Бег. Послесловие.

— Если только одним способом, — осторожно замечаю я. Он вскидывает голову и с любопытством рассматривает нас обоих, потом чуть кивает и говорит:

— Вот именно. У вас будет около десяти дней, максимум — две недели. Это меньше, чем предполагалось, а условия будут более напряженные.

— Но другого выхода нет? — уточняю я.

— Скорее всего, нет. Конечно, может всплыть такое, что уведет работу в совершенно другом направлении, но шансы очень малы.

— Тогда, будем учитывать только плюсы, согласны?

— А, именно?

— Более-менее свободное общение сторон. Согласитесь, это не шутки — подготовить нейтральные, устраивающие всех помещения, снабженные всем необходимым.

— Ах, вот ты о чем? Да, это может иметь смысл, и очень удачный. Ведь союз зародился из двухстороннего договора, участников которого вы можете предположить сами. Это удачно, — и Дед заключает после недолгого раздумья: — Выбора у нас особого нет, поэтому вперед и с музыкой.

11.

— Помещения нас в целом устраивают, а вас, коллеги?

— Площадь соответствует норме. Горячая и холодная вода, помещения личной гигиены для рядовых сотрудников и почетных гостей, подключение линий связи, спальные помещения, помещения служб контроля — соответствуют. Покрытия полов в удовлетворительном состоянии. Кое-где необходим косметический ремонт — эти помещения мы отметили на плане штриховкой. Лестничные пролеты — имеются мелкие погрешности, но их можно устранить в срок. Окраска стен немного мрачноватая. Не следует забывать, что некоторые из гостей с повышенной цветовой чувствительностью. Рекомендуем использовать специальные гобелены. Их площадь наши сотрудники подсчитают к завтрашнему утру.

Да, это специалист с неплохим предварительным опытом. Давненько не встречался с этими канцелярскими формулировками, и нельзя сказать, что особо по ним соскучился. Длинная фигура при небольшом, но заметном животике — интересно, как он укладывается в нормативы по физической подготовке? Конечно, вполне возможно, что тут имеется природная конституция, а против нее поделать практически ничего нельзя. При этом, бегают такие пузаны порой довольно шустро, на нашем уровне, конечно. Лицо вытянутое, довольно приятное. Солидный нос и внимательные глаза, взгляд которых ловится с некоторым затруднением. Возможно это от стеснительности, или по какой-то другой причине, но канцелярист предпочитает смотреть собеседнику в область подбородка. Теоретически, это считается не слишком приятной манерой общения, но он не забывает время от времени поднимать глаза к собеседнику, и встречный взгляд выдерживает без заметного напряжения. Так что — общее впечатление скорее положительное.

— Значит, с техническим обеспечением проблем нет.

— На нашем уровне, — соглашается он, уточняюще.

— А, не наш уровень нас не касается, верно?

— Действительно. Однако, в любом случае, требуется консультация и виза посла.

Какой, однако, занудный тип. Хотелось бы перевести разговор в менее официальную плоскость, но слишком рано. Приходится продолжать диалог в прежнем стиле, стараясь максимально использовать знакомый словарный запас канцеляризмов.

— Ваше мнение о сроках?

— Оптимально — месяц на подготовку, но его у нас нет. Поэтому, предлагаем привлечь все наличные силы обслуживающего персонала.

— Сколько посольств?

— Приглашать будут всех, кто представлен в столице.

— Это? Извините, но я тут еще новичок.

— Ничего страшного, уверен, что мы сработаемся. В настоящее время здесь несут службу пять посольств.

— Работа по секторам?

— Разумеется.

— Общение?

— Стандартный формат. Видимо, будет небольшое отклонение, но, в данном случае, это неизбежно.

— Режим работы?

— В соответствии с нормативами и трудовым законодательством

— С восьми до пяти? — интересуюсь со смешком.

