Осколки души

— Марина Евгеньевна, зайдите ко мне.

То, что спасителем окажется Антошка, я не ожидала, зато насладилась выражением ярости на лице Марины, которая замерла на месте, сжимая-разжимая кулаки. А лак не высох, тра-та-та. Мне даже полегчало. Я улыбнулась шире и кивнула, подсказывая направление Марине, а то она, видимо, растерялась. От себя я тоже была в глубоком шоке. Как оказалось, даже меня, обычно спокойную и сдержанную, можно вывести из равновесия.

— Марина Евгеньевна, мне долго ждать?

Курица поджала губы и проследовала к начальнику на прием. Через пять минут она вылетела оттуда пулей, быстро надела пальто и ускакала с работы в неизвестном направлении. Причем жутко недовольная. Неужели заставили работать? И да, это начало войны. Эх... Ну и ладно, а то надоело уже! Вернулась на место и опять скинула туфли. Как хорошо...

Кстати, статью я все же вчера дописала. Даже как-то легко далась работка, заняв всего два часа вечером. А вот пробуждение было весьма необычным и совсем не под будильники, которые оказались выключенными.

Примерно в полдень позвонила Ксю, прогнав сон и засыпав вопросами, на которые я успевала отвечать только да-нет, и то невпопад. Половину я просто не восприняла, пытаясь понять, что произошло вообще. Под бодрое и довольно мирное щебетание подруги я медленно приходила в себя. Последними ее словами было: 'Мелкая, ты меня вообще слушаешь? Ладно, проснешься, перезвони'. Гудки телефона, словно ушат воды и вуаля! Выстроилась цепочка тезисных воспоминаний! Клуб, Марк, который Азгард, и я дома. Как оказалась тут, помню плохо. На машине, это точно, но на чьей? Это осталось загадкой. Пока я на кухню не пришла за дозой кофеина. На столе, прикрытые салфеткой, лежали круассаны в плетеной корзинке, рядом — сложенный вдвое листок бумаги. Развернув его, сначала удивилась красоте идеально ровного подчерка, а затем углубилась в текст, испытав гамму ярких и разнообразных эмоций:

'С добрым утром от Марка. Я взял на себя смелость привезти тебя вчера домой. Подругу предупредил. Ключи ты мне сама дала, когда спустя десять минут безуспешных попыток попасть внутрь сделала вывод, что кто-то замышляет заговор и сменил твой замок. Я его вскрыл твоими ключами, и в заговоре ты обвинила меня. Надеюсь, что в шутку. Вечером заеду за тобой в 19:40, если ты все еще не передумала, на что я очень надеюсь.

P.S. Предугадывая твои вопросы, отвечу. У нас ничего не было, адрес дала Ксюша еще до клуба, круассаны мы купили вместе, заехав по дороге в супермаркет, будильники нашел и выключил я по просьбе твоей любящей подруги. Если будут еще вопросы, звони'

По мере прочтения, я все больше офигевала, а приписка в конце действительно стала ответом на вопросы, роившиеся в голове. Откуда он знал? Но определенно было приятно такое внимание.

— Отдыхаешь? — на стол с грохотом упала папка, вернув меня из воспоминаний. — Тогда вот тебе еще работа.

Антон стоял напротив и сверлил меня недовольным взглядом.

— Но я уже все сделала на сегодня, — попыталась отвязаться, заметив на часах цифру 18 и два нолика. А ведь мне до дома полчаса добираться. — И время уже...

— Это Елены. Еще сегодня этот материал должен был быть у меня на столе. Надеюсь, не нужно разъяснять, насколько это срочно. Так что давай. Я даже составлю тебе компанию, оставшись на работе. Думаю, за пару часов ты справишься.

Синеглазый монстр ушел в свою нору, оставив меня с ненавистной папкой и вопросом 'почему я?'. И он мне нравился, серьезно? Я дура, которая теперь не знает, что делать. Все уже разошлись, и мне хотелось так же просто встать и уйти, и я буду в своем праве. Ну почему Ленка заболела так не вовремя?! И ведь надо выручить. Меня не раз спасала из-под завалов, когда я болела. А если взять на дом? Взглянула на просматривающего какие-то бумаги Антона. Так ведь ему сегодня надо... Блин.

