Но все чаще и чаще депутатов нижней палаты можно было встретить в скоростных поездах прямого сообщения "Саана — Эдвардс". Последнее время на эти поезда было трудно достать билеты, для этого было нужно на вокзале простоять длинную, нудную очередь.
Я уже подходил к флайеру, ожидавшему меня на дворе, когда мне повстречалась большая ватага гномов с лопатами, топорами и кирками. Через распахнутые ворота я увидел, что на улице перед моим сараем разворачивалась большая колонна тяжелых глайдеров, на борту которых были нанесены эмблемы имперской панцирной пехоты.
Вчера вечером на одном из совещаний полковник Герцег что-то мне нашептывал о том, что принцесса Лиана приказала начать строительство особняка для нее и для детей. При этом он что-то упомянул о генерале Валдисе, о его пехотинцах. Но в тот момент выступал генерал майор Резников, который говорил интересные вещи о том, что нам давно уже пора прекращать вести партизанскую войну, что наши вооруженные силы сегодня достаточно сильны, многочисленны, хорошо подготовлены для того, чтобы нам вести нормальные боевые действия с захватом вражеских городов, территорий. Выступление генерал майора было интересным, поэтому я отмахнулся рукой от своего гнома, продолжая слушать Резникова.
Сейчас же из-за какого упрямства мне не хотелось извиниться перед Герцегом, признавать свою ошибку, просить его снова повторить вчерашнюю информацию. Я плотнее завернулся в шинель, направился к флайеру, одновременно размышляя о том, что вечером Герцег мне все заново разъяснит, тогда мне не придется перед ним извиняться.
К сожалению, встреча с имперскими сенаторами не получилась.
Вероятно, из-за того, что не совпали ожидания сторон. Мне, в принципе, оказалось просто не о чем говорить с этими имперскими законодателями, достигшими запредельного возраста, уже превратившимися в божьи одуванчики. Ведь, сенаторы даже пальцем не пошевелили для того, чтобы предотвратить раскол гражданского общества империи, они не попытались предотвратить гражданскую войну. Кирианский народ давным-давно перестал верить пустым словам, обещаниям этих законодательных старцев.
Примерно полчаса я слушал тот маразм, которым они пичкали меня, с которым собирались обратиться к кирианскому народу.
Когда имперские сенаторы прекратили свои возвышенные речи, то неожиданно образовалась пауза. Присутствующие сенаторы ожидали ответных слов с моей стороны, а мне было нечего им сказать. Всматриваясь в лица этих престарелых сенаторов, совершенно случайно я на лацкане пиджака одного из них заметил овальный значок клана Ястребов. Усмехнувшись, я подумал о том, что эти кириане, даже в таком преклонном возрасте готовы под чужую диктовку произнести и написать любые слова, только ради сохранения своей кормушки в структурах императорской власти.
Я вежливо поблагодарил благородных старцев за время, проведенное со мной, и сказал, что они свободны, что текст их заявления будет завтра напечатан в имперских газетах.
Когда помещение покинул последний сенатор, я стоял у окна, вдыхая прохладу наступающего вечера, размышлял о дальнейших шагах по укреплению и консолидации императорской власти на политическом, гражданском и военном уровнях.
3
Я почувствовал прохладу, веющую из окна, зябко передернул своими плечами. Сказывалась ужасная ночь, проведенная мною в мокрой постели, весь день моросящий дождь, и что вообще может быть хуже плохой погоды?!
Совсем плохие новости вчера пришли из Сааны!
Кланы в какой-то степени преодолели свой политический раскол, они приступили к дележу политической власти, причем делили ее пока еще в столице. Сэр Роберт, Магистр клана Ястребов, провозгласил себя политическим лидером кирианского народа. Он занял самый большой небоскреб Сааны по свой государственный офис, где теперь проводил совещание за совещанием, направо и налево раздавая министерские должности, назначая глав служб и ведомств, формируя демократическое правительство.
В ближайшие два-три дня он намеревался на площади Свободы и Независимости провести митинг всего кирианского народа, на котором будет провозглашена Демократическая республика вместо Кирианской империи. В этой республике, по словам магистра клана Ястребов, избранный народом парламент должен будет управлять этим новым государством.
Но я-то по разведисточникам хорошо знал о том, что именно сэр Роберт собирается стать политическим лидером кирианского народа, Демократической республики. В этом качестве он будет определять стратегию и тактику развития Демократической республики, выдвигать и утверждать своих кандидатов на высшие руководящие республиканские посты. Причем этот политический лидер Демократической республики не будет избираться всеобщим голосованием кирианского народа. Он будет назначаться тайным голосованием магистров трех основных имперских кланов, — Ястребов, Медведей и Муравьев!
