— А потом снова стает замкнутым и запирается в своем Меларве. Или же ударяется в роботу. Но тебя он никогда не посмеет обидеть — ты ведь ребенок Евандер, дочь его друга. А тем более его подопечная.

— Я не помню, чтобы они дружили, — смутно сказала я, вглядываясь в свои воспоминания. И все же я не помнила никого похожего на Крескина. — Ну...мои родители и он.

— Твоя мать не одобряла их дружбы, — намного сдержаннее отозвалась наша сопровождающая, и я поняла, что уже не вытяну из нее никакой правды, или вообще какие-то сплетни. Тяжело наверно хранить чужие секреты, подумала я, вглядываясь в благородный надушенный профиль миссис Пуантьер. Она ничего толком не сказала, но впервые систематически описала поведение мага Крескина, и то, что он лишь изредка теперь позволяет себе подобные фокусы, как разбивание женских сердец. А все досужие сплетни видимо из года в год передавались от женщины к женщине. Это не уменьшало его вину перед ними, и я не сомневалась, что он таки прошелся по многим сердцам своими ботинками, не забывая прихватить кусок на память. Но он точно их не ел, эти сердца. И вообще, должно в нем быть что-то хорошее, раз миссис Пуантьер так предана ему, а Аберкромби считают за честь принимать у себя его подопечную. Но иногда у меня в голове не вязалось в одно лицо то, что я знала о маге Крескине, придворном Крескине, и том человеке, что заставил меня выхвалять его перед магом Лейфом. А еще ко всему прочему у него был образ отстраненного, но саркастического типа с красивым лицом, которое просилось на полотна художников из-за своих идеальных губ. Меня это мучило, что я не могу разгадать его, и узнать, что меня ожидает в роли его подопечной. За то время, что я стала таковой, мне довелось увидеть своих тетку и бабушку, подвергнуться нападению менталиста, а также попасть в удушливые ужасные магазины, где шьют платья. А что еще ждало впереди — ведь о Меларве, как я знала, никто не хочет говорить, даже горничные. Ну чем может быть так плох простой замок? Ну, кроме того, что принадлежит он таинственному Крескину, магу которого боится Главная волшебница королевства.

Даже когда и Лилибет устала от магазинов, миссис Пуантьер все еще была в запале. Она считала что нам необходима новая обувь, перчатки, митенки, шляпки, и какой ужас! — новое белье. И хотя я уже давно видела подобную скупку, сразу же поняла, что это было что-то похожее на приданное. Белье, которое выбирала для меня миссис Пуантьер, вгоняло нас с Лилибет в краску. Оно выглядело каким-то неприличным, но возможно, что это просто казалось нам из-за шелка и кружев, ведь раньше мы ничего подобного не носили.

И если Лилибет по возвращению домой еще разговаривала со старой волшебницей, у меня просто не было сил. Но уже возле самого дома, миссис Пуантьер предалась хмурому молчанию.

— Что-то случилось? — удосужилась переспросить я, так как мне не нравилось, как эта волшебница молчит. Из-за ее настроения по моей шее и рукам прокатывался холод — не самое приятное ощущение.

— Да, дитя. Боюсь, завтра я должна забрать тебя в Меларве.

При этих словах мы с Лили переглянулись и испуганно схватились за руки. Это грозило нам расставанием, а я так привыкла к тому, что она все время со мной. Видимо Лили тоже пугало грозящее расставание, но я не беспокоилась за нее — здесь ей будет хорошо. В доме Аберкромби ты иногда забываешь, что являешься волшебницей. Никто в открытую не колдует, все напоминает простой дом, любого иного аристократа, в комнатах светло и не пахнет волшебством. Идеальное место для Лилибет, которая так ненавидит свои возможности и силы. В таком доме и я была готова отказаться от своих способностей, жить в этом свете и тепле. Но не смотря на страх, я знала, что далее меня ожидает еще что-то кроме мага Крескина и его фигуры, окутанной сплетнями, и наверное потому приняла новость спокойней, чем ожидала миссис Пуантьер.

