Провозглашая высшей целью счастье человека, английские просветители имели в виду прежде всего личное преуспеяние. Адекватными средствами достижения этой цели они считали развитие творческих способностей человека. Тот же Локк подчеркивал: «Мы рождаемся на свет с такими способностями и силами, в которых заложена возможность освоить почти любую вещь и которые во всяком случае могут повести нас дальше того, что мы можем себе представить; но только упражнение этих сил может сообщить нам умение и искусство в чем-либо и вести нас к совершенству». Подчеркивая значение личного творческого усилия каждого человека, его знаний и опыта, английские просветители как нельзя лучше уловили потребности общества XVIII в., осуществлявшего беспрецедентный поворот в производительных силах и производственных отношениях — переход к крупной индустрии с ее новым типом отношения людей к производству и друг к другу. Просвещение способствовало закреплению в национальном характере англичан таких черт, как предприимчивость, изобретательность, практицизм. В XVIII в. и позже иностранные путешественники неизменно отмечали деловую сметку англичан, их высокий профессионализм и компетентность.
Последовательно выступая в защиту индивидуальных прав и свобод, английские просветители признавали и право каждого человека преследовать свой частный интерес. В свою очередь, это нередко вело к прямому моральному оправданию эгоизма. На просветительское мышление большое влияние оказало учение Т. Гоббса об эгоистической природе человека. В XVIII в. этику себялюбия или разумного эгоизма развили Мандевиль и Бентам. Социально-экономическая подоплека защиты просветителями частного интереса совершенно очевидна — они выступали за свободу частной собственности. Но в этом проявился и оптимизм их мировоззрения, ибо они видели в эгоизме источник развития и прогресса общества.
Эту мысль детально обосновал в своем творчестве Бернар Мандевиль. Он считал, что поведение людей является производным от их себялюбия, которое представляет собой не что иное, как чувство самосохранения, побуждающее человека вести борьбу за жизненные средства, против сил природы и противостоящих ему интересов других людей. Все пороки эгоизма Мандевиль выводил из деятельности, направленной на самосохранение, но при этом рассматривал их как величайшее благо для общества в целом. «Ни одно общество, — писал он, — не может возвыситься и стать богатым и могущественным королевством или, возвысившись подобным образом, поддерживать свое богатство и могущество в течение сколь-нибудь продолжительного времени без пороков людей». В своей «Басне о пчелах» он проиллюстрировал эту мысль многочисленными примерами из повседневной жизни. Мандевиль оказался столь же остроумен, сколь и проницателен. Его парадокс «Пороки частных лиц — блага для общества» отражал реальность рыночной экономики, развитие которой составляло как бы равнодействующую множества пересекающихся стремления к личной выгоде.
Признавая эгоизм законом природы, просветители вместе с тем помогали современникам осознать самоценность человеческого существования, способствовали их духовному раскрепощению, в частности, освобождению от жестких предписаний кальвинистской морали. В XVIII в. коллективное сознание англичан претерпевало заметные перемены. Интенсивная духовная и общественно-политическая жизнь страны свидетельствовала о растущей потребности граждан к самовыражению, об отмирании или хотя бы ослаблении многочисленных запретов и стереотипов, которые регламентировали поведение людей в традиционном обществе. Более богатой и разнообразной стала эмоциональная жизнь англичан, по крайней мере представителей состоятельных классов. Заметно изменился их быт в связи с пробудившейся тягой к комфорту, увлечением модой и распространением своего рода потребительской психологии. Эти процессы отражали возникновение некоего подобия массового рынка потребительских товаров и услуг. Вместе с тем они свидетельствовали и о сознательном стремлении к повышению социального статуса, внешним выражением которого является уровень потребления. Перемены затронули отношения между полами: более свободным стал выбор супругов, повысилась роль эмоциональных мотивов вступления в брак, постепенному размыванию подверглась авторитарная модель семьи. Все это благоприятно отразилось на положения детей в семье, привело к смягчению методов семейного воспитания. В жизни англичан возросла роль литературы и искусства, причем развитие книготорговли и возникновение рынка произведения искусства позволили писателям, художникам, музыкантам освободиться от чрезмерной, сковывающей их творческую самостоятельность опеки богатых или знатных меценатов. Повышение культуры состоятельных классов в конечном счете способствовало общей гуманизации нравов, что находило свое выражении в распространении милосердия, кампаниях за отмену рабства в колониях, выступлениях в защиту животных от жестокого обращения и т. д.
