Гаснущие искры 1-8 глава

Распрощались человек и гоблин уже как добрые приятели, насколько это вообще применимо к такой редкой паре. Крюкохват засеменил обратно в банк, Хар же, зажевав окурок, направился к лавке Олливандера — хватит уже без палочки ходить, и так из-за этого случился неприятный конфуз в Министерской Британской библиотеке. Маленькое обшарпанное здание, которое занимала лавка, было старым, с грязными стенами и давно не чиненной вывеской. Неопытному туристу могло показаться, что это малопосещаемая лавочка еле сводит концы с концами, особенно если сравнить её фасад с ярким и нарядным фасадом книжного магазина Флориш и Блоттс. Но опытному Хару сразу вспомнилась скромная алхимическая лавка в Оксенфурте, которую уже лет триста держала одна семья и где всегда можно было найти практические любые реагенты со всего континента. Некоторым заведениям не нужна реклама, все, кому нужно, уже о них знают. Когда Хар входил в лавку , над дверью он прочитал некогда золотые буквы "Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 532-го года нашей эры" и усмехнулся, не любят здесь поминать Христа, хоть и считают от его рождения...

Оказавшись внутри, маг аж замер, зажмурившись и прикусив губу от удовольствия: вся лавка была пропитана старым, по-хорошему традиционным,правильным волшебством. Этот "удар" по всем чувствам юного кудесника был столь восхитительно ошеломителен, что он не обратил внимания на звякнувший дверной звонок и очнулся лишь тогда, когда до него донеслось чуть обеспокоенное:

— С вами всё в порядке?

— А? А! Да, со мной всё хорошо, просто ваша лавка меня столь восхитила, что я не мог с места сдвинуться, — искренне ответил Хар и отвесил хозяину поклон, выражающий всю полноту уважения и восхищения от понимающего поклонника к истинному мастеру. Гаррик аж вздрогнул от подобного проявления чувств, и на белом лице проступило смущение.

— Благодарю за столь лестную похвалу, добро пожаловать... Харольд Поттер, — закончил он, увидев глаза выпрямившегося посетителя. Теперь очередь вздрагивать вышла Хару.

— У вас глаза, как у вашей матери, — меж тем продолжил мистер Олливандер. — Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы.

Мистер Олливандер приблизился к Хару почти вплотную. Тому пришлось приложить усилия, чтобы не отвести взгляда от этих пронзительных серебристых глаз.

— А вот твой отец предпочёл палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочёл эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника.

— И теперь пришла моя пора предстать перед вашими творениями. — Склонил голову в согласии маг. Хотя на самом деле, он был из числа тех, кто считал, что выбор не односторонний, а обоюдный, и магический инструмент выбирает носителя в той же мере, что кудесник выбирает проводника своей воли в мир. Но сейчас, как он счёл, не подходящее время для философских диспутов.

Мистер Олливандер стоял так близко к Хару, что их носы почти соприкасались. Хар даже видел своё отражение в затуманенных глазах старика.

— А где же...

Мистер Олливандер вытянул длинный белый палец и попытался коснуться лба Хара, но тот мягко увернулся, не допустив контакта.

— Убран. — Ответ был уклончивым, но Олливандер не стал настаивать.

— Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал палочку, которая это сделала, — через некоторое время мягко произнёс он. — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках... Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы...

— Даже величайшим из нас не дано предугадать, как отзовутся наши слова и чем аукнутся наши дела. — Мягко, но твёрдо прервал мастера юноша. Олливандер в молчаливом согласии склонил голову.

— Рискну предположить, что вы пришли сюда за палочкой? — осведомился мастер, на что Хар кивнул.

— За своей первой палочкой? — уточнил Олливандер и, получив второй кивок, потянулся за метром. — Какой рукой вы её держите?

Тут Хар неожиданно растерялся, Учитель так давно переучил его на обоерукость, что он не сразу вспомнил, с чего начинал: — В детстве правшой был, сейчас обеими руками равно владею.

Мастер начал измерять правую руку Хара. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки, и ещё зачем-то измерил окружность головы.

— Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер Поттер, — зачем-то пояснял Олливандер, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы "Олливандер" индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. — Тут Гаррик отпустил метр и направился к полкам.

— И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будете пользоваться чужой палочкой.

Хар с интересом наблюдал, что метр сам его измеряет, и гадал, телекинез это, или артефакт — судя по всему выходило, что артефакт; а мистер Олливандер стоял полок и снимал с них одну коробочку за другой.

— Достаточно, — сказал он, и метр упал на пол. Артефакт, утвердился во мнении маг. — Что ж, мистер Поттер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите её и взмахните.

Хар взял палочку в правую руку и, с некоторой опаской направив в неё самый мизер маны, немного помахал ей, но мистер Олливандер практически тут же вырвал её из его руки.

— Эта не подходит, возьмём следующую. Клён и перо феникса. Семь дюймов. Очень хлёсткая. Пробуйте.

Хар попробовал — хотя едва он успел поднять палочку, как она оказалась в руках мистера Олливандера.

