========== Глава 27. Семь Армий ==========
— Убийца! — зло выкрикнул Широ, вскакивая.
— Все мы убийцы, в каком-то смысле, — философски заметил я, однако, гнев неконтролируемо поднимался внутри меня, — по крайней мере, я делаю то, что должно.
— Как ты могла убить их всех, они были детьми! Невинными! — Эмия медленно начал приближаться, я поднялся со стула. — Я презираю тебя и таких бездушных людей, как ты.
— Презираешь меня? — сдерживать себя становилось с каждой секундой все сложнее. — И это говоришь мне ты, жалкий словоблуд бесполезных идеалов?!
Ситуация выходила из-под контроля, и я чувствовал, что в этот раз не остановлюсь. Единственная рука схватила парня за шею, но в последний момент пальцы все же остановились, удержавшись от того, чтобы сломать ему шею. Впрочем, крепкая хватка на собственном горле была не слабее стальных тисков. Глупо, я бы на его месте использовал святой клинок. Мебель вокруг нас резко разлетелась в стороны от всполохов праны. Ну мы же в мире магии.
— А ты, значит, у нас такой весь из себя правильный, Широ? — наши взгляды прожигали друг друга яростью, но, к счастью, момент кулаков был утерян, позволив немного остудиться. — Ты обвиняешь меня в том, что я прервала мучения тех сирот, которых Кирей использовал для поддержания Слуги. Но что ты знаешь об их положении. Что для них сделал ты?
— Я бы, по крайней мере, приложил усилия, чтобы помочь им. — прохрипел Эмия. — А ты пустила их в расход словно... — парень запнулся на слове, и хватка на моей шее усилилась, — словно вещи, отработанный материал.
— Сирот никто не хватится. Человеческий организм хороший источник энергии, чтобы не перегружать собственные Цепи. По крайней мере, Котомине был честен и практичен, — я ненавидел это, ненавидел всей душой. Нельзя было по-настоящему винить ребенка, а Широ был лишь ребенком во взрослом теле. Но меня переполнял гнев и... горе. Я жаждал мести, и мне нужно было выпустить свою ярость. Наверно, это единственные слова, сказанные мной, о которых я мог бы сожалеть: — А что сделал ты, Широ? Что ты, вшивый герой только на словах, сделал для этих сирот? Ты был в палате вместе с ними, ты видел их увечья и их горе! — мои разорванные губы источающие яд, изогнулись в презрительном оскале. — Ты забил, урод. Хочешь, я угадаю? Ты ни разу не поинтересовался, как живется тем, кому не так повезло обзавестись любящим родителем и теплым домом! — я видел, как понимание и боль отражаются в его выцветающих глазах, видел и должен был остановиться, но... Мордред... — Ты наслаждался жизнью, кичась помощью каждому, навязываясь или просто делая что-то за других, в то время как на тех, кому действительно могла понадобиться помощь или хотя бы забота, ты забил! Тебя никогда не интересовало, каково всем тем семьям, что потеряли близких, тем сиротам, и сейчас ты смеешь обвинять меня в...
Разочарование и горечь, они наполнили комнату, но они были не только от нас. Я осекся и, испуганно повернувшись, увидел Арчера. Самые близкие порой причиняют нам боль гораздо большую, чем кто-либо. И я уже знал, что ранил лучника. Ранил слишком сильно. Рука, сжимающая шею парня, внезапно потеряла силу. Гнев не ушел, но снова стал полностью контролируемым.
Арчер ничего не сказал. Я не мог просто забрать слова обратно, хотя, даже если бы мог, не стал. Краем глаза я заметил Артурию, но сейчас было не до этого.
Я знал, что он ничего не скажет. Не будет винить или ругаться. И это неприятно кололо внутри. Мне нужно было просто выйти на воздух. Снаружи, в узком помещении, Рамзес указал мне в конец коридора, и, не оглядываясь, я пошел к лестнице, чтобы подняться на нос корабля. На душе было противно. Нет ничего хорошего в том, чтобы макать человека в собственное дерьмо просто так. Еще меньше мне хотелось давить на Арчера, ему и так досталось в жизни и в посмертии, чтобы... Я, найдя выход гневу, ударил по перилам, разломив их, но легче не стало. Убегать от проблем тоже было глупо, мне нужно остыть и поговорить с ним.