И все же у англичан не было полной уверенности в том, что стремление к личному преуспеянию, свободе «для себя» наряду с ослаблением узды традиционной кальвинистской морали не приведет к анархии, развалу общества. Горький, кровавый опыт революции и гражданских войн середины XVII в. напоминал им об опасностях, проистекающих от уравнительных требований неимущих низов. С другой стороны, распущенность королевского двора времен Реставрации также служила предостережением, что безудержный гедонизм высших классов деморализует общество и готовит возврат к тирания и папству. Многие англичане готовы были прислушаться к пророчеству Гоббса, что лишь Левиафан в состояния оградить общество от постоянных проявлений эгоистических страстей. Тем более что исторический опыт казалось бы подтверждал его справедливость.
Следовательно, Просвещение в Англии столкнулось со сложнейшей этической проблемой: как уберечь эгоизм от саморазрушения, как обеспечить порядок в индивидуалистическом обществе? И просветители сделали много, чтобы решить эту проблему не только в теоретическом, но и практическом плане. При этом они должны были учитывать две существенные черты английского общества XVIII в. Во-первых, растущее самосознание социальных низов, которые, добившись своих гражданских прав, отнюдь не были склонны раболепствовать перед верхами. Отвергая грубые, неправовые методы подавления народных масс, просветители закономерно должны были сделать ставку на своеобразный диалог с ними. Во-вторых, растущий общественный вес и влияние так называемых средних слоев. Ускорение темпа развития английской экономики в XVIII в. было во многом обусловлено расширением потребительского спроса этих слоев, а следовательно — и ростом их благосостояния. В условиях коммерциализации досуга, литературы, искусства, даже науки они получили возможность, голосуя своим кошельком, оказывать все большее влияние на развитие культуры, некогда находившейся под почти безраздельным контролем традиционных элит.
Выработанные просветителями способы социализации эгоизма были разнообразны. Один из главных заключался в том, чтобы приобщить к ценностям Просвещения всех, кто независимо от происхождения трудом, знаниями, гражданскими поступками или богатством доказал свою способность их принять. Непреодолимых социальных препятствий осуществлению этого плана просветители не видели. Хотя инициатором просветительского движения были действительно представители элитарных групп состоятельных классов, провозглашенные ими ценности в принципе носили общечеловеческий характер. Апеллируя к разуму, просветители как бы признали несущественность всех прочих — национальных, родовых, социальных — различий между людьми. Добиваясь влияния на все общество, они действовали исключительно убеждением. Как никто другой, они понимали силу печатного слова и поэтому главное внимание уделяли пропаганде своих взглядов в литературе, публицистике, периодической печати. Но широким основанием их культурно-образовательной деятельности служила благотворительность, посредством которой они распространяли свое влияние на общественные низы. Не случайно, что эпоха Просвещения ознаменовалась появлением большого числа благотворительных учреждений, таких, как школы, больницы, приюты и т. д., которые существовали на пожертвования частных лиц.
Повышению влияния просветителей на широкие массы способствовала известная открытость образа жизни высших классов, элитарные слои которых являлись носителями высших ценностей. Дело было не только в том, что их представители, занимаясь какой-либо профессиональной деятельностью, соприкасались с простонародьем. Важно было ставшее привычным для Англии XVIII в. постоянное перемешивание классов, которым сопровождались различные формы коллективного досуга и политической жизни — спортивные зрелища, театральные представления, народные гуляния, избирательные кампании и т. д. Благодаря прямому контакту с просветительской элитой более широкие слои населения получали возможность первоначального, хотя и чрезвычайно поверхностного, приобщения к новым ценностям посредством подражания ее вкусам, привычкам, предпочтениям.
В течение XVIII в. значительная часть англичан действительно восприняла в большей или меньшей мере основные ценности и цели Просвещения. Это позволило избежать той глубокой пропасти между народной культурой и культурой властвующей элиты, которая расколола общество в ряде стран Европейского континента. Значение этого обстоятельства в полной мере проявилось в ходе социально-политических бурь, пронесшихся над Европой в конце XVIII — начале XIX в. Общие ценности оказались более надежным средством стабилизации общества, чем формальная дисциплина, опирающаяся на принуждение. При этом ценности, консолидировавшие английское общество, имели отчетливо выраженный индивидуалистический характер. Это свидетельствовало о том, что просветительский идеал человека и общества, в основе которого лежало признание стремления к обогащению, личному преуспеянию, ибо только богатство открывает возможности более полного удовлетворения индивидуальных и коллективных потребностей, проник в широкие слои населения.
