Контуберналис Юлия Цезаря

ГЛАВА 3.

НЕОФИТ ИВАН РОДИН

Иван сидел в беседке окутанной виноградом и пытался переводить эпохальное произведение Гомера "Илиада". Греческий язык давался Родину с трудом. Но не знать в то время греческий — значит быть необразованным римлянином. А Иван стремился соответствовать образу настоящего римлянина. Тем более он контуберналис самого Юлия Цезаря! Поэтому в дальнейших планах Родина было изучение персидского, галльского и фракийского языков.

От важного дела Ивана отвлек Ахиллес.

— Хозяин, нужны рабы, помощники. Я и моя жена не в состоянии справиться с работой. Нужны искусные швеи, повара кондитеры, носильщики и прочее. Ты же богатый патриций, и тебе полагается много рабов. Это так принято в римском обществе.

— Престиж?

— Я не знаю что это за слово, мой господин. Но скажу так. Если знатный римлянин имеет много рабов, то это говорят о его высоком положении хозяина в обществе и за это его уважают другие достойные и знатные граждане Рима.

— И что мне делать, Ахилл, любимец богов?

— Нет ничего проще. Вы, славный господин — состоятельный патриций, и значит у вас много денег. Не так ли? Надо просто пойти на рынок и купить нужных рабов

— Рынок? Я всегда думал, что на рынках продают лишь продукты и вещи. Может, Ахилл, ты сам выберешь слуг? А я тебе дам денег и в придачу Фабия. Вот вы и выберите работников для хозяйства.

— Нет, лучше бы тебе пойти с нами, мой господин Иван Сальватор. Весьма важно твое согласие: ибо вдруг кто-то из купленных рабов тебе не понравиться, а монеты-то будут уже уплачены. А эти мошенники торговцы так и норовят подсунуть испорченный товар. То продадут глухого, но немого, то косого, то хромого! А то и карлика выдадут за мальчика, а лилипутку за девочку. До чего бессовестны и наглы эти мангоны! Жуть!

— Хорошо, Ахилл, я уже собираюсь. И позови ко мне и Фабия.

— Слушаюсь, мой славный Сальватор...

Пришел Фабий бодрый и подтянутый: он занимался с солдатами охраны дома тренировочными боями на мечах.

— Ахилл, сказал мне, что мы отправимся на невольничий рынок? Так ли это, Иван Сальватор?

— Он передал тебе все правильно. Старик говорит, что нужны рабы. И много рабов для хозяйства.

— Он верно говорит. Куда без рабов римлянину. Кто-то же должен ухаживать за цветами и деревьями в саду, кто-то готовить пищу, кто-то стирать, убирать, носить носилки. Ты — знатный патриций и у тебя должно быть куча рабов. Тогда на тебя с уважением будут смотреть и другие влиятельные и состоятельные мужи Рима.

— Хорошо, уговорили. Рабы так рабы. Только я против рабства и не буду бить их, и истязать как некоторые. Мы, вообще, славяне без рабов живем и ничего как-то выживаем

— Если нерадивого раба не наказывать, Иван, то он не будет бояться тебя, обленится и будет плохо работать. Наказывать невольников для острастки не повредит любому радетельному и справедливому хозяину. Уважать тебя будут больше. Я когда покину армию, то куплю себе несколько рабов — пусть потрудятся для меня. Будут плохо работать — изведают моего крепкого кулака. Со мной не забалуешь, вмиг их научу уму-разуму.

— Мне эту вашу римско-рабскую философию не понять, но раз здесь принято иметь слуг для различных нужд, то я буду соответствовать образу богатого и знатного римлянина. Итак, берем деньги и идем на рынок.

— Идем... — охотно отозвался центурион. — И кроме рабов нужно купить и несколько красивых и молодых рабынь. Пусть нам дарят ласки и ублажают нас.

— Эх, Фабий, Фабий, — укоризненно покачал головой Иван. — До чего ты развращен, все о женщинах думаешь. Тебя могила только исправит.

Центурион улыбнулся.

