Том сжал лежащий на коленях Эйнариколь и шатко поднялся на ноги, опасаясь, что его сейчас вырвет.
Он сел за стол, на котором были разбросаны карты и важные бумаги с печатью Шайра, взял в левую руку огрызок позолоченного гусиного пера, промокнул его в чернилах и начал писать.
Где-то через час к нему спустилась Несса.
— Что делаешь? — она тронула его за плечо и присела рядом.
Лицо ее было бледноватым от постоянной качки, но с каждым днем она заметно становилась все счастливее и счастливее. Теперь молодость ее цвела полным ходом, а красота действительно становилась неописуемой. Но Том хоть и хотел, но не мог за нее порадоваться.
В отличие от исцеленной принцессы, его состояние ухудшалось день за днем: на коже начали появляться нарывы, все тело болело, а приступы слабости случались с ним все чаще и чаще. Кто же мог знать, что из этой затеи такое выйдет?
Знал бы он, стал бы помогать? Том подумал. Наверное, да. А не стоило. Каждую секунду он ощущал, как какая-то сила изнутри сжигает его заживо, медленно возвращая в тройном размере всю ту боль, которую он перенес, свалившись в реку, и молчал. Никто не должен знать, потому что никто не поможет.
— Пишу, — коротко ответил он.
— О, — заинтересовалась принцесса, поправляя яркое алое платье на коленях, — про что?
— Да так, мысли...
Внезапно на мгновение стало так светло, что синеватые лучи, походящие на вспышки маленьких молний, стали пробиваться сквозь прочное дерево и ослепили их, тут же исчезая в очередном порыве штормового ветра.
Корабль дрогнул, а затем по-настоящему завибрировал, словно вот-вот налетит на преграду.
Том и Несса вскочили с места и поспешили наружу, но в следующую секунду трюм так тряхнуло, что их, словно щенков, разметало в разные стороны.
Эйнариколь вылетел у него из рук, а сам он налетел головой прямо на угол стола и отключился, слушая, как перепуганные матросы на палубе громко кричат.
А затем крик внезапно прервался.
* * *
Я стоял в шатре Белфера перед огромным дубовым столом, перенесенным сюда двенадцатью офицерами из королевского шатра, и рассеянно смотрел на чертову прорву ингредиентов, понимая, как глубоко заблуждался.
В лавке Альмы подобных вещиц было раза в три-четыре больше, и она легко могла сказать, где какое зелье лежит, вплоть до расстояния от начала полки с точностью до сантиметра.
Я же, взирая на весь этот беспорядок, откровенно терялся.
В прошлый раз, когда Альму попросили вылечить чересчур разгулявшуюся упырицу, она взяла меня с собой и заставила перечислить каждое наименование. Черт возьми, да она как будто знала, что меня ждет!
— Дьявольщина, — тихо выругался я, припоминая каждое действие прозорливой ведьмы.
Но сначала надо было разобраться с пузырьками, сосудами, стеклянными трубками и дистиллятами, а ингредиенты разделить на растения, зелья, металлы и порошки.
Я вздохнул. Одному мне не справится.
И тут, словно в ответ на мою немую просьбу, в палатку лекаря вошли два солдата в обычной и слегка необычной для них одежде, то есть в брюках да в льняных рубахах. Оружия при них тоже не было. Это хорошо. Значит, они пришли не рубить мне башку за вранье.
— Кхм, магистр Том, — я чуть не захлебнулся собственным языком от неожиданности, — нас послал к вам принц Джерард. В подмогу, так сказать.
— Ага, — подтвердил второй солдат.
Я оглядел их и понял всю свою... дистрофичность.
Я поднял брови. Впервые в мое подчинение поступал кто-то умнее собаки, и я, в общем-то, растерялся. Я не любил находиться в чьем-то незнакомом мне обществе, но иногда одному просто не справится.
— Ладно, — кивнул я и стал раздавать поручения. — Все стекло на дальний край стола. Чугунки и прочую металлическую хрень расставьте по размеру на середине стола. Растения, зелья и органические ингредиенты — по группам в конце. Ясно?