Кастер поднялся следом, неторопливо и, кажется, нарочно скрипя каждой ступенью. Протянув мне тонкую пачку сигарет, фараон спокойно облокотился спиной об уцелевшее ограждение напротив. Повертев табачное изделие в руке, я вопросительно посмотрел на Слугу.
— Закури — это немного поможет, — предложил Рамзес.
Я задумчиво оглядел пачку, каждая сигарета была одноразовым Мистическим Кодом. Охлаждающее заклинание. Обычному человеку за первую же затяжку легкие в труху превратит. Магия довольно примитивная. Хмыкнув, я потянул кончик сигареты, египтянин поджег ее взмахом руки. Медленно затянувшись ледяной атмосферой, я почувствовал облегчение. Жар внутри тела немного ослаб и притупил легкую боль в ранах и голове. Никогда не понимал кайфа от курения, впрочем, и не пойму.
Не знаю, сколько времени прошло в молчании. Если честно, говорить особо больше мне не хотелось. Я лениво смотрел на проносящиеся земли, темные леса полные теней, горы с пиками вершин и ярко сверкающие города вдалеке. Я чувствовал потерю. Странно, что смерть Берсерка так сильно на меня повлияла, учитывая, как спокойно я реагировал на другие смерти.
— Технологии так скакнули вперед, — задумчиво сказал Оззимандия. — Казалось бы, все они призваны сделать людей счастливее, а их быт — легче, но, поверь, многие рабы и невольники в моих краях жили свободнее и даже счастливее. Почему так?
— Ты уверен, что хочешь услышать ответ от меня? — ответил я, чуть повернув голову, так как фараон стоял справа, и я не видел его вторым глазом.
— Если бы не хотел, не спрашивал, — просто сказал Кастер, я хмыкнул, крыть было нечем.
Мой ответ. Он был у меня, но почему-то никак не хотел обрести форму в словах. Голову неприятно кольнуло, совсем не больно, но я чувствовал, что мой мозг начинает сдавать.
— Пока мы умирали, этот мальчишка играл в героя, спасая врагов, — Оззимандия пожал плечами. — Если бы он был не там, а помогал мне, возможно, мы бы одолели Скатах. Возможно, смогли остановить Игдимилления.
— Если бы он был рядом с Мордред, — я почувствовал новую волну гнева, но на этот раз подавил ее гораздо легче, — возможно, Берсерк и Райдер бы выжили.
Но ни меня, ни его не было рядом. Я с удивлением осознал, что египтянин очень точно определил причину моего гнева.
— Если бы ты не позволила ему коснуться своего меча, Широ бы не узнал о сиротах, — продолжил Слуга. — Нет смысла гадать. Сейчас у нас есть только настоящее и будущее, пусть прошлое служит уроком, а не якорем.
— Пожалуй, будущим нам и нужно заняться, — я выбросил окурок и развернулся назад. Рассвет через час, до Лондона еще меньше, нужно разработать стратегию. Времени нет.
— Ты не ответила на мой вопрос, Сейбер, — вдогонку сказал Оззимандия, я чувствовал его цепкий взгляд на себе.
— Почему люди не счастливы? — остановившись и запрокинув голову, я посмотрел на ярко сияющий небосвод. В городах никогда не увидеть такое зрелище. — Красиво. Я думаю, потому что мы стали жить слишком ярко, и за яркостью мы забыли настоящую красоту, — я знал, что этот хитрый засранец все понял, но скорее для себя продолжил: — В современных супермаркетах мы можем купить все... но настоящие отношения, к сожалению, там не продаются.