— Славный Иван Сальватор, если мужчина не грезит о женщине, то он уже не мужчина. Мы, наши мужские силы черпаем от женщин и только от них. Развиваем тело, выносливость. От любви к женщинам мы становимся доблестными героями и славными поэтами. Все, все для них, белокурых и чернокудрых нимф и нереид! Если не будет на свете женщин мы, мужи, все от скуки умрем. Да пусть поразит меня молнии Юпитера, если я не прав!

— Ладно, мой бесценный друг, — примирительно сказал Родин. — Будет тебе сегодня златокудрая и молодая рабыня, красивая как Афродита и стройная как Венера.

— Ловлю тебя на слове, мой славный Иван Сальватор! — обрадовался центурион и продолжил. — Так что же мы медлим, хозяин? Вперед, веди нас со славным Ахиллесом на рынок, за знойной нимфой из Африки или Греции! И аве, Цезарь!

— Аве, император!..

* * *

Ахиллес, Фабий и Иван увидели в конце улицы большую площадь и большое людское столпотворение. Это был невольничий рынок. Кругом стоял шум, гам, ор, крики...

Иван увидел широченный и длинный в несколько рядов деревянный помост. На нем теснились сотни невольников для продажи. Мужчины, женщины, дети. Возле рабов их хозяева — мангоны.

Ноги рабов были покрыты белым мелом или краской. Выставленные на рынке рабы имели разные знаки. Белая краска означает невольничество, простой венок на голове — военнопленного, колпак на голове — знак того, что за этого раба не ручаются. На шеях бедолаг висели дощечки, где о них была написана краткая информация. Качество живого товара, с какой страны он прибыл, его достоинства и недостатки — этакое древнеримское резюме.

Продавцы были обязаны ставить в известность покупателей о недостатках и изъянах раба: не был ли он гладиатором в Цирке, не убегал ли продаваемый раб от своего патрона, не нападал на торговые суда будучи пиратом, не был ли он бутовщиком, разбойником, вором, не способен ли он на какие-либо крайние и агрессивные поступки. И вообще, он в своем уме или умалишенный. Если продавец заранее не поставил покупателя в известность об этих недостатках рабов, то купля-продажа объявлялась недействительной, деньги возвращались покупателю, а "дефектный" раб — мангону.

Впрочем, многим патрициям, тем, кто часто покупал рабов, были известны некоторые достоинства или недостатки тех или иных рабов по их происхождению. Так, например, римляне считали рабов из Крита лгунами, из Мавритании — суетными, из Далмации — свирепыми, из Дакии — непокорными, из Греции — красивыми и образованными, а из Сирии — сильными и выносливыми.

Обходя помосты, Иван дивился: сколько тут несчастных людей. До того как попасть в плен они же кем-то были. Кто воином, кто гончаром, кто кузнецом, а кто и учителем. Теперь они все равны. Они — рабы. Порой без имени и национальности. И ими торгуют как скотом. Правила всем понятны: "живой товар" разглядывают, оценивают качество, спорят о цене, как на любом рынке.

Это сейчас олигархи круто разживаются миллионами долларов, продавая нефть, газ, лес, электричество и прочий товар, а раньше античные коммерсанты богатели в основном за счет продажи рабов. Это был самый распространенный бизнес в то время. И сверхдоходный. Например, Цезарь после похода на Галлию продал шестьдесят три тысячи рабов (!) и неплохо на этом заработал. На торговле невольниками наживались все кому не лень. И профессиональные продавцы, и перекупщики, торгаши по случаю, и простые римские граждане — вплоть до самых знатных и богатых патрициев. Торговля эта приносила большой доход и римской казне, так как ввоз, вывоз и продажа рабов были обложены пошлиной: с сутенера брали одну восьмую стоимости невольника, с остальных — одну четвертую, а при продаже взимался налог два-четыре процента

Все торговали живым товаром в Римской империи. Все....