— С семи до шести, — поправляет он и разъясняет: — Все работы по подготовке помещений силами местных специалистов, но под присмотром. Нам придется приходить на час раньше для подготовки фронта работ. Заканчивать мы будем соответственно после шести и одновременно. Может, есть возражения?

— Нет, нас все устраивает. Контроль?

— Полагаю, стандартный, но это уже не наша епархия, — он улыбается.

Приятная у него улыбка, а упоминание "епархии" намекает, что официальная часть кончилась, и можно ослабить галстуки. Ну, что ж — пускай и с задержкой, но зато очень кстати. У нас слишком мало времени, чтобы выстраивать отношения по всем правилам. Да и ни к чему это. Гораздо разумнее воспользоваться моментом по максимуму, чтобы потом не пришлось сожалеть об упущенной возможности. Поэтому, включаем все необходимые приемы — прямой взгляд, улыбку и неподдельный интерес к мелочам. И, разумеется, вопросы — по возможности открытые, которые не предполагают односложных ответов на уровне да или нет. Сейчас мне требуются ответы развернутые, чтобы собеседник расслабился и проникся теплыми чувствами к моей скромной персоне. Для начала, разумеется, требуется что-то нейтральное, в английском стиле со славянским акцентом. Это значит, что следует постараться наполнить канцелярскую базу чем-то вкусным. К счастью — стандарт предусматривает пару подходящих заготовок.

— Кофе, чай? — интересуюсь любезно на правах принимающей стороны. Он сдержанно подтверждает согласие легким кивком и уточняет:

— Чай. Зеленый, если возможно. Кстати, меня зовут Борис.

— Павел. Чай? Почему же нет? Шедевра не обещаю — все познания на уровне газетных статей, но будем стараться.

— Пустяки, — он небрежно отмахивается. — Я и сам в этом мало разбираюсь. Пью для здоровья и солидности. Был когда-то один знакомый — он это дело очень ценил, и меня приучил постепенно.

— Для здоровья — понятно, а почему для солидности? Чем кофе хуже?

— Кофе — стандарт офисных работников, а мне требовалось что-то понеобычнее. Тогда как раз мода в очередной раз к Востоку качнулась, ну и воспользовался удобной ситуацией, а потом в привычку вошло.

Он сидит, наблюдая за моими манипуляциями, не делая никаких замечаний. Ну, и, слава богу. Гурманы хороши на страницах романов, а в жизни они слишком занудны и отбивают все удовольствие от процесса у простого населения. Чуть киваем друг другу и выдерживаем паузу, делая несколько небольших глотков.

— Совсем, как настоящий, — замечаю с удовольствием.

— Да? Я, по правде говоря, уже успел и позабыть натуральный вкус. Слишком давно не бывал дома.

— А отпуска? Ведь полагаются.

— По желанию их можно проводить и здесь, — поясняет он и интересуется: — Что, не знали?

— Что, совсем ни разу? — удивляюсь я в свою очередь. — Это же сколько выходит?

— Через полгода стукнет десятка, — флегматично сообщает он и вопросительно смотрит на меня.

— Пока только три, — признаюсь с некоторым стеснением. — Вы, получается, местный ветеран?

— Есть и те, кто пробыл тут подольше.

— Сколько, если не секрет?

— Самый длительный период, с которым мне приходилось сталкиваться — около пятнадцати.

— Ого! — и спохватываюсь. — То есть, как это — только пятнадцать? А, почему так мало?

— А, сколько вам нужно? Столетие? — он улыбается.

— Ну, не знаю. Но думал, что четвертак тут дело обычное.

— А почему именно четвертак? Звучит красиво?

— И звучит неплохо. Но главное, в договоре записан этот срок. По идее каждый должен стараться покрутиться подольше. В конце то концов — умножаем двадцать пять на два процента. Получается восстановление всех функций всего лишь на пятьдесят. Не так уж и много.

— Ах, договор! — он небрежно машет рукой. — В договоре многое можно записать.

— Но ведь люди наверняка жилы тянут.

