— Да я... — возмутился было Ностромо.
— Вот — вот. Жареного гуся этому здоровяку в пасть! Это ж надо так храпеть?! На чём мы остановились?.. Ах да, ответ. Естественно — по кумполу. Этому выкормышу драконовой отрыжки, хозяину трёхэтажного сарая, кишка тонка сопротивляться властям. Да и пожить охота — а то намнут бока, траться потом на лекарства. Лучшая благодарность в таком деле — когда гости убрались и не зарезали.
— А ты много со своими насопротивлялся? — вмешался ещё один голос.
— Тю! А я думал это ты спишь в обнимку с храпом.
— Очень оригинально, — ничуть не обиделся эльф и через мгновение продолжил. — Зато бесплатно ночуем и не на каком-нибудь сеновале. Покормили нас тоже за счёт королевства, и даже кони стоят на довольствии.
— Это, конечно, да, плюс. Вот только свиней тоже балуют, холят и лелеют, хвосты этими, как их, специальными штучками... а, бигудями, накручивают перед тем, как пустить на колбасу, — бросил пессиместически Ностромо. — Выставит нам счёт Агробар, не волнуйся, такой, что...
— Тьфу на тебя! Не можешь ничего оптимистичного придумать? — возмутился эльф.
— Могу. Свиней убивают одним ударом, а мы ещё поживём, помучимся.
— М-да. Чё-то ты не в духе. Видно, будущее напрягает, — попытался съязвить гоблин. — Ройчи, а ты чего молчишь? Язык бережёшь дознавателям? Давай — давай, придумай что-нибудь убедительней отдыха у моря.
— Да куда моему костлявому до ваших острых, ироничных! Мой только и годится как для щипцов палача. Зато вы постоянно втягиваете нас в истории, а мне приходится выкручиваться, — в голосе человека не было энтузиазма, с которым он всегда присоединялся к развлекающимся словесно товарищам.
— Что там выкручиваться? — не поддержал человека гоблин. — Пару голов долой в пасть дракона — и проблема решена. Скажи, здоровяк?
Тролль только-только перевернулся на бок и перестал храпеть.
— Э-это точно, жрать охота, — неожиданно ответил тот и поставил жирную точку, выпустив заковыристую свистящую руладу носом.
— Во как: спит и учавствует в разговоре! — восхитился гоблин.
— В том ваша проблема, что не умеете с людьми общаться, всё кулаками решить норовите, а не мозгами.
— Да-да, особенно гоблин, — это был эльф, — кого хочешь затопчет и не скривится.
— Кому там тетиву не натягтвали между ушей?
— Но мы знаем его слабое место...
— Ну-ну, какое?
— ... стоит проштрафиться перед его Великой, — именно так, с большой буквы прозвучало, — тёмностью, как достаточно бухнуться на колени и рассказывать, какой он страшный, кровожадный, беспощадный, но справедливый — и всё будет прощено.
— А то! И это правильно! Хотя насчёт пощады нужно подумать. Незначительным мне кажется наказание: ползание на коленях, с параллельным рассказом, какой я значительный. Я и так это знаю! Тут надо нечто более весомое... — задумался. — Например, дёрнуть гнома за бороду...
— Я те дёрну! Дёргалки выну и вставлю вместо ушей — будешь наощупь слышать.
— Чего буянишь, дракон земляной? Шуток не понимаешь? Думаешь, мы не знаем, что эльфу нравится твоя борода...
— Что мне нравится?
— Ничего, ничего, спи дальше.
— Слышишь, Худук, а чего ты набросился на бедного солдата, этого усатого Маркуса? — неожиданно спросил Ройчи.
