-=W=-
Гисль и Джемми осторожно, на ощупь, прошли несколько шагов и вдруг почувствовали, что пол под лапами как будто сдвинулся. В тёмном тоннеле впереди засветились и медленно разгорелись несколько светильников. Грифон и алмазная собака осторожно направились туда. Тоннель был освещён индустриального вида лампами в железной обрешётке, похожими на те, что используются в шахтах. По тоннелю они шли довольно долго. Он закончился входом на винтовую лестницу.
— Нам туда.
Джемми первой вошла на лестницу и начала подниматься. Гисль последовал за ней. Винтовая лестница казалась бесконечной. Они прошли не меньше двенадцати оборотов, прежде чем лестница вывела их в короткий горизонтальный тоннель. Справа он оканчивался тупиком. Собака и грифон повернули налево. Из-за поворота тоннеля забрезжил дневной свет. Джемми ускорила шаги, едва не бегом заторопившись к выходу.
Они вышли из тоннеля на небольшой каменной осыпи. Часть осыпи как будто лежала на полу у входа в тоннель. Немного выше осыпи по склону начиналась редкая поросль елей, ниже переходящая в густой хвойный лес. Ещё выше поднимался пологий горный склон, поросший травой. Джемми попробовала пошевелить лапой камни на полу в выходе из тоннеля и удивилась:
— Странно, камни как будто вделаны в пол. Выглядит как булыжная мостовая. Но зачем надо было так делать?
— Надо определиться, где мы, — сказал Гисль, вынимая несколько распечатанных на принтере карт.
Карты по радиосвязи прислала Марина, в том же формате, каким пользовался человек Андрей. Их распечатали в Понивилле и переслали в Кристальную империю через почтовую колонну. На картах были помечены горы, лес, реки, дорога, пересекающая реку, где им предстояло ждать, крошечный населённый пункт под названием Ушма и посёлок немного побольше со странным названием Вижай.
Грифон попробовал взлететь, но у него ничего не вышло. Он бестолково хлопал крыльями, пытался взлететь с разбега — ничего не помогало. Джемми изо всех сил старалась не смеяться — грифон в своих попытках сильно напоминал курицу, пытающуюся взлететь на забор.
— Не выходит, — обескураженно сказал Гисль, оставив попытки полёта.
— Нас предупредили, что летать может не получиться, — напомнила Джемми. — Попробуем с земли определиться.
Они поднялись по осыпи выше по склону и вылезли на вершину, где обзор был во все стороны. Горы здесь были невысокие, больше напоминающие холмы, поросшие травой. Достав компас, алмазная собака определила несколько азимутов на пологие горные вершины и попыталась найти их на карте. Вершины нашлись у северо-западного края карты. Её бо́льшую часть занимал лес и реки.
— Ага, а вот и место, где мы вышли из тоннеля, — сообразила Джемми, показывая точку на карте. — Юг примерно там, — она указала на слегка просвечивающей сквозь облака солнце и махнула лапой в направлении далёкого леса. — Нам туда.
Алмазные псы одинаково хорошо ходили и на двух задних лапах, и на четырёх, но если нужно было идти далеко и долго, на четырёх получалось быстрее. Поправив снаряжение, алмазная собака и грифон быстрым шагом направились к лесу.
На опушке леса Джемми подобрала палку, воткнула в землю и по моменту начала удлинения тени, подождав около часа, поймала астрономический полдень. Сверившись с компасом и картой, Джемми подзавела хронометр и подрегулировала стрелки.
— Теперь у нас есть точное астрономическое время и направление на юг, — пояснила алмазная собака.
Лес выглядел совершенно диким, нехоженым. Двигаясь на юг, собака и грифон вышли к берегу реки. Здесь они поели, набрали воды во фляги и ещё раз сверились с картой.
— Мы примерно здесь, — Джемми ткнула в карту. — Нам надо вниз по реке.
— Оставим отметку на дереве, чтобы знать, где сворачивать на север на обратном пути, — Гисль привязал к ветке дерева яркую тряпку — просто полосу ткани оранжевого цвета.
