— Ну да, припоминаю, как то вылетело из головы, заботы одолели, сами должны понимать, переезд и всё такое. А горы там только начинаются похоже, потому что дальше, почти у горизонта, видны белоснежные вершины, многочисленные хребты, большие и маленькие, и тянутся они на многие сотни километров. Во всяком случае мне так показалось, а как на самом деле не знаю, спрашивать не у кого было, а путеводителей по тем места наверняка ещё не написали. Да вы скоро сами всё увидите.

Интересно то как оказывается, а я думал здесь кругом равнина и у всех есть свой кусочек моря. На самом же деле оно досталось не всем, а только некоторым и этих некоторых я поголовно знаю в лицо. Это получается, что я теперь живу на берегу моря и как дядя Ашот, и тётя Надя могу встречать отдыхающих на вокзале и селить их в свою гостиницу, тем более то и другое в полном моём распоряжении находится. Сбылась мечта идиота, не прошло и полгода.

Странное чувство возникло у меня, на определённом этапе нашего пути. Возникло такое ощущение, что я приехал домой, причём оно было не каким то абстрактным, а чисто визуальным. Вдоль дороги, стали попадаться пустые пластиковые бутылки, алюминиевые банки из под пива, пакеты различных цветов, формы и плотности, и кроме этого кучи с бытовым мусором, прямо возле проезжей части.

— Откуда это всё? — спросил я аптекаря, потому что кроме него такой вопрос задавать больше некому.

— Подъезжаем к самому большому поселению, что мне довелось здесь видеть, что же вы хотите. Всё как везде, где живёт много народа.

— А много это сколько?

— Ну откуда же я знаю, может три тысячи человек, может пять, а может и все десять. Здесь же собрались все те, кто попал сюда с начала века и аж до двадцатого года.

— Подождите минутку, вы говорите до двадцатого. Это что же до две тысячи двадцатого?

— Конечно, а вы что не знали, что среди нас есть и оттуда люди?

— Откуда, вы же знаете, где мы живём.

— Я думал вам всё известно. На Рынке же много сплетен ходит на эту тему, вы же бывали там и не раз.

— Да я что туда приезжал сплетни собирать, у меня дел всегда по горло, не до этого как то — возмутился я.

— Извините, я не хотел вас обидеть. Просто бытует такое мнение, что люди попадают сюда начиная с одна тысяча девятьсот двадцатого года, по две тысячи двадцатый. Правда ни кого из революционеров, лично мне, видеть до сих пор не доводилось, а вот тех кто из последних двадцатых, много видел и с одним даже прекрасно знаком, к нему как раз и еду. Он то мне такую версию и рассказал, потому что после две тысячи двадцатого года, прибывших сюда никто не видел.

Почему то раньше я не задумывался об этом, а тут оказывается есть ограничения по дате заезда, на счёт конечной даты мне судить трудно, а вот самых ранних экскурсантов довелось видеть, только вот я что то запамятовал в каком году они сюда попали, а может и не интересовался. Так что вполне реально, что тот, кто нас сюда запихал, мог установить какие то временные рамки в дате перемещения, но не понятно правда, какой ему в этом интерес. Народ везде одинаковый или почти одинаковый, во всяком случае языкового барьера я, среди своих, не ощущаю, физических отличий тоже мало, хотя я среди наших самый высокий, да и самый здоровый пожалуй тоже. Может конечно так статься, что у меня уже глаз замылился и мне только кажется, что люди сороковых точно такие же, как и люди девяностых. Приедем специально присмотрюсь к физиономиям окружающих, интересно даже, отличаются ли они от моей, к примеру.

— Это что огороды у них здесь расположены? — снова спросил я аптекаря, глядя в сторону прореженного леса.

За окном мелькали маленькие фанерные домики, примостившиеся прямо между огромных деревьев, на небольших проплешинах. Располагались они бессистемно и выглядели, очень убого, а чтобы найти одинаковые, наверное надо не один день потратить и то не факт, что удастся это сделать.

— Почему же огороды, это пригород Универмага, здесь живут люди, что по беднее.

— Интересно откуда они фанеры столько набрали и почему из неё дома строят, когда проще было землянку выкопать.

— Не знаю, это у них спрашивать надо. Вы лучше прямо посмотрите, в просвете дороги уже горы видны, вот где красота.

Я посмотрел в лобовое стекло и действительно увидел горы, совсем маленький кусочек, деревья по бокам не дают разглядеть большего, но и этого хватило, что бы понять масштаб сооружения местной природы. Конечно, я не специалист по горам, самое большое, что видел в своей жизни это Кольские Хибины и они мне казались очень высокими, но эти не идут ни в какое сравнение с ними. Снежные вершины, тянутся под самые облака, пускай мне всего то только две и видно, но и этого хватит, чтобы понять с чем имею дело. Откуда они тут, я не помню, чтобы дома где то такие монстры стояли, на морском побережье, если только в районе Сочи, но на сколько знаю, из курса географии, там нет семитысячников, а здесь явно, что то похожее.