* * *
Арчер попросил Артурию оставить его. Как сейчас, он помнил тот ужасный подвал. Этот проникающий запах отчаянья. Им уже нельзя было помочь, от сирот едва остались легкие, сердце и мозг. Кирей не был садистом в том смысле, в котором многие его считали. Котомине наслаждался лишь душевными страданиями и никогда особо не старался причинять их сам. Священник позаботился о том, чтобы дети не чувствовали физической боли, но взращивал их в окружении страха и сводящего с ума одиночества. Иссохшие безгубые лица с впадинами вместо глаз, они умоляли остановить... убить их. Руки непроизвольно сжались, он видел много ужасных смертей, но самому отнимать жизнь у детей... Порой воля Алайи требовала даже такое.
Дверь каюты тихо отворилась, деревянный стул напротив так же негромко скрипнул. Страж Противодействия так и не поднял взгляд с сомкнутых рук, сложенных на круглом дубовом столе. Не было нужды, он узнал бы эту немного неряшливую походку и стук тяжелых сапог всегда.
— Все сложно, да? — она не будет извиняться. Она всегда с ним искренна, она искренне злится, она искренне и больно бьет. Но она не извиняется.
— У нас все всегда сложно, такова судьба, — ответил лучник, наконец подняв взгляд. Он переживал за Сейбер, ее аура угасала, ее тело сдавало скверне, а он ничего не мог сделать. Прям как тогда, когда Илия умерла у него на глазах.
Они молчали не потому, что им нечего было сказать, просто эти двое понимали друг друга и без слов. Тусклый свет масляных ламп не справлялся с давящей тьмой, и эта комната в отличие от других стала значительно мрачней.
— Примерно через год после четвертой войны, я пошел на кладбище, — тихо сказал лучник. — В тот день я собирался навестить могилу старика и родителей. Проходя мимо мемориала, я видел множество цветов. Даже тогда мне и в голову не пришло узнать, как устроились другие дети.
— Тебе было меньше десяти лет, — в ее словах не было особой поддержки, просто констатация факта.
— Ты считаешь, меня это оправдывает после того, как я назвал себя Защитником Справедливости? — он спросил — она промолчала. Она не лжет ему. В груди стало больно.
— Законы Ассоциации не считают преступлением действия Кирея по отношению к детям, — ее голос, он был таким холодным, почти равнодушным. — Котомине хорошо замел следы, и если бы не финт с убийством мастера из высокопоставленного рода, ему, возможно, даже не предъявили бы обвинение.
— МакРемиц Базетт была высокоуровневым Запечатывающим Охотником, и как Котомине удалось это провернуть? — Арчер слегка прикрыл глаза, вовсе не это он хотел сказать, а другое, ее он мог спросить. — Сейбер, а на той ли стороне мы сражаемся?
Игдимилления действительно стремились к благородной цели, это они оба теперь ясно осознавали. Но...
— Структура Ассоциации может показаться чересчур жестокой, пожалуй, даже так и есть, — покачала головой проклятая Слуга. — Но и у нее есть нерушимые правила, их немного, но за их нарушение карают жестко и быстро, не смотря на родословную и служебный пост. Магам нужна Ассоциация, необходимы ограничения, иначе начнется анархия. Мир узнает о магии, и тогда войны не избежать. Мировой войны Арчер, с ядерным оружием. Человечество погибнет как вид. Звучит цинично, но бездушные маги, стремящиеся к Истоку, гораздо безопаснее для мира, чем маги, которые начнут желать чего-то иного. Например, править людьми.
С доводами Сейбер сложно было спорить. По крайней мере, сейчас Ассоциация все же в первую очередь была скопищем ученых, беспринципных убийц-ученых и политиканов-ученых. Но все же целью абсолютного большинства магов было желание достичь Акаши. Безопасное для людей и для мира. Арчер скривился, вспоминая тех же западных магов из Америки: пусть и не все, но многие там изменили приоритеты к более низменным вещам: Власти и Богатству. Если в Часовой Башне это было значимым подспорьем для научных изысканий, то у тех семей становилось самоцелью. Они захватывали криминальные и политические инфраструктуры, промывали людям мозги не ради знаний, а ради денег, а позже и просто потому, что могли. Абсолютная власть и безнаказанность начали слишком опьянять зарвавшихся магов, они стали слишком заметными. И тогда ЭМИЮ вместе с отрядами других силовиков отправили урезонить запад.