Пауза. Слышно, как возится на соломе гоблин, обдумывая ответ. Тихонько сопит Рохля — его организм таки сжалился над друзьями и нашёл такое положение, при котором выдох работает не над бравурным маршем, а над колыбельной. Под окном никак не могли угомониться последние пьянчуги, обсуждающие сегодняшнее сражение между дикими и королевскими гвардейцами. Причём сам король, Элий третий в алых одеждах, с 'дороженной' короной на голове самолично присутствовал здесь, пуская молнии в разгневавших его нарушителей спокойствия Агробара... (И то сказать: верно пиво наше не понравилось, мол, подавай, Бмин, чё-нито покрепче или капай крови человечьей в то, что есть... А Бмин говорит: 'Нет'... Вот молодец, помню его голопузого, пасущего коров... Я его мамку топтал, а с батей за кружку пива морды друг другу крошили... А вырос-то как, поднялся... Ага, умудрился титул благородный тиснуть, вот молодец...) И был так страшен король в гневе, что даже дикие были менее страшные, и попадали они в ужасе, превратились в дым и улетели. И даже гвардейцы в страхе попрятались... Ага, прямо под столы...
Визгливый женский голос безжалостно прервал это заседание комиссии по 'разбору полётов', и звуки оплеух стали жирной точкой в протоколе. Грозное поскуливание одного из участников затихло вдали, остальные, видно, тоже расползлись, либо, устрашённые — может это опять Элий третий? — поспешили уснуть... Очарование вечера (или ночи?) не желало отпускать его невольных участников.
— Кх, кх, — прокашлялся Худук. — Порой люди настолько забавны, что забываешь, сколько горя они принесли первым расам. Да и себе самим, между прочим. Вот ты, Ройчи говоришь, что надо с вами общаться словесно и дипломатично. Но даже мой, без ложной скромности, изощрённый драконий мозг, теряется перед вами. Потому что вы, молодая раса — раса лицемеров, в вас жестокости при всей напускной жалости, гораздо больше, чем у самых страшных, но прямолинейных тёмных. И действия ваши происходят как бы из-под тишка: если человек видит, что человек сильнее, то он отвлечёт его, обманет и ударит в спину, или раскажет такую сказку, что уже все кучей навалятся хоть на дракона, хоть на великана и порвут в клочья. Ещё и гордиться будут тем, что убили живое существо, — хриплый голос гоблина звучал неспешно и как-то безэмоционально, что, впрочем, не давало ослабнуть вниманию к нему. — И живёте вы, как в пасти дракона — дальше собственного носа не видите: работа — пиво — женщина, работа — пиво — по морде...
— Не утрируй, Худук, — мягко прервал человек.
— Хорошо, согласен, увлёкся, — как-то быстро согласился гоблин, было легко представить, как улыбается он в темноте. — По этой схеме, пожалуй, живут все расы. Возможно, кроме эльфов — те вместо пива нюхают цветочки...
— Худук, зачем так нагло врать? — укоризненно проговорил Листочек. — Дракон тебя не поймёт. Прошлый раз, когда мы выясняли этот вопрос, ты сдался, а я ещё продолжал общаться с гномом.
— Я был не в форме, — буркнул тёмный. — Завершаю свой монолог. Мне не понравилось, что какое-то чучело, которое его Единый наградил лопатами вместо рук, туловищем с две свиньи и разбавленным мочой пивом вместо мозгов имеет наглость цепляться к маленьким. В его голове, забитой голыми женскими ляжками и прочей бижутерией, очень легко появляется такая магическая цепочка: маленький — значит слабый, а слабого легко можно попинать. Типичная, кстати, человеческая реакция... Ну, ладно, ладно, гоблины — те ещё добрячки. Вот помню в детстве — прилетел дракон в лице бати...
— Не отвлекайся.
— Ну да. В общем, нечего маленьких обижать. Можно и без усов остаться! Вот такая мораль. Всё равно, что дракон без хвоста — не на чем и повеситься.
— Эх, надо было сваливать, когда мы победили! — в сердцах повысил голос гном. — Не спрашивать никакого разрешения, в общем бедламе за себя и...
— Верно, расслабились, — согласился эльф. — Сами же впёрлись в круг, подставились.
— Или ножичек тихонечко к заднице приставить этому набитому индюку, отрыжке великана.
— Спокойно. Размечтались: что было бы да кабы, — урезонил человек. — Маркиз изначально дал указание капитану следить за нами арбалетчикам. При любом исходе схватки наша участь была решена.