— Нет, нет, берите эту — эбонит и шерсть единорога, восемь с половиной дюймов, очень пружинистая. Давайте, давайте, попробуйте её.

Хар пробовал. И пробовал. И раз за разом пробовал, пока Олливандер по одному ему понятным критериям отбирал палочку. Иногда маг даже не успевал сомкнуть пальцы, как палочка была выдернута из его рук. Несколько раз он порывался сказать, что согласно его прикидкам, ему нужна не очень твёрдая тропическая древесина и что-то огненное. Но заметив, что уже три палочки назад ему дают только такую древесину и различные варианты драконьего включения, оставил попытки со своими дилетантскими измышлениями лезть к профессионалу. Тем более, тот, похоже, получал удовольствие от поиска палочки для капризного клиента.

— А вы необычный клиент, мистер Поттер, не так ли? Не волнуйтесь, где-то здесь у меня лежит то, что вам нужно... а кстати... действительно, почему бы и нет? Конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка.

Хар взял палочку, которую протягивал ему мистер Олливандер. И внезапно почувствовал — она. Он поднял палочку над головой, со свистом опустил её вниз, разрезая пыльный воздух, и из палочки вырвались красные и золотые искры, яркие, как фейерверк, и, не погаснув, собрались в узкую полосу раскалённого огня, отсветы которого заиграли на стенах. И хозяин лавки и его клиент поражённо замерли. Хар восхищённо любовался палочкой, Гаррик с недоумением и удивлением рассматривал клиента. Где-то он уже о чём-то подобном читал... тут его глаза расширились от удивления — он вспомнил мемуары своего предка, что жил ещё во времена Основателей Хогвартса. Вполне, вполне возможно... кивнул своим мыслям мастер. Хар, насладившись исполнением чар огненного меча с применением палочки, погасил клинок и с некоторым трепетом взял свою палочку кончиками пальцев. Он, как маг, с некоторым пренебрежением относился к инструментальщикам от искусства, во многом справедливо полагая, что без своих игрушек те ни на что не способны. Но только сейчас, имея в руках идеально подогнанный под него проводник его воли в мир, начал потихоньку понимать, почему волшебники так носятся со своими посохами, бубнами и палочками.

— Так, так, так... очень любопытно... чрезвычайно любопытно... — вырвал Хара из нирваны Олливандер. Мастер осторожно вытащил из рук мага палочку

Мистер Олливандер уложил палочку обратно в коробку и начал упаковывать её в коричневую бумагу, продолжая бормотать:

— Любопытно... очень любопытно...

— Простите? — спросил Хар, когда восстановил связь с реальностью.

Мистер Олливандер уставился на Хара своими выцветшими глазами.

— Видите ли, мистер Поттер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдаёт только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытным, что эта палочка выбрала вас, потому что её сестра, которой досталось второе перо того феникса... Что ж, зачем от вас скрывать — её сестра оставила на вашем лбу тот шрам.

Хар никак не отреагировал, лишь внимательно и с уже меньшим восторгом косился на упакованную палочку.

— Да, тринадцать с половиной дюймов, тис. Странная вещь — судьба. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Полагаю мы должны ждать от вас больших свершений, мистер Поттер. Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но всё же великих.

Хар никак не стал это комментировать. Вместо этого он спросил, можно ли приобрести запасные палочки, на что Олливандер не на шутку встревожился:

— Мистер Поттер, здесь нет ни одной палочки, что подходит вам более этой, — взмахнул он коробочкой с остролистом и фениксом, — любая другая не даст вам того же эффекта.

— Я понял, мистер Олливандер, — попытался успокоить мастера Хар. — но так сложилось, что я веду травматичный и бурный образ жизни, и даже очень прочные вещи в моём окружении могут сломаться.

Трагикомедийную историю о том, как он умудрился утопить многосредовый крейсер на мелководье, и как ему за это влетело, Харольд решил проглотить — не время и не место. Олливандер немного помолчал, но всё же с неохотой начал упаковывать ещё две наиболее подходящие ему палочки. Хар с благодарностью принял три коробочки, "положил" их в карман, "вытащил" деньги и с благодарностями расплатился. При виде фокусов с пространственным карманом Олливандер снова кивнул своим мыслям и с взаимными раскланиваниями проводил его к выходу.

Оказавшись на улице, Хар мысленно посетовал, что волшебники преподносят ему слишком много сюрпризов и решил зайти в книжный магазин, потом выбрать сову и домой. А котлы пусть проваливаются в Пустоту. У него тётя зельевар — поделится с бедным племянником...

[1] Исход — так в гоблинской истории называется принятие Статута.

[2] Дайэшу и Дёше — два основных гоблинских наречия. Кое-где ещё сохранились местечковые наречия, но они не сильно отличны от основных.

[3] Невырезаный — прозвище данное Сами-Догадайтесь-Кому гоблинами. Отсылает к их старой традиции, что хорошие легенды и истории о чьей-то жизни следует вырезать на кости. Желательно на черепе. Желательно на черепе именно того, кто так хорошо пожил.