Когда Филипп вчера по телефону докладывал мне об этих новостях из столицы, то он старался не смотреть в мои глаза. Так не раз мне говорил о том, что в такие моменты жизни я ему очень напоминал волка бирюка, всего обложенного красными флажками, сейчас готового совершить любой, даже самый отвратительный поступок. Филипп всегда понимал меня с полуслова, полувзгляда, наши мысли мгновенно обменивались всеми чувствами и ощущения по любому вопросу. А я вчера молчал. слушал и впитывал эту информацию, хорошо понимая, что нам момент еще не наступил, что я не могу, не имею права на то, чтобы дивизии генерала Мольта бросить в наступление на демократов. Мы пока еще были не готовы к такому крупному наступлению на противника!
В Эдвардсе, разумеется, благодаря усилиям гнома полковника Герцега у меня не было рабочего кабинета, поэтому и прием министров, и руководителей имперских ведомств и служб приходилось проводить в совершенно неприспособленных для этого помещениях, как, например, сегодня в одном из помещений какого-то храма, где я только что встречался с имперскими сенаторами.
Я уж собрался покинуть это помещение, как меня здесь нашел руководитель имперской службы безопасности, полковник Филипп. Войдя в помещение, он, не испрашивая моего на то разрешения, разложил свои бумаги на столу, принялся мне докладывать свои отвратительные новости. Я же в тот момент замерзал душой и телом, но внимательно слушал друга.
С Филиппом я провел время до позднего вечера, нам обоим было холодно в этом холодном, продуваемом всеми ветрами храме. Но нам было чего обсуждать, очень много мы говорили о Германе Мольте, о готовящим им наступлении!!
Император был прав, когда говорил, что Саана нами была полностью потеряна, когда я улетел из столицы. Она была потеряна, даже не смотря на то, что весь кирианский народ все еще мог наблюдать императорский штандарт с орлами и крестами, развивающийся над полуразрушенным императорским дворцом. Гвардейцы отказались от своей идеи фронтальными атаками захватить императорский дворец, они поступили гораздо проще. Они построили мощную систему укреплений, чтобы защитникам дворца не позволить его покинуть, навсегда прекратили свои атаки. Таким образом, ситуация с защитой дворца стала патовой, боев больше не велось!
Дивизии мятежников, под командованием маршала Игнасио Соланы, несколькими ударами по нашим флангам заставили войска генерала армии Мольта отойти от столицы на пятьсот километров. Между нами говоря, генерал Мольт это отступление называл заранее запланированным отходом, но я собственными глазам наблюдал за тем, как стремительно отступали, практически бежали наши имперские войска!
Причем, дивизии мятежников население имперских деревень и городов встречало хлебом и солью, улыбками и радостными объятиями.
На базе воинских частей столичного округа маршал начал формировать три армии. Он объявил добровольный набор деревенской молодежи, которым должен был пополнить кадровые части, на первое время отправив молодое пополнение в учебные армейские лагеря, где унтеры инструкторы бешеными темпами обучали эту молодежь тактике ведения наступательного боя. К чести маршала Соланы, следует отнести и то обстоятельство, что на офицерские должности и вакансии он выдвигал не только представителей кланов Ястреба, Медведей и Муравьев, но и многих других унтеров, неплохо себя показавших в боях с нашими имперскими дивизиями.
После поражения наших войск мне пару раз звонил император Иоанн, который издалека подкатывал мне с вопросом о том, когда я, наконец-то, отправлю в отставку своего главнокомандующего, который так бездарно, это по словам императора, проигравшего первое крупное сражение мятежникам. На первый такой звонок, который прозвучал, когда я еще по этому вопросу не разговаривал с Германом, то я нехотя сообщил Иоанну, что рассматриваю письмо генерала армии Мольта об его отставке. Удовлетворенный этим моим ничего не означающим ответом, император Иоанн положил трубку, а на следующий день, чуть ли не вся демократическая пресса, галовидение в деталях принялись обсуждать мои слова о возможной отставке генерала армии Германа Мольта. Такой быстрый слив информации позволил мне еще раз убедиться в том, что в окружении Иоанна слишком много находиться нахлебников, которым было все равно кому служить! Даже мой друг Филипп, руководитель ИСБ, часто сам путался, определяя, кто есть кто в ближнем окружении моего тестя. Однажды он мне предложил, это окружение императора арестовать всем чохом, посадить в тюрьму! Тогда я ему возразил, сказав, что Иоанн такого надругательства над членами своей свиты попросту не переживет, он же наш император!
— Пока остается нашим императором! — Поправил меня Филипп, и чему-то своему в этот момент улыбнулся!
В душе я не раз благодарил господа бога за то, что именно он подарил мне шанс встретиться, познакомиться и подружиться с бригадным генералом Мольтом.