Мне оставалась еще одна спокойная ночь в красивой комнате выходящей окнами на лужайку перед домом, еще один вечер в теплой уютной библиотеке, еще один ужин в кругу людей, напоминающем настоящую семью. К тому времени, как мы вошли в дом, я поняла, что мои вещи уже складываются. Это во второй раз за месяц, когда я собираюсь переезжать, но вещи укладывает иной человек, а не я.

Миссис Пуантьер решила вместе со мной проследовать в комнату, чтобы проследить за приготовлениями к отъезду, и напомнила мне, что мои новые вещи приедут через несколько дней. А вот штаны, я получила уже сегодня. И решила, что поеду в них.

— Как мы будем туда добираться? — поинтересовалась я, повинуясь правилам этикета и возвращаясь с волшебницей в гостиную. На самом деле свободное время я хотела бы провести еще с книгами.

— Хм... — замялась старая волшебница, и ее вид меня заинтриговал. — Мы с тобой не совсем поедем, а воспользуемся зеркальными дверями в Меларве. Для прохода туда можно настроить любое зеркало, но после прохода такая дверь тут же закроется. А двери из поместья Аберкромби уже давно настроены на Меларве и постоянны. Вот только иногда бывает их сложно найти, несколько раз в неделю они меняют свое расположение, выбирая новые зеркала.

— Значит ли это, что зимой я смогу посещать Лилибет здесь? — надежда в моем голосе была такой детской, что я сама поморщилась от этого. Миссис Аберкромби утешительно пожала мне руку.

— Только если Аберкромби будут здесь, а не в самом городе — зимой у Королевы обостряются болезни. Не переживай дитя, если они будут здесь, Лилибет сможет тебе об этом написать. Но предупреди ее, чтобы она ни в коем случае сама не переходила в замок — он не приветлив.

— Кто? Маг Крескин?

— Нет, сам замок не любит незнакомых посетителей.

— Но как...? — я даже не смогла точно определить то, что хочу сказать.

— Ох, милочка, у вас молодых столько вопросов, на которые я просто не могу ответить. Твой опекун все тебе об этом расскажет. Если сочтет нужным, ведь хорошеньким девочкам, пусть они и волшебницы не стоит забивать себе голову такой ерундой.

Ее слова напомнили мне многих учителей из школы. Они так же со вздохами говорили: и правда, зачем тебе учиться Реми, таким хорошеньким девочкам, стоит думать лишь о замужестве. Я глубоко вздохнула, чтобы скрыть обиду. Я сильная, я умная, и моя красота ни при чем, думала я, но не стоит об этом всем знать!

И все же, как бы я не старалась не думать об этом, но уезжать мне не хотелось. Аберкромби были приятными людьми, и мне казалось, что так не бывает — люди не могут относиться ко мне хорошо, видя мой изумрудный браслет. Да, я знала, что они оба тоже Темные, но им было позволено снять с себя позорную вещь, причисляющую их к некой касте. Что же нужно сделать в этом Королевстве, чтобы лишиться этой драгоценности?

Глава 5. Меларве

Странное лето, — думала я, разглядывая побледневшее небо, в одном из зеркал дома Аберкромби. Рядом стояла Лилибет, и ее глаза были красными и припухшими, и она очень старалась не смотреть на меня или же мне в глаза. Вся остальная комната, так же была мне видна, словно на ладони и ее красивое убранство, было столь же идеальным. Но холодным, таким же пустым, как только может быть отражение, не смотря на то, что вроде бы гладь стекла отражала все без изъянов. Темные дверки шкафчика, маленькая тумбочка, припыленные немного в углу столик и стул, потому что я обделяла бы их вниманием в любом случае, но комната и так была не моей.