— Ага, — снова кивнул второй, почесывая густую черную бороду.
Работа медленно начала... работать. Мне же здесь было пока делать нечего, так что я вышел на улицу и глубоко вдохнул ночной воздух. Я взглянул на луну. Почти полная, завтра — крайний срок. Надеюсь, успею, иначе...
Я видел цепи. Джерард показал мне их, когда мы целый день ждали, пока солдаты доставят все нужные компоненты. К счастью, место, где стоял лагерь, оказалось весьма плодовитым, а Белфер знал вокруг каждый дюйм и мог назвать каждое растение и место, где оно обитает.
Цепи надежные, но хрен знает, на что способен человек, когда все зло прет из него наружу, превращая его в монстра. Тем более моя знакомая ведьма рекомендовала все делать именно в крайний момент, когда тело наиболее уязвимо.
— Мастер Том, — окликнул меня скрипучий старческий голос.
Я чертыхнулся на мертвом языке, на котором так любила шпарить Альма.
— Я не хотел вас обидеть, мастер Том.
— Что? — я обернулся к нему. — Нет-нет, я совсем не обиделся! Просто после моего согласия помочь все вдруг стали такими любезными. Дьявольщина! Какой я мастер?
— Ну, разве магов не принято звать мастерами, а?
Белфер улыбнулся.
— А, черт, — я сел на землю и обнял руками колени. — Какой раз говорю, что не маг? А, ну и хрен с вами, — выпитое пару часов назад вино начало давать в голову. — Все равно ведь не верите.
— Не верим, — улыбнулся Белфер и кивнул. — А вы никогда не думали, мастер Том, что это не мы ошибаемся, а вы?
Я скорчил гримасу.
— Во мне нет ни капли магии, — я прочистил горло. — Как говорила одна моя знакомая ведьма, магия — никакая не жалкая книжонка, которую можно прочесть и начать строить замки налево-направо; магия — дар, причем особый, не для мужицкого спроса.
— Вот как? Так вы еще и с ведьмами общаетесь, мастер Том? — заинтересовался лекарь, мусоля пальцами какой-то обрывок бумаги.
— Да, — протянул я, вспоминая, как к ним обычно относится народ. — А ведь знаешь, я никогда не видел настоящий ведьм. Ведьм шабаша. Я и из дома не вылезал-то никогда. А вылез, — я хохотнул. — Получилось, в общем-то, не очень. Ну, Джерард, наверное, тебе все растрепал про троллей?
Старик, кряхтя, присел рядом, наблюдая за падающей звездой.
— Нет, не растрепал. Что же касается отношения, мастер Том, то в королевстве Шайр очень уважают настоящих магов, будь то женщина или мужчина. А таких, знаете ли, немного. Чтобы у человека появился дар, необходимо иметь определенных родителей, то есть особый ген.
Я усмехнулся.
— Знаешь, для меня твой заумный треп как для кота стихотворение. Ничего ведь не понять!
Белфер на миг нахмурился, подбирая определенные слова.
— Ну, к примеру, ваша знакомая ведьма говорила, что все дочери ведьм тоже становятся ведьмами? Причем сила их зависит не только от того, насколько сильна была их мать, но и от того, насколько восприимчивым был отец?
Я кивнул. Что-то было такое.
— Вот. С ведьмами все проще, их магия всегда течет в их жилах, но что касается магов и чародеек, то тут совсем другое дело. Их магия — их воля, подкрепленная, — он вдруг икнул, видимо, тоже принял на душу. — Подкрепленная, то ись, чисто случайным слиянием гена. Никакая ведьма не сравнится с магом, будь она хоть трижды королевой шабаша! Докатило до вас, мастер Том?
Я снова кивнул, но продолжал думать, что это лишь бред бухого старикана.
— Если б вы не взялись помочь нашей обожаемой принцессе Нессе, то никто бы вас не осудил. А так вы теперь стали кем-то вроде героя, хотя это, наверное, громко сказано.
— Да уж. Но я ведь еще ничего не сделал!
— Сделаете. И все получится.