Здесь на невольничьем рынке присутствовала своеобразная "лотерея судеб". Кому как повезет. Самая достойная участь для невольника — это попасть в город в дом богатого патриция, хуже, если в бордель — "лупанарий" или в школу гладиаторов. Самая тяжкая доля — это попасть в сельское имение какого-нибудь римского богача. Сельские рабы, не секрет, живут в самых нелегких условиях. Их изнуряют голодом, частыми побоями, тяжелой работой... А самое страшное для раба — это отсылка на рудники или каменоломни. Там они быстро истощались и умирали от непосильного труда и кнутов надсмотрщиков. Но зато за них хозяева получали очень хорошую прибыль.

Часто на рынках рабов подразделяли на виды как животных и продавали в разные дни. Например, в один день — физически крепких мужчин для тяжелых работ, а на следующий — "специалистов". Кондитеров, поваров, гончаров, швей, танцовщиц, лекарей учителей массажистов и т.д. В третий день продавались карлики и рабы с физическими недостатками. Еще через день мангоны торговали детьми для работы по домашнему хозяйству и обслуживания гостей на пирах, а также для тайных сексуальных удовольствий римских господ.

Хозяин имел право не лечить заболевшего раба. Его могли отвезти на остров Асклепия на Тибре и там его оставить умирать от голода и болезни. Поэтому иногда на острове были случаи каннибализма.

...Переходя от помоста к помосту, Иван видел жестокосердные, бесчеловечные картины, встречающиеся разве что на рынках скота: торгаши живым товаром открывали рот рабам, чтобы продемонстрировать покупателям их крепкие здоровые зубы, будто невольники лошади.

Отовсюду доносились зазывные голоса продавцов и громкие реплики покупателей:

— Смотри, каков силач, словно Геркулес, берите, господин, он тебе долго прослужит...

— А, этот египтянин, совсем недорого стоит, отдам его просто за полцены...

— Сколько? Ты с ума сошел, мошенник! За такие деньги я куплю себе с дюжину таких рабов!..

— Этот? Да он тощий у тебя как скелет, смотри, упадет по дороге и умрет.

— Зато он умный и превосходный учитель по риторике, возьмите. На худой конец может быть библиотекарем, писцом, воспитателем...

— Отстань, прохвост, он мне не нужен и задаром!..

А вот на рынке со своим управляющим знатная матрона. Она указывает помощнику пальцем, унизанным драгоценными кольцами, в сторону помоста:

— Да вот тот светловолосый и красиво сложенный фракиец. Он пойдет для замены раба Энея в паланкине: и по росту и по фигуре и цвету волос.

— Хорошо, госпожа, будет все исполнено, сейчас я сторгуюсь с продавцом...

Управляющий матроны направился к рыжеволосому и бородатому продавцу...

Нашу троицу заинтересовала одна девушка. Фабий обратился к горбоносому смуглому магону.

— А, ну, поданный Меркурия, покажи нам эту красотку.

Работорговец подошел к девице из Фессалии. На ней из всей одежды была лишь ткань наподобие длинной юбки. У рабыни хорошая грудь, круглый упругий животик, хорошие бедра.

— Девственница, дочь царя одного племени. Свежа и красива как утренняя Аврора. А зубы... — торгаш открыл девице рот. — Просто жемчуг. Неутомима в работе, хорошая прислуга, согреет в постели.

Работорговец откровенно пощупал грудь рабыне.

— Каковы персики, а? Бархатисты, нежны. Как у Эгерии. А тут что у нас...

Горбоносый дернул за ткань она упала вниз. Теперь девица была полностью обнажена. Торговец развернул ее, показывая потенциальному покупателю красивую тыл рабыни.

— А, какова? Хороша? Нимфа! Нигде в Риме не найти вам такой девушки!

Глаза Фабия зажглись похотливыми огоньками.

— Мой Сальватор, берем эту фессалийку.

— А что скажет Ахиллес?

Грек что-то спросил у горбоносого. Тот ответил

— Берем, — согласился Ахиллес. — Искусна в шитье и приготовлении блюд.

Фабий оживился.

— Вот и славно!

Ахиллес выбрал для переноски паланкина четверых крепких мужчин, двух нубийцев и двух капподакийцев. Двоих эфиопов управляющий Ивана забраковал.