Путь до реки и вниз по реке через лесные заросли занял у них два дня. 'Река' в верховьях была больше похоже на ручеёк. В лесу ночью было холодно. Спали в палатке, Джемми залезала под тёплое крыло грифона. Идти вдоль реки было нелегко — деревья часто росли у самой воды, тропинок не было. Во многих местах в реке лежали упавшие ёлки, перекрывая русло сплошными завалами. Местами приходилось пробираться через чащу, в которой буквально терялась речушка. Джемми часто сверялась с картой. Излучины реки помогали определить место.
В лесу были полчища комаров и мелких мошек. От комаров более-менее защищала шерсть, а в случае с Гислем ещё и перья. Мошки немилосердно лезли в нос, кусали в уши, вынуждая постоянно ими шевелить. На месте укусов мошек вздувалась плоская припухлость, она отвратительно чесалась. В Эквестрии подобных кусачих насекомых почти не было, разве что только в Вечнодиком лесу. Для алмазной собаки мошка стала главной и самой неприятной неожиданностью.
Что беспокоило её больше всего — магические аккумуляторы в артефактах постепенно разряжались.
— Я боюсь, что, когда они разрядятся, мы не сможем разговаривать, — поделилась она своими опасениями.
— Может быть, — согласился Гисль. — Летать я уже не могу. Жуткое ощущение, чувствую себя беспомощным.
Они вышли на дорогу, в том месте, где она пересекала реку. Здесь Гисль поставил палатку, и они стали ждать человека. За двое суток ожидания по дороге никто не проходил и не проезжал.
Аккумуляторы разрядились на третий день, и тут оправдались их худшие опасения. Отказала речь, язык не слушался. У Джемми вместо слов получался собачий лай или повизгивание. У Гисля выходили нечленораздельные звуки, похожие на клёкот и кукарекание петуха. Но они пока сохраняли ясность мыслей. Общались жестами. Джемми попробовала писать карандашом в блокноте — получалось коряво, но можно было хоть как-то общаться с Гислем. У грифона с письмом было лучше — помогали гибкие пальцы на передних лапах.
Больше всего Джемми переживала, что за несколько дней похода растеряла свой почти аристократический шарм. Шерсть явно требовала мытья и расчёсывания, от неё воняло псиной. Оставив Гисля наблюдать за дорогой, Джемми отправилась к реке и попыталась, насколько возможно, привести себя в порядок. Промыть холодной водой шерсть оказалось непросто. Магический шампунь, который она захватила с собой, и которым пользовалась постоянно, в этом жутком мире превратился в обычный, да ещё и мылился хуже.
Когда она вернулась, ещё не до конца обсохнув, Гисль встретил её и поманил к дороге. На краю дороги стоял один человек с сумкой через плечо. Рядом с ним на песке стояли большой, ярко-синий заплечный мешок и две коробки, одна побольше, другая поменьше.
Джемми кивнула, жестом показала грифону, чтобы он сидел, не высовываясь, затем вышла из кустов, осторожно огляделась и не спеша направилась к человеку.
-=W=-
Андрей Петрович уже настроился было на долгое ожидание, не представляя, сколько придётся ждать, как вдруг из кустов чуть впереди вышла золотисто-рыжая собака. Она выглядела довольно ухоженной, но внимание привлекла не её внешность. Собака шла к нему на задних лапах, помахивая хвостом, причём вполне уверенно, как будто всегда так передвигалась. Она была действительно довольно крупная и красивая, ростом примерно метр сорок, стоя на двух лапах. Внешне она была похожа на золотистого ретривера, только с несколько более длинными лапами. Подойдя к нему, она почти эротично облизнулась и взглянула так, что инженер готов был поклясться, что это был недвусмысленный намёк.
— Вы из Эквестрии? — негромко спросил Андрей Петрович, стараясь не концентрироваться на явном абсурде происходящего. Обращаться к собаке на 'вы', стоя на дороге посреди глухой уральской тайги, выглядело как полный сюрреализм. С другой стороны, обычные собаки не строят глазки и не ходят на задних лапах.
