Митраизм не имел канона. Во главе митраистского пантеона стояло Бесконечное Время — категория, заимствованная из зороастризма. Митра почитался как добрый Творец мира, посредник между миром богов и людей и ассоциировался с Непобедимым Солнцем. Митра должен был обеспечить праведникам блаженное существование после Страшного суда.
Митраистская община имела иерархическую организацию. Почитатели Митры могли быть последовательно посвящены в одну из семи степеней: «ворон» (согах), «молодожен» (nymphus), «воин» (miles), «лев» (leo), «перс» (perser), «посланник Солнца» (heliodromus), «отец» (pater). Во главе союза общин стоял «отец отцов» (pater patrum). Вступление в общину сопровождалось целой серией испытаний. Приверженец Митры обязывался держать все полученные им сведения в строжайшем секрете. В тайне отправлялся и митраистский культ — мистерии.
Географически культ Митры концентрировался прежде всего в Риме, а также на границах Римской империи: в Германии, Британии и на Дунае. Имеются находки из провинциальных столиц — Эмериты, Трира. На Востоке редкие митраиские находки имеются в Египте, Дура-Европосе, Сидоне. Наиболее чувствительной к культу Митры общественной средой оказалась римская армия.
Сведения о последних митраистских мистериях приходятся на 313, 315 и 325 гг. С 357 по 387 г. в Риме, вероятно, в связи с восхождением звезды императора Юлиана, появляется целая серия митраистских надписей, демонстрирующая языческую реакцию на правление христианских императоров. Однако Митра оставался для авторов этих надписей лишь одним из многих богов, но не главным объектом почитания. В целом, в митраистике принято считать, что культ Митры в Римской империи процветал в 140—312 гг., причем наиболее массовый материал, прежде всего эпиграфический, из Рима приходится на 150—250 гг.
Тем не менее, предположительно, в самом конце IV в. н. э. Флавием Геронтием в Сидоне был освящен митреум. В 382 г. император Грациан запретил поддерживать на государственном уровне какие-либо языческие культы, а в 392 г. Феодосий запрещает и частное их отправление. Кодекс Феодосия предписывает в 396 г. разрушение языческих храмов в 399 г., однако позволяет отправлять праздники.
Трудно сказать что-либо определенное относительно существования культа Митры в V в.; во всяком случае, в источниках, как представляется, нет никаких сведений о его бытовании.
Рахманизм. К середине IV в. н. э. существенные трансформации начинает претерпевать традиционная религия Южной Аравии. Этот процесс совпал с объединением всего юго-востока Аравийского п-ова под властью Химйара. Влияние Химйара простиралось также и на Западную и Центральную Аравию вплоть до широты Мекки. Наряду с усилившейся борьбой иудаизма и христианства в Химйаре отмечается постепенный отход на второй план и практически полное исчезновение упоминаний древних божеств и вытеснение их с V в. н. э. абстрактным, не персонифицированным божеством Рахманан («Милостивый»). Распространение рахманизма, сочетавшего в себе черты как иудаизма, так и христианства, создало почву для относительно безболезненного утверждения в Южной Аравии ислама.
Палестина второй половины I тысячелетия до н. э.
Аналогичные процессы несколько ранее разворачивались в западном очаге формирования религий нового типа, приходящих на смену языческому политеизму, — в Палестине. Напомним, что в результате сложной социально-идеологической борьбы в Израильско-Иудейском государстве в VIII—VII вв. до н. э. при царе Иосии в 622 г. до н. э., на всей территории этого ареала была в качестве государственной принята новая религия, известная как монотеистический иудаизм и достаточно радикально отличавшаяся от былого «языческого» древнееврейского почитания Яхве как главного бога-покровителя Израиля и Иудеи.
После разгрома и аннексии Иудейского царства вавилонянами и низвержения потомков Давида, после разрушения Иерусалима и Первого храма Яхве (основанного еще Соломоном), после массовой депортации иудеев в Вавилонию (587 г. до н. э.), а также бегства части иудеев в Египет, образовалась древнееврейская диаспора — «рассеянное» расселение групп древних евреев в Египте, Палестине, Месопотамии, Сузиане и других регионах, подпавших под власть египетских и вавилонских, а позднее персидских государей. В 539 г. до н. э. персидский царь Кир специальным эдиктом разрешил всем жителям, ранее депортированным царями захваченной им Вавилонии, возвратиться на родину, и некоторая часть евреев Вавилонии вернулась в Иудею, отстроила Иерусалим, основала там Второй храм Яхве и образовала иерусалимскую гражданско-храмовую общину. Помимо групп иудеев крупной древнееврейской общностью являлись самаряне — обитатели основной территории былого Израильского царства; в Иудее их, впрочем, через некоторое время перестали считать евреями из-за значительного смешения с чужеродным населением, в свою очередь, перемещенным на эти земли ассирийцами.