— Не переживай, у тебя все будет хорошо, — увещевала ее я, понимая, что на самом деле меня нужно утешать, а не ее. И Лили тоже это понимала, потому ей было стыдно за свое поведение. Какой же странной парой будут они, думала я разглядывая подругу и ее опекуна стоящих позади меня, — молодой Аберкромби и Лилибет. Она вечно краснеющая, такая здоровая, и яркая со своей ржавой внешностью, и он, с бледно-серой кожей, больными глазами и насквозь пропитавшейся усталостью походкой. Молодой мистер Аберкромби находился так же в комнате, наблюдая за нами со стороны, и ничего не говоря по поводу того, что я только что сказала подруге. Но я поняла, что он немного обижен тем, как напугана Лили — конечно же его это задело, ведь к ней относились здесь хорошо. Просто он не мог понять, что мы слишком привыкли к обществу друг друга за последние годы, и будем тосковать, будто родные. Я так привыкла просыпаться в комнате еще с кем-то, что даже здесь, где нас утром не будили нудным колоколом, мне было страшновато без дыхания Лили на соседней кровати.

Опять настала тишина, пока Лилибет и Аберкромби прятали друг от друга глаза, а так же от меня. Наверное это проснувшийся во мне романтический бред, настроил меня на что-то любовное и совершенно новое, раз я думаю об их отношениях. А может дело как раз в том, что я все же переживала за Лили — она была настолько не приспособлена к жизни в нашем Королевстве. Если бы она попала в компанию таких как моя тетка, ее бы сожрали живьем, не оставив даже костей от корсета.

В коридоре слышались голоса миссис Пуантьер и старого лекаря, они хохотали так, словно никого больше в доме не было. А меня это так же злило от того, что я как дурочка должна стоять здесь и пялиться в свое отражение, и смущаться от того, что в этих штанах, которые я так хотела, действительно видно слишком много. Раньше я никогда не носила что либо обтягивающее, и такое откровенно женственное. А ведь позади меня, совсем недалеко стоял мужчина, и я вся напрягалась от этого ощущения. Пусть он на меня практически не смотрел, но все же...

Время текло, а миссис Пуантьер не собиралась прекращать мою пытку, которая длилась уже больше получаса. Я успела за это время изучить раму зеркала, подсчитать царапины на полированной серебряной гладкости своего отражения, а так же несколько раз недовольно глянуть на красное лицо подруги. Но ничего не менялось. Ничего. Здесь смущенная тишина — за дверью грубый смех. Волшебники, к тому же Темные все-таки отличались манерами, но не эти двое. Хотя я сомневалась, что миссис Пуантьер хоть как-то была причислена к нашей касте. На ее руке не было браслета из изумрудов.

— О, Реми, ваши вещи я уже отправил, я вам говорил? — Аберкромби неловко решил прервать молчание в комнате. Лилибет и я воспряли духом, когда нам дали возможность на чем-то сосредоточиться, кроме как молчания.

— А? Да, спасибо! — я была ему благодарна, хотя думала в данный момент, как он отправил мой багаж — тоже через зеркало? Значит ли это, что войдя во внутрь я как раз перекинусь через чемоданы? Или кто-то их отнесет?

— Попросил слугу Крескина отнести их к вам в комнату, — тут же добавил он, видимо прочитав мое сомнение на лице.

— Много слуг у моего опекуна? — поинтересовалась я, не для того, чтобы представлять себе его обеспеченность, а чтобы просто заполнить пустоту комнаты.

— Как сказать, — лицо Аберкромби посерело, хотя мне казалось цвет его лица серее некуда. И почему, когда я что-либо спрашиваю о доме мага Крескина, у всех сразу же становиться такой виноватый вид? — Ну то есть их очень много, но все зависит от некоторых событий.

