но хрупкая, незачем подвергать ее излишним нагрузкам.

Обедать я обычно ходила с Танюшкой. Так уж сложилось, что Диана в ближайшую столовую на обеденный перерыв ходила с кассиршей Ниной, и там больше говорила по мобильному, чем с девушкой, сидевшей напротив, Марина — с Анжелой, а Таня — с кем придется, иногда даже с Колей или, что вообще странно, с Сережей. Теперь ее постоянной компаньонкой стала я.

Так мне очень скоро удалось узнать все банковские сплетни, и очень многие вещи встали на свои места.

Например, наконец стало понятно, почему изначально меня встретили стеной молчания и настороженности.

Оказалось, что на моем месте раньше работала девушка Аня, которую все здесь любили. Но уволили ее по какому-то вообще смехотворному поводу, а меня приняли буквально на следующий день.

— Мы все подумали, что это специально для тебя освободили место, — танюшкин голос был прямо-таки чарующим, я просто купалась в его мягком звучании. — А когда ты пришла, это вообще было очевидно.

— Прости? — не поняла я. — Что стало очевидно?

— Понимаешь, — Таня как-то потупилась. — Просто ты очень похожа на одного человека. Мы подумали, что ты — его родственница.

— На какого такого человека?

— На нашего регионального директора. На Ярослава Милицкого.

Никогда раньше не слышала этого имени.

— Тань, я вынуждена тебя разочаровать, — в моем голосе сквозила легкая снисходительность. — Но я понятия не имею, кто такой Ярослав Милицкий, и уж точно не имею к нему никакого отношения.

— Да знаю, знаю, — согласилась она, отпивая сок из бумажного стаканчика. — Вика уже сказала, что сходство у вас — случайное, она сама удивилась, когда впервые тебя увидела.

Мне смутно припомнилось, что Вика как-то настойчиво выспрашивала меня о родственниках, особенно братьях. Я тогда только плечами пожала, потому что рассказывать было не о ком.

— Что-то ты вообще не кушаешь, — заметила моя собеседница.

Спохватившись, я отправила в рот немного салата, который брала обычно для отвода глаз и никогда не доедала. Нельзя же было совсем не есть. На меня и так постоянно косились из-за того, что в офисе я не пила чай и не жевала что-нибудь, чтобы заморить червячка.

— И этот Милицкий так похож на меня?

— Да, очень, — заверила Танюшка. — Единственное различие — цвет волос. Ты — брюнетка, он — натуральный блондин. А все остальное — как близнецы.

— Увы, — вздохнула я. — Мой брат умер при родах за два года до того, как на свет появилась я.

Это было правдой. Так же, как и то, что мне всегда хотелось иметь старшего брата. А все сложилось так, что мы даже не знали, где его похоронили. Мама тогда сильно переживала, а папа все время был рядом с ней. Когда вспомнили о том, что неплохо бы забрать тело ребенка из морга, уже было слишком поздно.

В такие подробности я Таню посвящать не стала. Как предпочла не задумываться и о том, насколько важна для меня была в первые месяцы после обращения забота Кирилла. Сейчас он фактически исчез из моей жизни. Звонил не чаще, чем раз в неделю — просто спросить, как мои дела.

— Жалко, — протянула Танюшка.

Ей действительно было жаль, что мой брат когда-то умер. И жаль, что Ярослав мне совершенно чужой человек, а потому я чувствую себя такой одинокой. Она вообще очень быстро проникалась чужими переживаниями. Такая вот была хорошая.

— А этот Милицкий у нас бывает? — спросила я. — Интересно было б на него посмотреть.

— Обычно Вика сама к нему ездит. Или из центрального офиса приезжают сотрудники отдела внутреннего аудита. Но я тебе найду его фотку. Если же хочешь вживую посмотреть, то на Новый год, скорее всего, снова будет корпоратив в каком-нибудь ночном клубе. Там он точно будет.

— Интересно, — блекло откликнулась я.

Танюшка сдержала обещание и действительно нашла для меня фотографию регионального директора. Нельзя было не признать — наше сходство было поразительным. Имей я сейчас брата, даже он не мог быть более похож на меня. Так вот почему Вика так настаивала, чтобы я здесь работала! Она подумала, что мы с Ярославом — какие-то родственники.

Странное сходство, очень странное. Конечно, жизнь — странная штука, и случиться может все, что угодно. Но сказать, что такие совпадения — дело житейское, тоже язык не повернется.

Я стала ловить себя на том, что часто думаю об этом. Учитывая то, что не нужно было спать, времени на подобные раздумья было много. Отвлекало меня только чтение. Общение с друзьями, постепенно налаживающееся после моего возвращения помогало ненадолго. Но больше всего я думала о своем умершем брате, Ярославе и нашем с ним сходстве тогда, когда шила.