После падения Первого храма единой организации и власти у древних евреев в VI—V вв. до н. э. не осталось, и в их среде сосуществовали и боролись друг с другом следующие религиозные течения: догматический монотеизм нового, «пророческого» типа, развитый пророками VI в. до н. э. (особенно Иезекиилем, именно его разделяли в восстановленной Иерусалимской общине), старое древнееврейское яхвистское язычество и различные смешанные идеологические доктрины. О сложности и пестроте этой ситуации свидетельствует сложившееся в V—III вв. до н. э. и попавшее в итоге в Библию иудейское предание о Мардохее и Эсфири — иудеях, которые якобы действовали при дворе персидского царя Ксеркса в начале V в. до н. э и одержали победу в конфликте с антииудейской придворной группой. Это предание уверенно рисует Мардохея и Эсфирь приверженцами крайней монотеистической ортодоксии, однако на самом деле имя Мардохей означает «человек Мардука» — верховного бога вавилонян, а имя Эсфири дано в честь вавилонской богини Иштар. Таким образом, и первые создатели этого предания, и реальные прототипы его главных героев (если таковые имелись), принадлежали не к монотеистам, а к евреям-язычникам, и свой ортодоксальный вид легенда о них приобрела лишь позднее (послужив, в частности, основой праздника «ханука»).
Ок. 458 г до н. э. персидский царь Артаксеркс I даровал Иерусалимской гражданско-храмовой общине ряд привилегий, поставил во главе нее своего придворного из иудеев, фанатичного монотеиста Эзру, и, по-видимому, подчинил в культово-ритуальном отношении верхушке этой общины и Иерусалимскому храму все прочие общины, желающие заявлять себя в качестве иудейских. Эзра ужесточил религиозную практику и всю жизнь в Иерусалиме в духе ортодоксального иудаизма, изгнав, в частности, из города и общины всех иудеев, не пожелавших расставаться со своими женами-язычницами. При Эзре развивался острый конфликт членов реформированной им общины с неортодоксальными евреями — как с иудеями, так в особенности и с самарянами, возглавлявшимися Санваллатом из еврейского языческого рода; доходило до вооруженных столкновений Санваллата и его союзников с Иерусалимом. Дело Эзры было продолжено также с санкции Ахеменидов Нехемией (V или IV в. до н. э.). В IV в. до н. э. Иерусалиму подчинялась уже вся персидская провинция Иудея, входившая после македонского завоевания то в Птолемеевское, то в Селевкидское царство в качестве автономии под местной властью иерусалимских первосвященников Второго храма.
Покровительственные меры Ахеменидов в адрес иудаистской общины в Иерусалиме привели к тому, что уже к концу IV в. до н. э. еврейское язычество перестало существовать: неортодоксальные элементы ассимилировались в среде соседних народов, а сохранившие идентификацию группы иудеев в религиозном отношении подчинялись Иерусалиму и блюли поддерживаемую там монотеистическую ортодоксию, т. е. превратились в уникальную этнорелигиозную общность — язычники теперь официально не считались евреями вообще. К монотеизму перешли в третьей четверти I тысячелетия до н. э. и самаряне, утвердив в качестве своей священной книги Пятикнижие — первую часть Ветхого Завета; впрочем, иудеи не считали самарян евреями ни в смысле этноса, ни в совпавшем теперь с этносом религиозном аспекте (как неортодоксальных).
Тем не менее противостояние языческих и ортодоксальных теоцентрических тенденций в иудейской культуре сохранялось, хотя и в подспудной форме. Так, около III в. до н. э. была создана канонизированная в итоге «Книга Когелет» («Экклесиаст»). Во многих отношениях она продолжала традиции месопотамской и переднеазиатской «литературы мудрости» и фактически сочетала строгий монотеизм в картине мира (над всем властен единый всемогущий Бог) с антропоцентрическим отношением к нему. Согласно этому произведению, Бог устроил мир так, чтобы устрашать человека; миропорядок этот для людей в конечном счете неблагоприятен и безнадежен; людям в таком мире имеет смысл сосредоточиться на достижении собственных радостей, которые они все-таки могут добыть в рамках установленных Богом порядков, изменить которые они все равно не в силах. Другая вошедшая в Ветхий Завет композиция третьей четверти I тысячелетия — «Книга Иова», напротив, резко полемизирует с языческими жалобами на несправедливость Бога, под властью которого правда зачастую попирается, а праведники бедствуют. В книге подобные жалобы опровергаются вовсе не тем, что Бог на самом деле прав, а наблюдаемая несправедливость либо временная, либо кажущаяся (эти аргументы, взятые из месопотамской традиции, в «Книге Иова» отвергаются), а тем, что Бог по своему всемогуществу выше справедливости и не подлежит осуждению и упрекам, что бы Он ни делал.
В 60-е годы II в. до н. э. сама же иерусалимская верхушка, устав от налагаемых на нее ортодоксией ограничений, при первосвященниках, принявших греческие имена Ясона и Менелая, сперва попыталась реформировать иудаизм, интегрировав его с эллинизмом, а потом и вовсе запретила его под страхом смерти и ввела в Иерусалимском храме культ какого-то языческого божества (вероятно, западносемитского) вместо запрещенного отныне культа Яхве. Иерусалим превратился в полис эллинистического образца. Все эти меры разрешил и поддержал селевкидский царь Антиох IV Эпифан.