— Вот этот на один глаз слепой, я не буду покупать. А этот прихрамывает как Гефест, всучи его какому-нибудь глуповатому хозяину. Да он мне и даром не нужен.

Грек выбрал еще семь рабов и рабынь: служанку по дому, повара, кухарку, конюха, садовника, привратника и слугу по растопке печей. Всего было куплено тринадцать рабов.

Ахиллес был счастлив: теперь у него будет меньше работы и есть, кем управлять и командовать.

Итак, поход на невольнический рынок завершился. Вечером Иван как рачительный хозяин сделал в своем расходном свитке следующую запись: покупка рабов — двадцать одна тысяча пятьсот сестерциев. А потом на другой свитке, чтобы не забыть, написал: дать Ахиллесу четыре тысячи сестерциев на закупку продуктов и сена для Ганнибала.

* * *

Сегодня Фабий предложил Ивану отправиться в городскую баню на Марсовом поле.

— У нас же есть в особняке парная, — возразил Родин. — Зачем идти куда-то?

Центурион усмехнулся.

— Это не то, Сальватор. Общественные купальни — это больше чем баня. Это самое любимое место для римлян. Там можно проводить с пользой весь день. Это заведение нужно один раз посетить и ты поймешь, чем я восторгаюсь, мой славный Сальватор. И клянусь моим покровителем Марсом, ты об этом не пожалеешь! Верь мне, истинному римлянину!

— Хорошо, уговорил. Что ж, пойдем, посмотрим, что это за местная достопримечательность, — согласился контуберналис.

Иван подозвал управляющего.

— Ахиллес, если меня будет разыскивать посыльный от Цезаря или Антония, то я с Фабием в бане на Марсовом поле. И приглядывай за домом и персоналом.

Раб почтительно поклонился.

— Хорошо, мой господин... А что такое "персонал"? Как за ним приглядывать? Это славянское слово, великий Сальватор?

Иван замялся.

— Это так вырвалось. В общем, смотри за рабами? Ясно?

— Будет сделано... — снова почтено склонился Ахилл, а про себя отметил: "персонал" по-славянски — значит "рабы". Надо запомнить.

...И вот Иван и Фабий у общественной римской бани. Здание снаружи огромное, похоже на настоящий дворец! С мраморными колоннами, с бронзовыми львами на входе, статуями, барельефами и латинскими девизами на фронтоне. А внутри — будто музей! Вверх ведет широкая мраморная лестница как в питерском Эрмитаже, по краям ее — статуи Аполлона и Эскулапа. Далее — Венеры и Юпитера. И большие разрисованные вазы. На стенах — многочисленные мозаики, фрески на разные темы: мифологические, военные, исторические, общественные.

Фабий и Иван, заплатив по одному квадранту (это четверть асса) привратнику нумидийцу, поднимаются по лестнице. Иван обратил внимания, что с детей приходящих с родителями не брали никакой платы. У банщика Фабий и Иван купили простыни, благовонное мыло и греческие губки. Служащий бани выдал им деревянные сандалии. Бесплатно.

— Зачем они? — удивился Родин.

— Надень их. Пол здесь горячий, — посоветовал центурион.

Иван послушался наставника. В аподитериуме (раздевалке) они оставили вещи. Кожаный кошелек с сестерциями на веревочке Фабий одел на шею. Он приметил одного капсария-мальчишку.

— Эй, мальчик, внимательнее смотри за нашими вещами, получишь за это сестерций.

Тот согласно кивнул головой.

Фабий и Иван зашли во второй зал. Это "холодная" — фригидариум. Здесь почти весь зал занимал бассейн с холодной водой. Пять широких ступенек спускались вглубь бассейна. Вокруг него многочисленные и высокие колонны. Стены зала были отделаны мрамором и мозаикой. Пол — паросским мрамором. Везде статуи богов, особенно богинь, и в основном в обнаженном виде. Вода в бассейне была свежей и чистой: почти во всех общественных банях имелась помпа для смены воды. Ее производили дважды в день.