— Почему ты так уверен, а? В прошлый раз, — я вздрогнул, вспомнив, как кричала та девочка, заживо сгорая на костре, — в прошлый раз даже ведьма не справилась. А она-то намного умнее меня, да и колдовать умеет.
— Сколько ж ей лет, позвольте поинтересоваться?
Я пожал плечами.
— Она говорит, около пятисот, но, думается мне, врет. Ей никак не больше двадцати пяти!
Старик покачал головой.
— Ведьмы никогда не врут насчет своего возраста, для них он как повод для гордости. Вот была у меня жена ведьма. Так сколько лет прошло, а она все такая же! Пришлось, конечно, расстаться. А жаль, хорошая была баба!
— А почему? — спросил я. — Почему повод для гордости?
Старик крякнул, вынул из бесчисленных складок рясы маленькую серебристую флягу, открыл ее и сделал глоток.
— Тебе ведьма, наверное, не очень разговорчивая попалась, да? — он выдохнул, морщась от крепости вина.
— Что верно, то верно, — я принял у него флягу и тоже глотнул.
Горячая жидкость мигом разогнала кровь по жилам.
— А мне вот моя женушка все рассказала, ик!.. Она говорила: чем старше ведьма, тем она сильнее. Что-то у них там накапливается, у баб этих, — его взгляд затуманился. — Так что у них, у ведьм-то, каждая сотня лет как чин у солдата! А та, что шабашем их руководит, должна быть самой старшой. Вот только никогда не слышал про пятисотлетних. Двухсотлетние, трехсотлетние. Но пять сотен! Ха! И каким же, мать его за ногу, — Белфер стремительно начал терять свою сдержанность, — бабьим шабашем она руководит?
— Никаким, — тихо ответил я. — Она целительница у нас... у них в деревне.
Я шмыгнул носом и поправил на теле рубаху. Ночь была теплой, но с каждым днем погода ухудшалась. Скоро грянет осень, а за ней — зима. Надо выбираться из долины, идти на юг, к городам. Не знаю, как, но пережить зиму. Она обещает быть лютой.
— Целительница? Одиночка, то ись?
— Ага.
— Вот точно дьявольщина, — тихо повторил он мое ругательство. — Скверно это, мастер Том, попахивает войной бабьей-то.
— Чего? — не понял я.
Сколько Альму знал, а о какой-то ведьмовской войне она никогда не упоминала. Я навострил ухо и начал внимательно слушать. Что-то мне подсказывало, что старик этот не такой уж и олух.
— Одиночки долго не живут, — объяснил Белфер. — Моя сказала, что самая лучшая жила около двухсот и померла, когда ее один из ихних бабских шабашей накрыл, сожрал и кости забрал. Моя тоже одиночка, но ей едва ли за восемьдесят в этом году перевалило. Не знаю, жива она, али нет...
— Значит, врала.
— Нет. Значит, беглая. И сильная. Такую каждый хочет отыскать. И ее будут искать. Если не нашли уже. Но нам все равно бесполезно вмешиваться в их дела, помощи в таких делах они не признают. Гордые. Бабы, — он сплюнул. — А что касается тебя, мастер Том, вот насчет этого она соврала. Не знаю, почему, и узнавать не хочу, но вот тебе, мастер Том, доказательство.
Белфер еще раз глотнул вина из фляги и протянул мне засаленный листок, исписанный мелкими каракулями.
Я принял лист у него из рук и прочитал заглавие: "Эйнариколь".
— Хорошо. Прочитаю как-нибудь на днях.
— Это, мастер Том, редкий манускрипт. Так что будь добр, верни по прочтению. О, а вот и наши дорогие солдатики с работки вернулись. Закончили?
Те кивнули, вытирая с лиц пот рукавами.
Белфер, подняв свои густые седые брови, повернулся ко мне и спросил:
— Греть?
— Грей.
* * *
— Черт, — тихо пробурчал я под нос, вытирая пот с лица.
Проклятье, как же там было жарко! Пот лился отовсюду: он попадал в глаза, делал ладони скользкими. Даже одежда, и та вся стала мокрой, словно я только что в ней искупался в реке!