Собака закивала в ответ, название было ей явно знакомо. Встав на четыре лапы, она зубами подобрала с земли веточку, ловко вставила её между когтями правой передней лапы и нацарапала на песке: 'Джемми'. Буквы были кириллические, собака, вероятно, знала сталлионградский. Инженер отметил, что пальцы на передних лапах у неё были длиннее, чем у обычной собаки, хотя и меньше, чем у человека, но что было особенно удивительно — на передних лапах у неё были подвижные противопоставленные большие пальцы.
— Вас зовут Джемми? — уточнил Андрей Петрович.
Собака энергично покивала. Инженер достал блокнот и авторучку, протянул ей, мысленно охреневая от ситуации.
'Не могу говорить, — нацарапала в блокноте Джемми. — Лай выходит. Гисль не может летать и говорить. Он ждёт в лесу. Можем идти сейчас'.
— Гисль? — переспросил Андрей Петрович.
'Грифон', — написала собака, уже более приличным почерком. Похоже, она быстро приноровилась писать авторучкой.
Хотя она писала печатными буквами, у неё уже выходило достаточно хорошо, буквы получались ровные.
— Идёмте, — предложил Андрей Петрович, надев рюкзак и подхватив коробки. — Заодно познакомлюсь с ним.
На самом деле, знакомиться со смертельно опасным грифоном ему совсем не хотелось. Но раз пони послали его и собаку в качестве проводников и носильщиков, знакомиться так или иначе придётся. Сначала над кустом показалась орлиная голова на покрытой перьями шее, а потом из-за кустов почти неслышно вышел грифон. Он напоминал огромного петуха, которому сзади вместо хвоста пришили половинку тела большой кошки. Ростом грифон был метра полтора от земли до макушки, и это стоя на четырёх ногах.
На нём была надета ламеллярная броня, закрывавшая переднюю часть тела, а на ремнях, напоминающих портупею, слева на груди висела кожаная кобура, из которой торчала характерной формы рукоять с перламутровыми накладками, сильно напоминающая рукоятку парабеллума.
— Вы — Гисль? — спросил инженер.
Грифон молча кивнул.
'По крайней мере, он разумен'.
— Меня зовут Андрей, — представился Андрей Петрович.
Джемми написала что-то в блокноте, показала грифону. Тот прочёл и коротко кивнул в знак согласия.
— Долго добираться отсюда до портала? — спросил инженер.
'Если налегке, то два дня по реке и через лес в горы, если итти целый день, — написала в блокноте Джемми. — С вещами будет дольше. Очень сложно итти вдоль реки через лес'.
Он обратил внимание, что она написала 'итти', вместо 'идти', это напоминало старые правила орфографии, принятые до 1956 года.
'Похоже, в Сталлионграде орфография немного отличается', — отметил для себя Андрей Петрович.
Грифон взял у собаки блокнот и ручку, повертел ручку в когтистой лапе, приноравливаясь к непривычному предмету канцелярии, и нацарапал крупными печатными буквами: 'Вещи тяжёлые?'
— Рюкзак, в нём еда, печка, палатка и резиновая лодка, разные походные вещи, — ответил инженер. — Его я сам унесу. Две коробки, одна полегче, другая побольше и потяжелее. Небольшая сумка с радиостанцией, её тоже сам донесу.
Грифон кивнул и показал лапой себе за спину, потом нацарапал: 'Немного. Донесу'.
— У вас достаточный запас еды? — спросил Андрей Петрович. — Надо поделиться?
Грифон помотал головой и молча вытащил из куста что-то вроде армейского вещмешка. Ловко развязал верёвку, раскрыл мешок. Там были какие-то свёртки, жестяные банки, напоминающие консервы, и две фляги с водой. Одна более плоская, покрашенная в классический 'фельдграу', с профилем грифона в короне. Другая более пузатая, с плоским дном, заметно ободранная, когда-то синяя, у неё на боку был рельефный профиль единорога с кривым рогом. Андрей Петрович безошибочно узнал Сомбру.