Обновление 05-06.11

Вздохнула и с несчастным видом открыла папку с надписью 'Елена Сергеевна, журналист-редактор-пофигист'. Улыбнулась. По моим прикидкам тут статей пять. Первая — 'Арабская сказка'. По мере прочтения все больше восхищалась Ленкой. Все чисто, аккуратно, без ошибок, разве что я бы некоторые фразы перефразировала. А так занимательно и интересно вышло. Вот бы и мне побывать в Эмиратах. Эх, мечты...

Дочитав последнее предложение, с удивлением уткнулась взглядом в нарисованный в уголке цветочек. У Ленки была необычная привычка, помечать свои статьи условными знаками, чтобы не запутаться, ибо порядок для нее — слово из другой вселенной. И ей это помогало. Вот цветочек как раз означал, что к тексту надо вернуться через некоторое время, ибо в нем ей что-то не нравилось. А закончив работу, цветочек закрашивался голубым маркером. Вот как сейчас.

Просмотрела все остальные статьи, и везде был голубой цветочек. Хм... Странно, что Антон дал мне, видимо, чистовые работы, но радостно, что он не понял этого. И все же надо проверить, а то вдруг Лена что поменяла в своих знаках, и тут еще работать и работать. Набрала номер сотрудницы, поглядывая на начальника.

— Да? — раздалось сиплое и больное.

— Привет, Лен. Это Маша, — прошептала, поймав недовольный взгляд Антона. Будто муху прихлопнул, засранец. Ну и пофиг, на коридор не пойду, это ж туфли надевать надо.

— Привет. Ты тоже заболела?

— Нет, — опять шепотом, — это я на работе просто еще. Слушай, Лен, а твоя папка со статьями... Они закончены.

— Да, а что?

— Просто мне Антон сказал их срочно доделать. Но твои знаки...

— Ой, я их что, не в тот лоток закинула? — Лена закашлялась. — И их на тебя повесили? Хорошо, что я раньше на больничный не ушла и все доделала.

Ну, теперь ясно. Трудоголизм и повышенное чувство ответственности Лены меня спасли. У нас была необычная система с лотками — нововведение нашего начальственного мачо. Лоток со статьями в работе, куда клали распечатки с набросками недоделок, использовали, если кто-то собирался отсутствовать. Отпуск или по болезни — не важно. Сначала оставь отчет о проделанной работе, а потом хоть умри. Вот туда и закинула папку Лена, вместо лотка с готовыми статьями. Нет бы сразу на стол Антону положить! Но не будем придираться, и так все отлично.

— Обожаю тебя! — улыбнулась. — Выздоравливай, без тебя тут скучно.

Лена просипела 'угу' и сквозь приступ кашля попрощалась. Поболтать эта трещотка любила, но сейчас ей было не до этого.

Весело пробарабанила пальцами по столу незатейливый мотивчик, выключила компьютер и чуть ли не вприпрыжку, проследовала к стеклянному кабинету-аквариуму с синеглазой пираньей. На середине пути меня соизволили заметить. Трансформация выражения лица Антона позабавила, заставляя меня улыбаться все шире. От недовольного к удивленному, а затем обратно. И чего он такой странный сегодня?

Молча положила папку на стол и, не дожидаясь ответа, собралась домой. Все уже ушли, пора и мне покинуть пост. Я даже успевала принять душ и морально подготовиться к боли ради красоты при помощи подаренной Ксюхой бутылочки мартини. Ой, что-то при мысли о спиртном, мне нехорошо. Еще клубное не выветрилось, видимо.

— Стоять.

Градус грозности в простом одиноком слове зашкаливал. И тихо ведь прозвучало, но тело замерло, а вся кровь унесла бурлящим потоком сердце в пятки. Равновесие, блин, сместило только. Шатает теперь. Каблук — это зло, но с моим ростом это зло необходимое.

— Это что?

— Пап... — голос подвел, сорвавшись, поэтому я начала сначала: — Папка!