Несмотря на холодный ночной воздух на лугу, в центре которого был разведен огромный костер, стояла неимоверная жара, и шла она вовсе не от огня. Пару часов назад я — не без помощи солдат — взгромоздил на костер большой чугунный чан, доверху наполненный очищенной речной водой, и все началось.
Все вокруг суетились, исполняя мои приказы — даже как-то необычно, — солдаты бегали туда-сюда со склянками и стеклянными сосудами, Белфер, сгорбившись, громко и с хрипотцой в голосе зачитывал названия компонентов, даже принц, и тот отказался от своих привычек и помогал везде, где мог. Только Несса, болезненно-бледная, казавшаяся сейчас невероятно хрупкой и маленькой, стояла в тени и наблюдала за процессом.
Кажется, в ее глазах надежды не было никакой, да и я не верил, что у меня получится то, что не получилось у Альмы. Но попробовать стоило. Она спасла мне жизнь, и я просто должен попытаться.
Я с проклятьями сплюнул и смочил горло вином. Понимаю, алкоголь в такой ситуации дело противопоказанное, но надо же мне было как-то успокоить дрожащие руки!
Скамья, на которой я стоял, покачнулась, и я чуть не свалился на землю. Повезло, не упал, иначе все бы пришлось начинать сначала. Одна ошибка, и мы, в лучшем случае, трупы. Хрен знает, какое ядовитое пойло выйдет, ежели я ошибусь.
— Балтар! — окликнул я худощавого солдата с черными вьющимися волосами, похожими на каракуль. — Тащи белладонну!
Белфер, кряхтя, протянул мне миску с перетертой зеленой травой, которую в народе называли морником и использовали в малых дозах как снотворное.
— Зачем? Морник-то зачем? — перекрикивая гул кипящей воды, спросил лекарь.
— Сон — полезная штука! — коротко ответил ему я, и он с пониманием кивнул.
Уже через час я валился с ног от усталости и невыносимой жары, а ведь мы только начали! Я хотел было использовать котел поменьше, но вспомнил о пропорциях: времени до полнолуния оставалось едва-едва, а пересчитать все я бы не сумел.
Так что я стиснул зубы, взглянул на песочные часы, на которых днем отметил черточками время добавления каждого компонента, и продолжил водить не менее огромной деревянной ложкой по дну котла.
Весь этот ад продолжался до самого рассвета, пока унылое и слишком яркое для моих загноившихся глаз солнце не начало лениво выбираться из-за горизонта.
Каждый из нас валился с ног. Старый Белфер, положив смоченное в холодной воде полотенце, сунул ноги в речку, откинулся на траву и так и заснул. Утомленные постоянной беготней солдаты даже не думали завтракать; они тут же повалились на землю со своих мест и тоже полностью пали в объятья Морфея. Джерард, отмахиваясь от комаров, весь бледный и изнеможенный, литрами поглощал питьевую воду и заедал это дело сырой солониной.
Но хуже всех, кажется, пришлось Нессе.
Да, она ничего не делала, но я понимал, что иногда мысли разъедают тебя не хуже всякого труда. Наоборот, именно труд — главное лекарство от мыслей — помогает забыться и полностью отдаться делу.
Я без сил валялся около потухшего костра, ожидая, пока загустеет мое вонючее варево, и вдыхал рассветный воздух, слегка пропитанный потом.
— Думаешь, получится? — спросила меня Несса, сев рядом.
Выглядела она ужасно, тут не поспоришь: осунувшееся бледное лицо, огромные синие круги под слезящимися от резкого запаха зелья мутными глазами и руки, на которых виднелись кровоточащие следы ее собственных ногтей.
Она нервничала, это чувствовалось в ее разбитом и утомленном голосе, и я ее понимал. Сам я тоже не хило волновался, все еще не веря, что по доброй воле записался в такую авантюру.
— Лучше скажи, — я прочистил горло, — как думаешь: у меня получится?
Она хмыкнула.
— Думаю, да. Несомненно.
— Вот и ответ.
— А что будет дальше?