— Вы понимаете, что это мне вообще ничего толком не объясняет? — я была взбудоражена и начинала злиться, и мистер Аберкромби отметив это, решил, что лучше всего просто пожать плечами. Этикет, которые нас заставляли зубрить, не дал мне топнуть от злости ногой, или накричать на него. Я вела себя всегда благопристойно, особенно тогда когда хотелось кого-то превратить в жабу, или наколдовать ему рога. В данном случае, кто-то раньше меня постарался над молодым Аберкромби, потому я бы не посмела поднять на него свои руки и чары.

В это время вошли те, кого мы так долго ждали, и без всяких извинений миссис Пуантьер тут же поспешила ко мне со словами:

— Вы уже ходили сквозь зеркальные двери Реми?

Я покачала головой, и ничего не сказала. Но не потому что мне не было что говорить, а как раз потому что боялась что-то сейчас ляпнуть. Я была очень, и даже очень зла: меня забирали из дому, который мне нравился, и отправляли куда-то, где я буду почти одна еще неделю, и при этом все происходило с опозданием. Хотелось поступить очень не по-женски и что-то поломать. Хоть что-то — но в этом доме все было словно одно сплошное изобразительное искусство. Да и какое удовольствие от поломки, если ее исправят в считанные секунды? Никакого!

— А может вас учили дематериализовываться? — фигура миссис Пуантьер, сегодня вся в розовом, не собиралась успокаиваться. Она не была похожа на маленького херувимчика с кудряшками, как о подобных дамах писали в книгах, и я подозревала, что она довольно старая и матерая волшебница, только в это время она меня сильно раздражала.

— Конечно же, нас с 10 лет этому учат, — подтвердила я, не понимая, как одно может быть связано с другим. Да и что я вообще понимала из того, что со мной произошло в этот месяц?

— Ну так вот, чувства будут такие же неприятные, — объявила она, с улыбкой, словно говорила мне о приготовлении торта. Как она могла при этом радоваться?

— Насколько неприятные? — поинтересовалась осторожно я, развернувшись от зеркала и разглядывая лица старших волшебников. Лилибет так же с нетерпением ожидала ответ. Бледным интересом, на котором застыли два ярких смущенных пятна.

— Кажется, что разлетаешься в пыль, но это будет всего лишь какое-то мгновение, и чувства будут сильными, лишь потому, что Меларве проводит свое испытание для вас.

— Как утешительно, — пробормотала я, силясь представить себе мое "путешествие". Я теперь очень бы хотела простую поездку в карете или паровой машине. Даже если придется трястись туда дня два, пусть даже три — мне всегда очень не нравилось то чувство, которым сопровождается дематериализация. Это скорее не просто рассеивание всего тела в пыль, а будто разбиваешь себя на куски, а потом силой воли собираешь все это в одно целое под названием "свое тело". И главный страх не собрать себя потом назад, но таких случаев на истории волшебства еще не было. Или их просто утаивали.

— А что за испытание? — я даже как-то не подумала об этом, зато Лилибет заметила слова волшебницы.

— Ну Меларве не просто замок...простите я не могу о нем распространятся, так как это обязанность Крескина, но вам Реми не стоит переживать. Вы ведь уже отмечены магом Крескином как его подопечная, и замок сразу же почувствует эту метку — вы теперь его хозяйка.

Миссис Пуантьер говорила о замке как о живом существе, и я не могла не задумываться, пусть и на краткий миг, что вполне возможно, она немного была не в себе. Я подозревала это еще тогда в магазинах одежды — просто по тому, сколько всего она заставила меня купить, миссис Пуантьер явно страдала какой-то болезнью. А еще она заставила меня купить косметику — но ведь ею красятся только дешевые женщины! Если бы Директриса Жаннин хоть что-нибудь увидела из моей одежды, ее бы прихватил сердечный удар, благо сожалеть кто-то долго не будет. Да уж, наше хваленое Темное добро, которое мы не умеем проявлять к людям, огорчавшим нас в прошлом. Иногда я боюсь, что если мне доведется ее встретить, моя магия сама решит ей отомстить за невеселые годы жизни под колпаком.