Став руководителем имперского Генштаба, этот старый генерал в кратчайшие сроки сумел наладить управление имперскими вооруженными силами. Он отправил в отставку, практически выгнал, всех недееспособных генералов маразматиков имперского Генштаба, на их места выдвинул и поставил молодых, дерзких своими идеями офицеров. Со временем Мольт сумел разобраться в самой атмосфере, в которой существовали вооруженные силы Кирианской империи. Он выделил в отдельную генеральскую категорию балласт из имперских маршалов, генералов. Этот балласт был способен лишь только на то, чтобы поставить подпись на ордерах по перечислению заработной платы на свои банковские счета. Пару недель назад Моль весь этот балласт отправил в отставку!
Сегодня созданная им военная машина Кирианской империи находилась в стадии отладки, нивелирования. Она только начала делать первые обороты, в имперских провинциях начали сосредотачиваться пехотные и бронетанковые части, авиация и даже флот. Пехотные дивизии Германа Мольта своих солдат обучали искусству современного боя в учебных лагерях, разбросанных по всей территории Кирианской империи. Дивизии учились стоять в обороне, ходить в наступление, воевать с противником в самых невыгодных условиях. Старый генерал Мольт повсюду успевал, где-то под его командованием очередная имперская армия проводила учения с боевой стрельбой, где-то он высаживал большой парашютный десант на территорию противника. Голова этого генерала за один только день переваривала такое большое количество информации, что мне иногда становилось дурно за друга, как бы его не прихватил инсульт!
Герман Мольт сам лично набирал молодых. талантливых и одаренных в военном искусстве офицеров в оперативный отдел имперского Генштаба. Получилось так, что все вакансии этого оперативного отдела имперского Генштаба были заполнены офицерами в чине капитана. Этим капитанам потребовалось некоторое время для того чтобы сработаться, но вскоре они стали выдавать на гора такие неординарные решения по проведению боевых операций, что дух у меня и у Мольта захватывало. Этот отдел стал душой и сердцем создаваемой Мольтом военной машины, он работал все двадцать четыре часа в сутки. Старый генерал Мольт за этих капитанов стоял горой, он и меня к ним ни на шаг не подпускал, считая их неприкасаемыми, непризнанными гениями военной тактики и стратегии большой войны.
Однажды генерал армии Мольт прикатил ко мне в сарай далеко за полночь, полковника Герцега вместе с его гномами он под предлогом секретности наших переговоров тут же выбросил на ночной мороз на улицу. Затем этот старый генерал вдруг упал передо мной на колени, стал горячо меня молить об одном небольшом одолжении!
Услышав суть генеральской просьбы, я аж за сердце схватился!
Этот старый хитрец каким-то образом прознал про то, что я иномирянин! В этой связи он попросил меня, передать ему во временное пользование мой космический корабль, которым я якобы прибыл на Гардель. Этот космический корабль генералу Мольту потребовался для того, чтобы он поработал бы на его капитанов гениев, находясь на стационарной планетарной орбите. Своей бортовой аппаратурой этот корабль должен был снабжать его гениев военного искусства, ежедневно передавая на землю разведывательную информацию.
Переговорив с Германом, я выяснил интересную информацию. Оказывается, Мольта очень беспокоило то обстоятельство, что кирианские космические челноки уже совсем изветшали, они требовали ремонта. А это, по мнению генерала, было бы невозможно, так как на время ремонта космических кораблей, на время прекратилось бы получение важнейшей информации из космоса о перемещениях вражеских войск. Словом, ситуация складывалась аховой, в любой момент кирианские челноки могли бы не подняться в космос. Они могли бы выйти из строя в самый ответственный момент, когда вражеские войска или имперские войска пойдут в наступление! То есть в тот момент, капитанам гениям потребуется постоянный приток развединформации!
Имперские Военно-космические силы имели всего два маломощных корабля-звездолета, которые были способны оторваться от Гарделя, выйти в космос, там совершить несколько витков вокруг планеты, а затем снова вернуться на Гардель для подзарядки бортовых сканеров и локаторов. Бортовая аппаратура этих челноков позволяла установить точное месторасположение любой воинской части мятежников. Таким образом, мы могли контролировать перемещение практически всех частей мятежников, они же были слепыми, так как не обладали подобной информацией касательно наших войск! Таким образом, можно было бы сказать, что даже эти технически изношенные корабли-челноки поставляли имперскому Генштабу такое количество полезной развединформации, что ее хватало капитанам гениям имперского Генерального штаба на планирование своих наступательных операций с учетом точного расположения вражеских войск.
Перед тем, как продолжить наш разговор, я попросил разрешения у Мольта, вернуть с мороза своих гномов, пока они там не превратились в сосульки.
За столом с горячим чаем мы с генералом продолжили обсуждение этой серьезной проблемы. Можно было бы, разумеется, мой космический истребитель поднять на орбиту Гарделя, чтобы он стал бы таким постоянным источником развединформации для генштабовских капитанов. Но этот истребитель пока был гарантом спокойствия, безопасности моей семьи, поэтому мне следовало бы поискать другие варианты решения этой проблемы, а космический истребитель пока не трогать.