— Я когда первый раз их увидел, тоже очень удивлялся, откуда они тут. Даже у местных спрашивал, но они на них уже никакого внимания не обращают, примерно так же как и вы на море, поэтому только руками машут, мол не знаем откуда, да и дела нам до них нет, стоят и пусть стоят, не мешают ведь — улыбаясь уголками губ сказал Столяров.

Я как зачарованный продолжал смотреть на великанов, держащих на плечах небо, пока меня не оторвал от этого занятия скучающий аптекарь.

— А вот это уже окраина, видите и дома здесь получше, и людей больше.

— И грязи между прочем тоже — продолжил я его реплику.

— Вы правы и этого добра хватает — усмехнулся он.

— Дома у них, если честно больше на бани похожи, по размерам.

— Ваша правда, только два человека и в таком домике вполне нормально могут устроиться. Чем больше дом тем дороже его строить, тем дольше зимой топить надо, а здесь снег между прочим три недели лежал, только недавно сошёл и нет ни какой гарантии, что его больше не будет.

— С детьми я так понимаю у них тоже ни как.

— Правильно понимаете. Дети конечно были, но практически никто не выжил, они ещё до общей эпидемии начали сильно болеть, поэтому на сегодняшний день ни одного не осталось, а новых больше почему то сюда не отправляют. Наверное решили, что смысла в этом нет.

— До самого городка долго ещё ехать? — спросил я Столярова, после символической минуты молчания.

— Вроде бы нет — ответил он, взглянув в боковое окно, — но вы не пытайтесь здесь обнаружить какие то сверх естественные сооружения, кроме универмага. Он так же, как и рынок, один сюда попал, остальное достраивали по мере обживания этого места, так что это обычная деревня, с трёх этажным магазином в центре. Конечно тут много развлечений и различных увеселительных заведений, но расположены они в убогоньких домишках, а что делать, лучше построить не возможно, с цементом у всех проблемы.

— Это да, с цементом у нас полный крендец.

Не знаю как тут у них с увеселительными заведениями, а вот с мусором и грязью, здесь похоже никто не борется, да и запашок временами, даже через закрытое окно, в кабину проникает такой, что в глазах какая то не понятная резь возникает.

— А чем они тут занимаются и чем кормятся, что то я не вижу кроме жилых хибарок, приткнувшихся на местах вырубки деревьев, никаких угодий или мастерских, может они у них подальше от любопытных глаз спрятаны?

— Ничего тут не спрятано, всё привозят, такие же продавцы, как и вы. Кстати по цене проверьтесь, прежде чем начинать торговлю. Что такое рыба, здесь наверное уже и не помнят, так что смотрите не продешевите.

— Спасибо за подсказку.

— Не благодарите, я кровно заинтересован, чтобы у вас торговля процветала и народ на вокзале стал жить ещё лучше и наконец то у него появились деньги в кармане, может и мне чего с этого перепадёт — улыбаясь проговорил Столяров.

— Мы все на это надеемся, что жизнь станет лучше, жить станет веселее.

Последнюю фразу я говорил глядя в боковое окно, за грязным стеклом которого промелькнула и исчезла парочка странного вида людей. Больше всего меня поразила одежда, висевшая на них лохмотьями и нечёсаные шевелюры, в которых наверняка поселились насекомые.

— И много тут таких? — спросил я Столярова, заметившего мой интерес к исчезнувшим аборигенам.

— А кто же их считал, свободный город, хочешь живи, а не нравится иди в другое место.

— У них что тут безвластие?

— Ну что вы, власть конечно же имеется, здесь даже милицию, на машине с мигалками, увидеть можно, их тут полицейскими зовут. Но я не советовал бы вам с ними встречаться.

— Это почему же?

— Вы не забыли, что представляла милиция в вашем мире? Ах да, я никак не могу привыкнуть, что вы совсем из другого времени, хотя глядя на вас об этом не скажешь.

Я вот свою ещё не забыл, так вот ничего хорошего от них, при встрече, никто не ждал, а эти на порядок хуже моих. Это в десять раз получается.

— Я понял, понял, переводить не надо. Это получается на них управы нет, так что ли?

— Ну почему же нет, хозяева Универмага, на кого угодно управу найдут, здесь всё им подчиняется.

— А почему вы говорите хозяева, их что так много?

— Я не знаю сколько точно, но достаточно.

— Это семья чья то что ли?