— Ты хочешь сказать, что пожелай мы, не могли бы уйти в подходящий момент? — прозвучавший скепсис в голосе Худука непонятно было, к чему отнести — то ли к словам человека, то ли к несложившимся действиям команды. — Да мы бы разнесли эту конюшню. Один Рохля бы справился, а мы подождали в повозке, — гоблин не на шутку разошёлся.
— Та-ак надо было-о сказать, — недовольно протянул сонный голос. — Я понял, что вы-ы этого хотите-е. Ведь на-ас обещали покорми-ить...
— Всё правильно, здоровяк, не проявляй инициативу и впредь, — поспешил вмешаться Ройчи. — Скажем: ломай, круши — делай, скажем: пылинки сдувай — дуй в обе щеки, но аккуратно. Но, — сделал паузу, — представьте, скольких из нас мы бы положили в этом прорыве. Это ведь не мужики с дрекольем и не сопливые новобранцы — это настоящие бывалые солдаты. А потом тех, кто остался, загоняли бы, как зайцев. Не-е, хорошо, что мы не рыпнулись. И потом, — снова пауза, более значительная, — мы не воюем, мы в отпуске, и все драки и мордобития нас не должны касаться, у нас иная цель, к которой все, — многозначительный взгляд в сторону Худука, — должны стремиться. А не непродуманными, импульсивными действиями, какими-то философскими обидами усложнять путь...
— Может мне надо было сапоги поцеловать этому дракону безмозглому...
— Может и надо было, — жёстко ответил человек, в его голосе прозвучала сталь, столь редкая в принципе, что окружающие невольно поёжились. — Мы не дети и не самовлюблённые павлины, упакованные в блестящие погремушки и носящие оружие, как символ властолюбия и жестокости, нам подобные честь и гордыня не по карману — ибо есть, что терять. Объясняю: ты мог всех нас подставить. Впрочем, это уже — не до конца по твоей вине всё же — произошло. Но продолжаю касательно твоего языка: стоило ли лизнуть вонючий сапог ради того, чтобы мирно разойтись?.. — он обвёл товарищей прищуренным взглядом. — Можно представить было это как военную хитрость — ведь виновнику позора всегда можно отомстить... Мы совершали в жизни — и в прошлой, и в настоящей совместной — поступки гораздо позорней и страшнее. Взять хотя бы ту же смерть — если собрать кровь убиенных нами, то это будут не ручейки — реки... — устало вздохнул и опустил голову. — На самом деле мы так и не научились прощать, и будь это хоть сам король, ему пришлось бы отвечать за свои неправедные по отношению к нам слова и действия. — Хмыкнул и посмотрел куда-то поверх голов. — А вообще, должен сказать, что мне нравится всё это. Может мы не самой удачной дорогой едем, может не вовремя — всегда проблематично отыскать стопроцентно безопасный путь, я пришёл к выводу, что таких не существует в природе — по крайней мере для таких, как мы — но... Но в данной конкретной ситуации есть три подозрительных факта, которые я никак не могу сложить в нечто логичное, либо такое хотя бы, чтобы оно не приносило мне беспокойства.
— Исчезли люди? — понимающе спросил гном.
— Да. Это первое. Возможно в их исчезновении поучавствовали уруки — с этим легко согласиться, ведь с ними был шаман. А для их — Худук, скажи, что не так? — колдовства требуется свежая кровь...
— Верно, — угрюмо бросил гоблин. Чувствовалось, что к братьям тёмным он испытывает более, чем неприязнь. — Чтоб им вечно гореть в заднице дракона. Для ритуала требуется жертва, и если приходит время, а рядом никого из... в общем, кого-то по-соседству нет, то валят своего. Причём отобранная жертва абсолютно безропотно, спокойно идёт под нож...
— Вот! — значительная пауза. — Зачем уменьшать количество боевого отряда, если совершенно безнаказанно вокруг бродят непуганные люди. Второе?
— Уруки? — спросил эльф.
— Их у-уже называли!
— Да, Рохля. Но смущающий меня момент таков: королевская подорожная на свободное перемещение. С такой... недальновидностью и глупостью я нечасто встречаюсь. Ни одна нормальная страна не пускает боевые отряды тёмных и тем более не даёт свободу перемещения по собственной территории. Их соседям всегда приходится быть начеку — уж очень они беспокойны и жестоки.