Общаться записками было очень неудобно. Собака показала ему свой ошейник. Внутри, как оказалось, были вделаны кристаллы — ошейник, судя по ним, был артефактом.
'Аккумуляторы магии сели, — написала Джемми. — Речь сразу отказала. Неприятное ощущение'.
Они распределили вещи, Гисль смело навьючил на себя коробку с компьютером, свой мешок с припасами, обе палатки — свою и Андрея Петровича — и скатанную резиновую лодку с компрессором и складными вёслами.
— Не тяжело будет? — спросил инженер.
Грифон молча мотнул головой и пошёл по просёлочной дороге к броду. Собака и человек поспешили за ним. На берегу реки они пообедали, Андрей Петрович вскипятил чайник на костре. Джемми даже пыталась изображать хозяйку, сама наливала чай по кружкам, при этом отчаянно пытаясь флиртовать с Андреем Петровичем. Выглядело это на редкость комично, инженер изо всех сил пытался не ржать, наблюдая за её потугами. Было очень необычно наблюдать, как собака пьёт уже подостывший сладкий чай, держа двумя лапами кружку и лакая из неё.
Закончив с обедом, Джемми достала из своей небольшой сумки цилиндрический лакированный, на вид деревянный футляр, похожий на трубку с крышкой.
'Это вам приглашение от принцессы Кадензы', — написала она в блокноте и передала футляр человеку.
Андрей Петрович попытался повернуть крышку, и она легко отвинтилась, обнажив бронзовую трубку с резьбой. Внутри лежал свиток желтоватой бумаги. Инженер вытащил его и развернул. На свитке печатными кириллическими буквами, выписанными пером, действительно было написано приглашение:
'Уважаемый Андрей Петрович!
От всего сердца благодарим Вас за помощь, оказанную Вами в борьбе с Тиреком. Благодаря Вам удалось нейтрализовать страшную угрозу, нависшую над Эквестрией и Кристальной империей. Пользуясь возможностью, мы рады пригласить Вас посетить Кристальную империю в удобное для Вас время без ограничения срока пребывания. Мы будем очень рады познакомиться с Вами и лично выразить Вам нашу признательность за помощь.
Также уточняем, что Кристальная империя и Эквестрия связаны договором о дружбе и сотрудничестве, согласно условиям которого гости одной страны могут свободно посещать другую. Таким образом, приняв приглашение посетить Кристальную империю, вы также сможете свободно посещать все города Эквестрии.
—
Искренне Ваши
Принцесса Ми Аморе Каденза
Принц Шайнинг Армор'
Внизу стояла синяя королевская печать в виде снежинки, в центре которой была вписана руна древнеюникорнийского алфавита в круге.
— Ого! — удивился Андрей Петрович. — Прямо личное приглашение? Вот это да...
Спрятав свиток в футляр и убрав в рюкзак, инженер развернул резиновую лодку и накачал её от компрессора. Судя по остатку заряда аккумулятора в компрессоре, его должно было хватить ещё как минимум на один раз. У него был взят ещё и ручной насос, но им накачивать лодку было слишком долго.
Вещи сложили в лодку, Андрей Петрович столкнул её в воду и привязал к носу длинную верёвку. Грифон уверенно привязал конец верёвки к своему поясу и знаками показал, чтобы человек и алмазная собака залезали в лодку.
По карте, с учётом множественных излучин реки, им предстояло преодолеть от брода вверх по реке примерно двадцать пять километров. На грифоньей тяге вначале двигаться получалось быстро. Но уже через пару поворотов река оказалась перекрыта упавшими деревьями. Такие завалы встречались регулярно. Убирать деревья было тяжело, проще оказалось выгружать вещи на берег, переносить лодку вдвоём через завал, снова грузить и идти дальше. Андрей Петрович предусмотрительно взял с собой болотные сапоги, сейчас они очень пригодились. Река оказалась не сильно глубокой, но местами неожиданно бурной, с довольно быстрым течением.