О, теперь нормально. Уверенно. А то будто студентка перед экзаменатором трясусь. А чего спиной к экзаменатору? Так пока не видно, не так страшно. Но что-то стало так весело! Смертельно весело. Огребу ведь сейчас.

— Я вижу, что не мамка. Почему так быстро, Мария?

Оу, а мы еще и шутить умеем! А я думала, только моделей трах... Маша! Не язви, тебе еще тут работать и работать, а ты осуждаешь, пусть и мысленно.

— Так готово все, — повела плечами.

— Я должен разговариваться с твоим задом?

Ну, подумаешь, с задом он разговаривает. Да там того зада! Эх, ладно.

Медленно повернулась, сцепив руки в замок и приняв самый невинный вид, на какой только была способна. И ведь знаю, что выглядит все очень впечатляюще и реалистично. Увы, не для всех...

Антон встал с места и медленно подошел ко мне. Близко как-то. И какой-то он сильно высокий. Сделала шаг назад. Ну вот, теперь хоть голову не нужно так сильно задирать. Меня прожгли ледяными синими молниями и снова сделали шаг вперед. Нет, ну это уже не смешно.

— Там все уже готово, — начала оправдываться, вдруг осознав, что мы тут совсем одни. — Лена просто лотки перепутала. Я могу идти?

Еще немного отодвинулась назад, не в силах отвести взгляд от лица мужчины. Нет, ну хорош, гад! Сблизи так вообще красавец. Но мне рассматривать некогда. Мысленно взвыла, а этот все молчит и... шаг ко мне. Я совершила ответный ход и внезапно ощутила, что дальше хода нет. Стена стекла опорой стала... Нда.

— Мне нужно идти, — разозлилась. — Рабочий день вообще-то давно окончен. Работу я всю сделала. Что еще?.. — осознала, кому это все говорю и каким тоном, поэтому почти сразу же мягче добавила: — ...вам надо?

— Надо, — сложил руки на груди, продолжая гипнотизировать. Покачаться что ли? Но в итоге я вопросительно прищурилась, изогнув бровь.

— Надо... — протянул Антон, нахмурившись, а я поняла, что он не знает, что еще придумать, чтобы меня задержать. Что-то это мне не нравится. Это внимание ни с того, ни с сего, странные задания, попытка задержать на работе. Он что, тянет время, пока его подельники грабят мою квартиру? Или... А вдруг он маньяк? Черт! Бре-е-ед... Маша, ты мнительна. Надо просто линять.

— Я ухожу, все новые задания выполню завтра, честно.

И попыталась бочком прошмыгнуть на выход. Не успела. Ибо на меня напали. Как раз после странного неизвестного мне ругательства.

Этот шаг Антона был стремительным, а движения — трогательными. И милого в этом ничего не было, смысл тут надо искать в слове 'трогать'. Я, конечно, мечтала о таком мужчине, но не думала, что мечта может сбыться так стремительно и оригинально. Он поймал мои запястья, прижав ладонями к стене, и одновременно довольно грубо прикоснулся к моим губам своими. При попытке отстраниться, я несильно ударилась затылком, но это не спасло от поцелуя. Тело одеревенело, зажатое в тиски, мои широко распахнутые голубые глаза, в которых явно можно прочитать шок, оказались напротив ярко-синих и злых. Время застыло вокруг нас. Остался только жесткий поцелуй, взгляд глаза в глаза... Я ничего не понимала. Если он хотел меня удивить или напугать, то у него получилось сделать и то, и другое. Я же вижу, что и он удовольствия не получает, иначе в его глазах не было бы столько злобы и досады. Тогда зачем этот ненужный поцелуй?

Все длилось несколько секунд. Потом я укусила, и снова услышала незнакомое ругательство. Вот только отпускать меня никто не собирался.

— Пусти меня! Ты совсем чокнутый?! — о субординации я забыла напрочь. Попыталась ударить коленом по самому дорогому мужскому, но этот маневр не удался. Скользкий змей! Меня только сильнее сжали, заведя руки за спину и обняв, чем окончательно обездвижили. Теперь мое лицо очень близко познакомилось с грудью Антона, а точнее — с его белой рубашкой и парфюмом. Мстительно прижалась губами сильнее. Может там остались остатки помады?