Английских просветителей вообще характеризовало стремление к преодолению крайностей. Так, если французские философы воспринимали мир прежде всего как борьбу противоположностей, то англичане — как их единство. Показательны в этой связи особенности сенсуализма Дж. Локка. Он не противопоставлял ощущение и рефлексию, как это делал Р. Декарт. Не сводил он все рациональные способы и формы знания к ощущению, подобно Э. Кондильяку. Избегая как картезианского дуализма, так и плоского сенсуализма, Локк признавал в равной мере источником знания и ощущение, и рефлексию. «Наше наблюдение, — писал он, — направленное или на внешние ощущаемые предметы, или на внутренние действия нашей души, воспринимаемые или рефлексируемые нами самими, доставляет нашему разуму весь материал мышления».
Во многом усилиями просветителей XVIII в. была создана работающая модель рационального типа жизненно-практических отношений между людьми, вполне соответствующая той роли, которую в жизни англичан играло гражданское общество. В соответствии с этой моделью одним из важнейших этических качеств человека считалась его способность к общению, взаимодействию с другими людьми, участию в коллективной созидательной деятельности. Не без влияния просветителей членство в каком-либо добровольном объединении наподобие клуба или масонской ложи стало считаться непременным условием принадлежности к элите. А в средних слоях общества для поддержания репутации столь же обязательно было регулярное посещение политических собраний или встреч по интересам, например, в кафе, входинших в моду как место неформального общения и культурного досуга. Английская литература и публицистика эпохи Просвещения содержит детально разработанный свод правил общения, позволяющих поддерживать непринужденные, добрые и полезные отношения с людьми во всех случаях жизни. Рационализации этой сферы общественной жизни вполне отвечала требованиям капиталистического развития.
Примечательно, что при огромном внимании к межличностным отношениям просветители не проявляли особого интереса к отношениям между личностью и государством. Государство занимало так мало места в размышлениях англичан, очевидно, потому, что они не предвидели с его стороны противодействия своим замыслам, да и не рассчитывали на его активную помощь. Ему отводилась роль гаранта закрепленных в законе прав и свобод, тогда как забота об осуществлении идеалов Просвещения полностью предоставлялась частной инициативе, самим гражданам, гражданскому обществу. И надо признать, что вера английских просветителей в благотворную силу свободы в сочетании с частным интересом в значительной мере оправдалась. Во всяком случае, на протяжении XVIII в. глубокие перемены во всех сферах английского общества происходили без того, чтобы возникла необходимость прибегать к грубой силе — как со стороны государства, так и со стороны гражданского общества. Жизнеспособность той линии, которой придерживались просветители, коренилась в консенсусе, который охватывал достаточно широкие слои населения.
Но в конце XVIII в. надежды просветителей на создание свободного, динамичного и вместе с тем стабильного общества померли. В условиях развернувшейся промышленной революции обострились все общественные противоречия, что пошатнуло веру в возможность осуществить совмещение социальной гармонии с индивидуализмом. Французская революции еще более ожесточила споры о настоящем и будущем страны. В итоге Просвещение как широкое социокультурное движение быстро политизировалось и распалось на отдельные противоборствующие группировки и течения. Тираноборческие мотивы просветительской идеологии взяли на вооружение радикалы. Более умеренная часть демократов заимствовала у Просвещения программу постепенных реформ. А либералы интерпретировали просветительский индивидуализм в духе железных законов рикардианской политической экономии. Отказавшись от мечты о социальной гармонии, они потребовали ужесточить трудовую дисциплину и усилить карательные функции государства. Кризис Просвещения усугубила критика его целей и ценностей, поднявшаяся на волне недовольства Французской революцией.
ШОТЛАНДСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ
На протяжении всего XVIII в. культурная жизнь Шотландии испытывала последствия того политического потрясения, которое постигло эту страну в самом начале столетия. Согласно договору об унии с Англией, заключенному в 1707 г., Шотландия лишилась своих автономных прав. Был упразднен национальный парламент, заседавший в Эдинбурге. Общественное сознание, травмированное этими событиями, так до конца и не смогло примириться с утратами. История общественной мысли Шотландии XVIII в. — это история мучительных поисков выхода из того унизительного положения, в котором, по убеждению многих просвещенных шотландцев, оказалась их родина, получив статус провинции Соединенного королевства. Искать ли этот выход на пути политической борьбы за восстановление утраченных прав и свобод или же можно поднять престиж родины иными, не политическими путями, способствуя ее экономическому, социальному, культурному процветанию? Вокруг этой дилеммы по существу сосредоточились споры в общественных кругах Шотландии.