А шила я часто.

Главной моей человеческой страстью были наряды. Мне безумно нравилось просматривать модные журналы, мысленно примерять на себя изображенные там вещи, а потом прохаживаться по магазинам, узнавая уже где-то когда-то виденную одежду и аксессуары. Но преподавательской зарплаты на хорошие вещи не хватало, и не могло хватить, даже если учитывать взятки. Ну, можно было, конечно, купить себе красивую рубашку или юбку, а вот ради платья или сапожек пришлось бы очень сильно затянуть пояс месяца на три. Потому-то меня зачастую и смешил внешний вид моих коллег, особенно тех, кто уже успел защитить кандидатскую. Как правило, одежда и обувь были самыми шикарными на всем базаре, где их покупали; золота было много, и все оно — турецкое, плохо очищенное даже для 575 пробы. От взгляда на волосы преподавательниц хотелось плакать. Они явно уже открыли для себя краски средней ценовой категории, а также широко рекламируемые шампуни. Возможно, кто-то даже дорос до Syoss. Но вот о том, что существуют маски для волос, бальзамы для волос, флюиды для волос и прочее-прочее, мои коллеги-женщины явно еще не знали. Но вершиной всего были шубы! Обычно они покупались где-то в Дворце спорта, со скидкой и пометкой "Прямые поставки из Молдавии". Не знаю, из какого меха этот ужас шили, но носились эти произведения искусства с не меньшей гордостью, чем Эллочка-людоедка в свое время носила мексиканского тушкана.

Конечно же, исключения были. Но обычно для этих исключений преподавание было хобби. Основное же место работы находилось довольно далеко от университета.

Став преподавателем и насмотревшись на этот парад стиля я в первую очередь спрятала подальше все свои золотые кольца. Оставила только одно, носившееся на мизинце правой руки. После этого засела за конспекты кружка кройки и шитья, который посещала года два, будучи еще школьницей. Изначально у меня мало что получилось. Но постепенно руки вспомнили то, что мне нравилось делать еще в подростковом возрасте, и что не менее понравилось делать сейчас.

Через три-четыре месяца я заново научилась шить, и мои вещи стало возможно одевать "на люди".

Проблема во многом оказалась решенной. На сэкономленные деньги я стала покупать обувь и аксессуары. Конечно, Бланик и Лабутен так и остались мечтой. Во-первых, стоило это очень дорого, во-вторых, в Донецке их просто невозможно было достать. Нужно было бы ехать минимум в Киев. Но меня выручил маленький обувной магазинчик, случайно обнаруженный где-то на задворках цивилизации. Там продавали обувь, привезенную из Восточной Европы — Венгрии, Болгарии, Югославии. Как сказала мне тетя, еще во времена СССР купить пару таких было несказанной удачей. Очень быстро стало понятно, почему. Конечно, сделаны они были не из такой качественной кожи и замши, как обувь Лабутена. Но все же покрой и качество были такими, что знаток сразу определил бы, что в обуви я разбираюсь.

Вскоре я уже замечала на себе заинтересованные взгляды наших "золотых" студенток, некоторые из которых приезжали на учебы в "Мерседесах", а обновлять гардероб явно ездили за границу. И это было для меня лучшим комплиментом.

Получив свою первую зарплату в банке, я сразу же отправилась за новой швейной машинкой и через неделю с небольшим уже пришла на работу в новеньком платьице и новеньких ботильончиках. И выглядела бы я шикарно даже в том случае, если б не была вампиром. Хотя, моя новая сущность во многом таки облегчала жизнь. Некоторая невосприимчивость к физическим законам распространялась абсолютно на все части моего тела, поэтому волосы не приходили в беспорядок, какой бы ветер не дул на улице, кожа не обветривалась, губы не трескались... Ладно, я увлеклась.

В тот день мы с Танюшкой после обеда успели забежать в магазин тканей, где я нашла себе шикарный отрез на пиджак. Сейчас же сидела и шила его, радуясь внезапной ловкости своих рук. Теперь все швы ложились ровно, а кроить стало гораздо проще, потому что мои глаза на удивление легко схватывали форму будущего изделия и соотносили ее с моей собственной фигурой.

И тут я услышала зов, перепутать который было невозможно ни с чем. Кирилл!

Как же я соскучилась за эти полтора месяца. Забыв обо всем, я вскочила и едва ли не бросилась на улицу прямо в своем сиреневом в черный цветочек халатике и огромных тапочках-щенках.