Об умонастроениях евреев-неоязычников дает представление антимонотеистический пассаж, вложенный позднее Иосифом Флавием (еврейским общественным деятелем и автором I в. н. э.) в уста одному из ветхозаветных персонажей — Зимри, израильтянину, выступавшему, по преданию, против проповеди и законов Моисея: «Ты, Моисей, сам следуй законам… к которым приучил народ исподволь, ибо в противном случае давно получил бы достойное возмездие и понял, что евреи не так легковерны. Но во мне ты не увидишь последователя твоих насильнических предписаний. Отняв у нас всякую усладу и самостоятельность в жизни, что принадлежат всем свободным людям, не признающим над собой постороннего владыки, ты доселе всеми способами навязывал нам — под видом законов — полное порабощение Богу… А жертвую я тем богам, почитать которых мне кажется подходящим, так как я считаю уместным отыскивать себе верное среди многих божеств, а не жить словно под властью тирана, на которого одного должна быть направлена надежда всей моей жизни. Никто не сможет похвалиться, что оказал на меня серьезное давление в делах, в которых я поступал по своему собственному влечению!»
Ожесточенные конфликты, вызванные этим переворотом в иудейской среде, привели к так называемому восстанию Маккавеев (167—142 гг. до н. э.). Повстанцы взяли Иерусалим, утвердили там власть своих вождей из рода Маккавеев-Хасмонеев, ритуально очистили Храм, восстановили иудаизм и отбили селевкидские карательные походы. Евреи-«эллинизаторы» подверглись истреблению либо бежали и растворились в гуще соседних народов. Иудея превратилась в ортодоксальное царство династии Хасмонеев (II—I вв. до н. э.), которую сменила династия Ирода Великого (правил в 37-4 гг. до н. э.), с 63 г. до н. э. находившаяся под верховной властью римлян.
Идеологическая ситуация здесь была непростой и включала множество направлений. У истоков традиции, составившей базу позднейшего, талмудического ортодоксального иудаизма I тысячелетия н. э. стояли фарисеи. Они дополняли Пятикнижие многочисленными интерпретациями и толкованиями, адаптирующими его к потребностям текущей эпохи, которая сильно отличалась от времен формирования собственно Пятикнижия. При самих Хасмонеях ведущую роль играла группировка саддукеев — потомков знатных первосвященнических родов и государственной верхушки; они категорически отвергали возможность дополняющих комментариев и толкований к Пятикнижию (давших позднее Талмуд и талмудический иудаизм), требуя его скрупулезного, но все более формального соблюдения и дозволяя в остальном приобщение к эллинистической культуре. Саддукеи отрицали в отличие от фарисеев загробную жизнь и посмертное воздаяние. Крайний теоцентризм, эсхатологические настроения и вражду к «истэблишменту» сочетали (подобно пророческому движению многовековой давности) секты ессеев, селившихся подальше от крупных центров, где шла, с их точки зрения, слишком развращенная жизнь. Распространение идей ессеев было связано и с социальной реакцией на засилие хасмонейской верхушки, и с ритуальной проблемой, возникшей после преобразований Ясона и Менелая. Многие считали, что запрет иудаизма самим его первосвященником и введение в Иерусалимском храме культа языческого божества вместо Яхве выглядели равносильно разрыву старого Завета — древнего договора, заключенного некогда между евреями и Яхве. Поэтому для полноценного восстановления отношений с Ним нужен Новый Завет, а «очищения», предпринятого Хасмонеями, недостаточно. Ессеи отвергали частную собственность и частную эксплуатацию, торговлю и войну, государственную власть и потребление свыше необходимого минимума; они создавали эгалитарные общины, члены которых не имели никакой собственности кроме коллективно-общинной. Одно из направлений ессев отвергало даже семьи и брак. Ессеи именовали себя людьми «Нового Завета», «сынами Света» (в противоположность развращенным и не знающим истинного благочестия «сынам Тьмы»), а также «общинами избранников Бога» и т. д.
Одна из ессейских общин, основанная неким «Учителем праведности», претендовавшим на передачу прямого Божественного откровения, явленного ему, хорошо известна по знаменитым находкам в Кумранских пещерах. В ессейской среде (в частности у кумранитов, как известно по их «Свитку Войны») были распространены экзальтированные эсхатологические ожидания скорого конца света. Он будет сопровождаться священной войной, явлением спасителя-мессии, избранника Бога (скажем, в одном из кумранских текстов сказано, что «Бог породит мессию», в другом говорится о мессии-всеобщем искупителе). Спасение ожидает лишь истинно (т. е. по-ессейски) уверовавших праведников и мучеников за истинную веру — они обретут вечное блаженство. Все эти настроения подготовили почву для появления христианства.