— Да сволочи они! Сам дракон брезгует смотреть в их сторону! — столько гнева было в голосе Худука, что человек невольно вздохнул. — Уруки по самую шею в крови, а сами не захлёбываются, потому что пьют её же.
Наступившую тишину нарушил эльф.
— И это говорит гоблин, — ни капли многозначительности или ехидства.
— Ройчи, что там третье у тебя? — спросил гном, возвращая разговор в нужное русло.
— А третье, Ностромо, — выехавшие на патрулирование королевские гвардейцы. Вдумайтесь в это: не строевые части: пехота, лёгкая кавалерия или хотя бы приведенное в боевую готовность ополчение, а именно королевские гвардейцы — элитное столичное подразделение, обязанное находиться рядом с королём. Патрулирование страны — это не их обязанность. Кроме разве моментов, когда сам король куда-то отбывает, тогда и они с ним. А в данной ситуации, попрошу заметить, разосланы много отрядов в разные направления, — выделил два последних слова. — А теперь давайте спать, — демонстративно зевнул. — У меня такое ощущение, что этот вечер завтра будет иметь продолжение — я имею ввиду по насыщенности, и нам понадобятся ясные головы и твёрдые руки. Боюсь, что не вовремя мы пересекаем Агробар. Помните только нашу цель: море, пляж, голое пузо на солнце...
— Любопытные девушки.
— Тракт неподалёку. Или пристань.
— Было бы что пожрать.
— Главное, чтоб вы были рядом, а я вас уж удобно устрою в желудке дракона.
-... чтобы не намечалось, это нас не касается. Общаемся с дознавателями — не общаемся, по-тихому или громко сваливаем искать нашу розовую мечту. Спокойной ночи.
Глава 5.
Встали рано, только запели первые петухи. Утро было чудесное. В пронзительно синем небе ни пёрышка облака — день обещал быть жарким. Воздух, чистый и прозрачный, бодрил и очищал голову от остатков сна, заставлял встряхнуться, расправить грудь и произнести молитву навстречу огромному огненному шару. В такие моменты легко быть услышанным Создателем, каким бы именем его не нарекали.
Вот разве у гоблина была проблема (впрочем, как всегда) с ранним подъёмом, и друзья, наученные горьким опытом, старались не пересекаться с неугомонно-язвительно-раздражительным, встопорщенно-неприглядным предком 'драконьей какашки'. На этот раз их миновала участь объектов по отрабатыванию ударов языка. Зато не повезло их конвоирам. Как можно довести человека, чтобы тот изабражал пса ('кто залает, того буду обходить вниманием')? Второй конвоир, светловолосый вербарец, оказался крепким орешком, но и он посчитал необходимым отреагировать на предложение гоблина: 'Давай, поработай, тёмный, языком ещё чуточку, и я вот-вот вспомню сестричку, а на твоём месте представлю шалюра. Порву тебя на мелкие кусочки, порежу. Заберут меч, буду рвать зубами. Убьют меня при этом твои товарищи или свои — всё равно, зато умру спокойно, что хоть ещё на одну сволочь больше отправил в ад. И на приказ не задевать вас мне будет начхать. Поверь мне, лопоухий, и продолжай, пожалуйста, говорить...'. После этого Худук надолго замолчал, только за завтраком за столом тихонько сказал Ройчи на ухо: 'Это какой-то псих'. Остальная охрана с арбалетами всё время находилась поодаль и делала вид, что уши у них залиты воском, только ржала, когда залаял солдат, потом, когда Мелир подошёл к Худуку и зачитал ему встречное предложение (рожа у гоблина действительно была потешная, и какая-то растерянная). Смеялись, правда, недолго — вербарец так посмотрел, словно запустил целый айсберг. Потом появились новые объекты — служки, разносящие еду. Что говорить, кормили у РоБмина отменно и как на убой (не в прямом, конечно, смысле), но соседние столики накрыли для солдат. И уже даже тролль не выдержал: 'Мама-а, пжал-ста не гавари. Да-ай покушать, жрать охота'.