Но куда он звал меня?

И тут в двери позвонили.

Не пришел же он...

И в следующий момент стало ясно, что именно это он и сделал. Кирилл пришел ко мне в гости совершенно по-человечески. Пришел в гости и попросил разрешения войти. Поверье, согласно которому вампиру необходимо было попасть в чей-то дом, было не более, чем поверьем. Тем более странно, что Кирилл решился на такое. Мне казалось, разрушенный кинотеатр устраивает его гораздо больше. Да и сама я там чувствовала себя уютней. Сидя в своей спальне на постели, где приходилось спать еще ребенком, никогда не поверишь до конца в то, что ты теперь — вампир, и что все прошлое миновало. Поэтому я и нервничала, когда здесь появилась мама и сказала, что ко мне пришли.

— Кто? — изобразила я удивление.

— Какой-то молодой человек.

— О, Кирилл! — моему изумлению но просто не было предела, стоило мне увидеть его. — Какой сюрприз! Не ожидала!

— Банально прозвучит, но я проезжал мимо и решил, что неплохо было бы повидаться, — скромно сказал он. — Если ты непротив, конечно.

— Как же тут можно быть против?

Вскоре мы уже сидели в моей спальне. На японском столике, остывал чайник, чашки остались пустыми. Весь этот гостеприимный маскарад был разыгран исключительно для мамы.

— Я действительно не ожидала, что ты придешь, — сказала я, слишком тихо, чтобы меня можно было услышать в соседней комнате.

— Скоро Самхэйн, — ответил Кирилл туманно. — Я не смогу провести его с тобой, но и сделать вид, что нет этого праздника и связанных с ним традиций, тоже не могу.

Действительно, был уже конец октября. Я вспомнила, что он и Марк рассказывали мне об этом празднике. Все вампиры, которых связывали кровные узы, в этот день встречались, рассказывали о своих удачах и бедах, узнавали, что произошло за год с их сородичами...

То есть, все это будет происходить, но меня касаться не будет?

— Ты уедешь куда-то? — спросила я.

— Нет, останусь в Донецке, — покачал головой Кирилл. — Обычно в такие дни здесь бывает много проблем. Приезжает много незнакомцев, а от них ждать можно всего, чего угодно. Поэтому я буду очень благодарен тебе, если в последующие дни ты будешь очень осторожна. Хотя, на самом деле, предпочел бы, чтобы тебя вообще здесь не было

— Как это — не было? — вспыхнула я. — Куда мне, по-твоему, деться? И я работаю, вообще-то.

— Я уже сделал тебе больничный, — сказал Кирилл все тем же ровным тоном, доставая из своего портфеля больничный бланк. — На две недели. Завтра утром тебе нужно будет позвонить на работу и сказать, что ты заболела. Родителям скажешь, что тебя посылают в срочную командировку. В одиннадцать утра за тобой заедет Марк. Он отвезет тебя в безопасное место. Пожалуйста, будь послушным ребенком и не покидай его, пока мы не приедем и не заберем туда оттуда.

Я не знала, что сказать. Да и что можно было? Вместо того, чтобы взять меня на праздник и представить сообществу местных вампиров как своего ребенка, Кирилл решил спрятать меня подальше, как будто меня и не было. Но почему?

— Даша, — он вдруг сделал движение и уже через секунду был всего в нескольких сантиметрах от меня.

Я не ощущала его дыхания, потому что он не дышал, но его серые глаза были так близко... Он поднял ладонь и погладил меня по щеке. Прикосновение показалось мне обжигающим. Очевидно, не так давно Кирилл утолил жажду, и теперь был теплым, почти как живой человек.

— Даша, милая, — его голос тоже потеплел, — я вижу, что тебе все это не очень нравится, и понимаю, почему. Поверь, ты ничего не потеряешь, если послушаешься меня. Я хочу, чтобы ты жила долго-долго, не меньше, чем я. И в течение всей твоей жизни у тебя будет масса возможностей познакомиться со всеми ныне живущими вампирами. Но сейчас ты еще очень молода и неопытна, а вампира породившего очень легко достать через его детей. И чем более юны дети, тем проще. Поэтому тебе пока лучше побыть вдали от всего этого. Ради нас обоих. Мне казалось, что ты хоть сколько благодарна мне за то, кем я тебя сделал

— Не понимаю, к чему такие предосторожности? — раздраженно встряхнула я плечами, не обращая внимания даже на то, что едва ли когда-то мы были так близко. — Я почти два месяца живу одна и не встретила до сих пор еще ни одного вампира, кроме тебя и Марка. Ни одного! Что сейчас мне может грозить?