Глава 7

Вернувшись в дом Дурслей, Мальчик-Который-Выжил сразу же завалился спать. Проснулся он рано утром и чувствовал себя выспавшимся на несколько дней вперед. Рассвет Хар встретил, во дворе, заканчивая небольшую разминку, не столько для поддержания физической формы — магия позволяла не слишком этим заморачиваться, — сколько для того, чтобы прочувствовать пределы своих сил. После этого маг приступил к разбору вчерашних покупок. Выволок во двор большой стол, табуретку, разложил на столе свои покупки и раскурил папиросу. Все это он проделал, прибегнув к магии, но, так как Вернон окружил свой дворик забором высотой в два метра и тридцать сантиметров, можно было не особо скрываться. Первым делом Хар вскрыл и прочел письмо ещё вчера вечером доставленное совой. Это было письмо из Хогвартса о том, что он принят и его ответа ждут не позднее тридцать первого. Внимательно изучив подпись Минервы МакГонагалл, Хар переписал список литературы. После, он написал два письма, одно в школу, другое лично Дамблдору. К последнему письму была приложена маленькая тоненькая записная книжечка из парного комплекта, которого он вчера, среди всего прочего, приобрел в книжном магазине. Как ему объяснили, эти записные книжки связаны сложными продвинутыми протеевыми чарами. Что чары сложные, он убедился сам, когда попытался рассмотреть их — без преувеличения, ювелирная работа. Как ни странно, именно эта тоненькая книжечка и демонстрация ее возможностей окончательно смирила мага с мыслью, что как бы не были слабы волшебники в прямом боестолкновении, в артефакторике, рунах, и зельеварении они сделают его как стоячего. Все таки научная школа — это тебе не песок для стекла фильтровать...

Закончив с письмами, Хар потянулся к совиной клетке. Специально обученная волшебная полярная сова немигающими золотыми глазами смотрела на него. Хар назвал ее Ниверум [1]. Когда он вытащил ее из клетки и привязывал к ее лапам посылки, она не шевелилась. Лишь ухнула разок, когда на одну лапу было надето кольцо — Хар хотел иметь возможность в случае чего найти свою сову.

— Два письма, оба в школу Хогвартс, но то, что потяжелее, лично директору Дамблдору. — наказал ей маг. Птица попыталась было клюнуть его за выставленный палец, но не преуспела. Пришлось ей взлетать, не отомстив глупому хозяину за маленькую неудобную клетку. Нет чтоб что-то поприличнее ей приобрести, а то даже крылья не разомнешь.

Проводив взглядом кровожадное создание, Хар принялся за разбор книг. Учебники пока что интересовали его мало — некоторое представление о британской волшебной школе он получил из старых маминых учебников, и до первого сентября этого вполне хватит. Интересовали же Хара географические атласы и всемирный бестиарий. Книги он брал наиболее подробные, последнего издания, — некоторые из них пришлось заказывать, ибо на полках их не было, — обошлись они ему, как ни странно, ещё дороже, чем сложнозачарованный парный комплект записных книжек. Впрочем, учитывая размер, толщину талмудов и подробность изложенных в них информации, это было объяснимо.

Когда Хар совсем уже зарылся атлас, размечая наиболее интересующие его места карандашом прямо на велени [2], во двор вышла его тетушка. Облаченная в защитный комплект — противогаз, толстый кожаный фартук — она подошла к столу, неловко держа под подмышкой табурет и на ходу снимая резиновые покрытые защитными рунами перчатки. Хар приветственно кивнул, не отрывая карандаша от схемы континентальных лей-линий, пронизывающих Урал. Петуния поставила свою табуретку с другой стороны стола, напротив племянника, бросила на стопку книг перчатки, сняла противогаз и вздохнула полной грудью утреннюю прохладу. Этот своеобразный ритуал Петуния повторяла почти каждый день, встать рано утром, спуститься в подвал, в котором была расположена лаборатория, одеть комплект химической защиты, поставить, на огонь какое-нибудь зелье, рецепт которого позволяет оставить себя без присмотра на полчаса-час и выйти во двор, подышать свежим воздухом. Хар невольно залюбовался своей тетей. Она не была писаной красавицей — с заурядным и немного вытянутым лицом, которое злые языки называли лошадиным. Но сейчас, закрыв глаза, вдыхая воздух, она являла собой человека, уверенного той тихой спокойной уверенностью, рожденной из полноты жизни. Ее улыбка была улыбкой человека, который каждый день проводит время с любимыми. Любящая и любимая жена и мать. Талантливый зельевар. Ее алхимическое мастерство, несмотря на то, что она сквиб, пользуется уважением и спросом по всей Британии. Ей было чем гордиться и чему радоваться этим ранним утром. В этот момент для мага, способного видеть душу, и эмпата, воспринимающего эмоции окружающих его людей, она была особенно прелестна и прекрасна. Хар чуть печально улыбнулся, ощущая недосказанность: как же ему в этот момент хотелось, чтобы здесь и сейчас стояли обе сестры Эванс!