— До определенного предела все это верно.

— И каков же этот определенный предел?

— Знаете, это длинная история. Есть у меня одна теорийка и как-нибудь я вам ее изложу. Он улыбается, как ласковая бетонная стена. Или, скорее, кирпичная, в классическом стиле, живописно увитая виноградными лозами. Очень красиво, особенно на картинах старых мастеров. Но стена при этом не перестает быть стеной. Делаю мысленную заметку и решаю пока подойти с другого боку.

— У Вас большой опыт. Может, сможешь тогда дать краткую характеристику своих работников?

— Пожалуй, только зачем?

— Вы отвечаете за своих, — с этим я не спорю. Только прошу учесть, что и на мне лежит определенная ответственность.

— Согласен, хотя заявление интересное.

— Заявление тут не при чем. Важнее, что моя ответственность будет потяжелее. Ведь мы — принимающая сторона. Следовательно, при каких-то проблемах, спрашивать будут, прежде всего, с меня, а не со всех вместе. А Ваша ответственность при таких условиях ужимается до размеров абсолютного нуля.

— Не стоит преувеличивать.

— Это не преувеличение, а реальный факт.

— За которым почти ничего не стоит.

— Какой у вас уровень свободы?

— Интересный вопрос. Для его разбора можно написать несколько толстых томов, но это будет перебором в наших обстоятельствах. Поэтому использую сокращенную и при этом верную формулировку: "Я свободен в рамках условий".

— Эта свобода предполагает возможность встречи в каком-нибудь из местных кафе?

— Безусловно. И, чтобы снять напряжение, я готов выступить в этом случае принимающей и угощающей стороной. Предлагаю "Вишенку". Очень многое не обещаю, но атмосфера там приятная, а выбор напитков очень хорош.

— С парами?

— У меня нет никаких предварительных требований. Но, знаете, когда столько лет вместе, возникают некоторые обязательства и привычки.

— Завтра после дежурства в "Вишенке" по-семейному, так?

Он утвердительно кивает головой, и смотрит при этом прямо в глаза.

12.

— Как он тебе показался? — Лена поправляла волосы, стоя перед зеркалом, одновременно наблюдая за моим отражением.

— Трудно сказать. Очень сдержанный человек. Возможно, в неофициальной обстановке он будет совсем другим.

— Но, ты в это не особо веришь?

— Это будет немного странно. Ты обращаешь внимание на все эти микрофончики и прочее?

— Знаешь, нет. Как-то привыкла уже.

— Вот и я тоже. Конечно, мы стараемся не выставлять напоказ некоторые проблемы, но в остальном ведем себя непринужденно. А он тут уже десять лет, если не преувеличивает.

— Возможно, за этот срок он узнал что-то нам неизвестное.

— Тогда, зачем он принял мое предложение?

— Не знаю. Ты слишком многого хочешь от меня. Встретимся, и, может быть, что-то поймем. Она в последний раз провела руками по платью и попросила:

— Застегни вверху, а то мне самой неудобно. И стояла спокойно, наклонив голову, пока я, немного дрожащими пальцами, возился с миниатюрными петельками. Мелочь, а приятно. Почти позабытая за последние месяцы мелочь.

Они уже сидят в глубине небольшого зала. Он — в просторном пестреньком свитере, который хорошо вписывается в аккуратно подстриженную бороду, и она — довольно высокая, худощавая, и тоже в свободном шерстяном джемпере крупной вязки. Вполне возможно, что это ее собственная работа. В остальном — первое впечатление приятное. Элегантная женщина, аккуратный макияж, практичная прическа. Оба в очках. Причем, очки скорее декоративные, с тончайшими дужками. Интеллигенция шестидесятых на отдыхе. Немного старомодно, но уютно и внушает приятное впечатление. Мы обмениваемся приветствиями, устраиваемся за столиком поудобнее, листаем толстые, кожаные на ощупь, страницы меню и поглядываем друг на друга.