Целые города, страдающие сильным обезвоживанием, сожженные трупы, дома полные изнасилованных девушек... и даже хуже. Если большинство магов просто испытывали неприязнь и недоумение из-за бессмысленности и потери ресурсов, то Арчер был в ярости. Использовать магию для удовлетворения похоти и жадности. После того, что он сделал с теми магами, его и отстранили от должности. Впрочем, лучник не сожалел. Но сейчас...
— Игдимилления стремятся помочь слабым родам, они обеспечат защиту таким, как Сакура, — мужчина растерянно взлохматил седые волосы, ведь в черном туннеле его службы Стражем появился лучик света. У него мог появиться шанс изменить мир. — Это может быть шагом вперед, в лучшее будущее. Подумай, Сейбер.
— Возможно, — согласилась мечница, немного обдумав слова лучника, — но лучшим, скорее всего, оно будет лишь для магов. Такие огромные ресурсы жизненной энергии для армии големов, такой большой объем материала для изготовления армии гомункулов... — девушка прямо посмотрела на собеседника, — ты ведь понимаешь, как именно Игдимилления смогла раздобыть ЭТО, сколько людей-немагов они использовали ради своей цели. Не со зла, разумеется.
— И как легко можно оправдать для себя еще больше жертв, если считаешь, что это ради высшего блага, — Арчер вздохнул. — Почему нельзя сделать людей счастливыми, не принося несчастья другим?
— Забавно, что Кастер задал мне похожий вопрос, — заметила Сейбер.
Страж Противодействия хотел задать еще вопрос, но его прервал стук в дверь.
— Мы уже пролетаем над океаном, — предупредила Атласия Эльтнем, мастер Кастера. — Извиняюсь, но оттягивать военный совет более нельзя.
— Времени осталось мало, — поднимаясь, сказала Сейбер, кивнув девушке-Апостолу.
— В любом случае, нужно остановить Слуг Черных, — сделав то же самое, сказал Арчер, но в последний момент резко остановился. — Постой, Сейбер. Шанс умереть слишком высок.
— И? — сделала вопросительное лицо девушка.
— У меня ведь был шанс завалить тебя?
— Даже не ноль процентов, — фыркнула мечница, — но...
— Но... — воодушевленно улыбнулся лучник.
— Грудастую мастера Кастера я бы уложил.
Снаружи в коридоре кто-то споткнулся и упал. Слуги молча стукнули друг другу ладони.
— Я тоже, в самой извращенной форме, — поддакнул мужчина и в коридоре, побежали...
* * *
— Прорыв в западном крыле, первый и второй уровни потеряны!..
— Восточные укрепления просят поддержки...
— Ответная контратака удалась, враг выбит из северного коридора В-6...
Рапорты сыпались, словно град. Команда работала на пределе возможностей, но все равно не успевала. Основные силы Часовой Башни были выбиты к границам своих владений, связь с отрезанными войсками постоянно прерывалась и поступала с сильными помехами и задержками. Лорелей, болезненно скривившись, облокотилась о холодную стену переполненного лазарета. Выйти сразу против четырех Владык было слишком самоуверенно. Конечно же Маршал-Волшебник не была совсем одна, однако сопровождение силовиков батальона Крон в основном было связано внезапной атакой с тыла. Армия Мертвых Апостолов успела значительно пошатнуть позиции ее войск, прежде чем кровососов удалось хотя бы остановить. Воспользовавшись этим, вторая волна армии чудовищ Моря Бродяг усилила напор, и Бартомелой пришлось лично дать пинка под зад обнаглевшим старперам. Троих она успела прикончить, однако полностью истощила себя и получила серьезные ранения. Благодаря целителю удалось остановить быстро распространяющееся гниение на ране, но время было упущено.