— Как же ты мне надоела! За что мне это? — раздались над макушкой едва различимые слова и шипение сквозь зубы. Но я все услышала! Козел!

Я вертелась ужом, но силы были не равны. Запястья жгло, руки болели, на глаза стали наворачиваться непрошеные слезы. Нет! Нельзя паниковать.

— Раз надоела, то дай уйти! Больно... — последнее слово вырвалось случайно, и оно вдруг оказалось самым действенным. Антон тут же ослабил захват и даже немного отстранился. Я же воспользовалась этим, и теперь мое колено достигло цели. Мужчина охнул и согнулся пополам. Тут же раздалась телефонная трель из моей сумочки, которая осталась на столе. Через секунду заиграла еще одна мелодия, но уже на столе Антона, от чего тот вздрогнул, но с места не сдвинулся. Долго не думая, я выскочила из кабинета, схватила сумочку, плащ и бегом, насколько позволяли неудобные туфли, бросилась прочь из офиса.

— Маша... стой! — хрипло пронеслось вслед, а когда я оказалась в коридоре, услышала странный злой рев и звон разбитого стекла. Черт! Он точно больной! Неужели ему никогда не отказывали? Ждать лифт было страшно, и я свернула на лестницу. Десять этажей... Мысленно прокляла свою работу.

В какой-то момент поняла, что телефон все еще звонит. А вдруг это мама и у нее что-то случилось... Сколько раз собиралась поставить на нее другую мелодию, чтобы не переживать зря! Достала на ходу мобилку и, не гладя, мазанула пальцем по сенсору. Сразу ответить не смогла, потому что дыхания не хватало. Так и сипела в трубку, пока на том конце не решили первыми подать голос.

— Маша, все хорошо? — голос оказался мужским, незнакомым и обеспокоенным. — Это Марк.

Марк? Ситуация прояснилась, удивляться звонку тоже не стала. В голове все равно билась одна мысль — бежать и подальше!

— Я спешу... домой, — задыхаясь, ответила.

— Давай тебя заберу, я тут рядом был по делам и подумал, что может ты еще на работе...

— Да, если можно, — перебила, соглашаясь.

— Я буду ждать внизу, хорошо?

— Да, — свернула на следующий марш, и каблуки подставили меня по полной. Хорошо успела зацепиться руками за поручень, ноги же проехали пару ступеней вниз, а вот телефон проскакал намного дальше, рассыпаясь на части. Как еще плащ и сумку не упустила, растяпа! Мысленно застонала. Как теперь Марк найдет, откуда меня забрать? Я ведь не успела адрес сказать.

— Маша, стоять! Надо поговорить!

От этого властного голоса и раздавшегося эха у меня зашевелились волосы на голове, а тело покрылось липким холодом страха. Вскочив на ноги и ощутив легкую боль в лодыжке, я сняла туфли и припустила еще быстрее, забыв о телефоне, Марке и всех странностях, кроме одной, которая преследовала меня. Не хочу я с ним говорить, видеться и вообще завтра уволюсь!

На улицу я выскочила ошпаренной кошкой и первым, на ком остановился взгляд, был Марк, который кому-то звонил, пока не увидел меня. Он заулыбался, убрав телефон в карман, но потом нахмурился. Ну да, вид у меня, наверное, не очень. Как у той самой кошки.

— Маша! — окликнули сзади.

Я испуганно оглянулась и начала пятиться задом к Марку, не сводя взгляда с Антона, который стоял в проеме и все так же зло смотрел на меня.

— Маш, садись в машину, — сильные руки обняли за плечи, отчего я остановилась и вздрогнула, но от неожиданности, а не от страха. Уверенный спокойный голос Марка подарил чувство защищенности, и я даже немного успокоилась. — Иди, я разберусь.

— Нет! — тут же испугалась, схватив мужчину за руку. — Поехали, пожалуйста. Все хорошо. Не надо с ним разбираться, он чокнутый! Лучше ментов вызвать...

— Я умею разговаривать с чокнутыми, — меня подняли на руки и понесли к машине. — А еще не люблю повторяться.