— Нет, конечно же, это те люди у которых в руках сосредоточены почти все деньги поселения, от которых зависит ляжете вы спать сытым или голодным, проснётесь утром или вас найдут с перерезанным горлом на местной свалке.

— Что, всё так жёстко?

— А что вы хотели, когда столько голодных рабов кругом, можно устанавливать любую диктатуру. Поэтому и с полицией тут никто не связывается, все же понимает кому она служит, впрочем, как и везде.

— Евгений Николаевич, вы говорили, что едите на встречу со знакомым человеком. Он что ваш коллега? — перевёл я тему разговора.

— К моей радости нет. Так сложилось, что он одним из первых прибился к этому громадному зданию, но к сожалению для него, в тот момент, когда все торговые точки уже разобрали. Поэтому ему достался лишь закуток под лестницей, где он на первоначальном этапе устраивался на ночлег, а когда ценность квадратных метров в помещении стала зашкаливать, за разумные пределы, решил открыть там свою торговую точку. Как вы понимаете, все перспективные направления торговли, к этому времени уже разобрали, вот он и бился над проблемой, чем заняться, а тут, на наше счастье, я появился со своими поделками, вот так мы и нашли друг друга. Я ему привожу товар, он его реализует, кое чему, за это время подучился, не без моей помощи конечно, сейчас уважаемый человек, хотя дома работал обыкновенным слесарем на маленьком заводике. Но главное, что его здесь никто не трогает, он знаком со всеми влиятельными людьми города, как ни как, в своё время все вместе ночевали, под одной крышей, а это много значит.

— Повезло человеку, профессию сменил и даже диплом получать не понадобилось.

— Я тоже так считаю, он ещё ко всему прочему и женился, на девчонке, на двадцать три года моложе себя. Видите, как важно оказаться в нужное время, в таком интересном месте, поспал месяц под лестницей и человеком стал. А вот и к центральной части подъезжаем, говорил же вам большая деревня, хотя вывесок красочных много. Подфартило им тут, что краски много, голубого цвета, переместилось вместе с универмагом, вот теперь весь посёлок ей и размалёвывают.

Не знаю кому как, а мне здесь не понравилось сразу, ещё в момент обнаружения первых признаков цивилизации, вдоль дороги, так и сейчас продолжает не нравиться всё, что вижу перед собой. Действительно, сплошное нагромождение деревянных избушек, с голубыми вывесками типа, " Массажный салон у Ольги", " Шашлык от Вахита" или вот оригинальная весит, как раз её проезжаем, " Зайди не пожалеешь". Не такое я ожидал увидеть от своих современников и потомков, пускай и не очень далёких.

— Ну как вам? — заметив мой удивлённый взгляд, спросил Столяров.

— Мило — ответил я ему, ни сколько не кривя душой.

— Вот и я об этом. Теперь вы наверное понимаете нас, почему мы не захотели сюда ехать, хотя у Николая Ивановича здесь не плохие связи были.

Мы свернули на грунтовую дорогу, вдоль которой стоят одни пеньки, хорошо они над дизайном транспортной артерии потрудились, прямо как после зачистки последствий урагана. Хотя стало на много чище, мусор не валяется сам по себе, а складируется в не большие деревянные ящики. Дома, которые построили у дороги, может быть и не очень шикарные, но выглядят пристойно, практически все на три окна, рамы у которых конечно же выкрашены в голубой цвет. Хотя остекление одинарное, не знаю на сколько такие окна держат тепло в доме, которое имеется в каждой избушке. Над двускатными крышами, покрытыми обыкновенной дранкой, торчат, где кирпичные, а где и металлические трубы, это не щитовой домик, с отоплением на улице, в виде костра. По качеству домов придраться не к чему, скорее всего работами руководил знающий человек, это сразу бросается в глаза. Ни зазоров, ни перекосов и рубить дом в лапу, не каждый сможет, в таком деле опыт нужен.

— Это универмаг? — спросил я аптекаря, заметив на горизонте, здание из стекла и бетона.

— Он самый, говорил же на всю деревню один такой, ни с чем не перепутаешь.

Мне кажется Столяров сильно преувеличивает, называя это место деревней. По нашим меркам это самый настоящий город, ну и что же, что дороги в нём сплошь грунтовые, зато имеется тротуар, по обочинам самой длинной среди них. И пускай дома здесь только деревянные, но в центре стоит же стеклянная громадина, аж в три этажа, а рядом с ней невообразимых размеров площадь. Мне даже отсюда видно, сколько там народа, машин и гужевого транспорта разместилось, и должен заметить, что одномоментно такого количества людей, телег и автомобилей, я здесь нигде не видел. Нет это город, первый город в котором мне довелось побывать, за последние пол года и что не мало важно, он сюда не переместился, а был построен такими же пришельцами как и я, но может быть не много более удачливыми.