Все же, чего-то не хватает в его облике для окончательного завершения образа. Флегматично размышляю об этом, изучая непонятные названия в меню. Картинки тоже мало, что могут сообщить. Они красивы по цвету, только вот — какой вкус у всех этих многочисленных напитков? Борис ненавязчиво пододвигается ближе и начинает рассказывать, время от времени его дополняет жена. Мы сидим рядышком, внимательно усваивая описания и вставляя уточняющие вопросы. Идиллия. А напитки хороши — с легкой примесью алкоголя, которого там вообще-то нет. С ярким вкусом и приятным тягучим послевкусием. Они напоминают родные ликеры, и, если забыть на время о запрете на алкоголь для нашего сообщества, и, что привкус алкоголя обеспечен какими-то замысловатыми химическими методами, кажутся вполне достойной заменой земным напиткам. Мы сидим, разбирая их, и стараясь не упоминать при этом напрямую никаких географических указателей. Теплая дружеская атмосфера двух семейных пар. Уже не молоденьких, но и далеко не пожилых. Постепенно разговор рассеивается. Женщины сдвигаются в уголок и начинают обсуждать что-то относящееся к узорам вязки, а мы сидим, не скрываясь, разглядывая друг друга, и прикидываем варианты беседы. Особенность нашего положения в том, что многое происходит в уме. Последствия старой привычки к уединению и сосредоточенности на личных переживаниях. Иногда это мешает, и в более раннем возрасте, возможно, все так и окончилось бы игрой в гляделки. Но не сейчас. Я ловлю взгляд Бориса, и расшифровываю его, как решение взять инициативу на себя. Что ж — это соответствует ситуации и дает некоторый выигрыш во времени на обдумывание. А он, между тем, лезет в карман и извлекает оттуда довольно длинную трубку. После моего подтверждающего кивка, из другого кармана появляется коробочка с табаком и спички. Интересно — где он умудрился достать этот раритетный в нынешнем положении предмет? Начинается привычная, судя по отработанным движениям, процедура и, когда он выпускает первое облачко, мозаика образа складывается. Что ж — старина Хэм, или комиссар Мегрэ — удачный выбор. Единственное, что немного напрягает, это отработанность образа. Борис кажется слишком цельным человеком, чтобы создавать завершенный образ такого типа только для собственного развлечения. В голову приходят только один вариант, и он, признаться, напрягает — врач. Годится и полицейский в полном диапазоне разновидностей. Но, как уже говорил, Борис кажется слишком фигурой, чтобы так откровенно играть киношным образом своей профессии. Сижу, попивая коктейль и ожидая продолжения. Борис не спеша, попыхивает, щурясь, разглядывает меня и, наконец, произносит:

— Догадались? Впрочем — пустой вопрос. В вашем распоряжении весь анкетный архив.

— Не понял, — говорю осторожно, и откашливаюсь в кулак. Горло в очередной раз пересохло, и частые глотки коктейля помогают мало. Конечно, не стоило демонстрировать этот факт, но трудно удержаться. К тому же, если догадка верна, он меня уже раскусил.

— Типичная картина. Сухость в горле — верно? И привычка часто прикрывать губы рукой.

— Ну, это не стопроцентный показатель.

— В совокупности — практически да. Вначале я даже почти поверил в версию, что мы коллеги. Но некоторые небольшие погрешности, которые не сделает настоящий врач, показали, что надо смотреть в другой стороне.

— Быть может, я давно не практикую?

— Возможно. Но все сделано слишком старательно. Типичная картина для окончивших сокращенные курсы, или просто любителя.

— Ну, курсы мы все тут кончали, — замечаю резонно.

— Но, не все их содержание помнят. У большинства вся информация улетучивается уже через пару часов после сдачи зачета. А вы — другое дело. Вначале я даже выдвинул совершенно сумасшедшую версию, что вы тут от какой-то нашей, земной, Конторы.