Подъезжая ближе к зданию универмага, стал замечать, что жилые избушки, с копошащимися возле них жителями, сменились на очередной квартал сплошной развлекаловки, кафе, рестораны, трактиры, казино, мышиные бега, стриптиз шоу соседствовали с магазинами и лавочками по продаже всего, чего можно продать. И каждый из этих культурно развлекательных центров, умудряется размещаться в обычной деревянной избе, на три окна. Я ещё могу представить, как на такой площади расположилось маленькое кафе или семейный ресторанчик, но вот стриптиз шоу, в русской избе с печкой, это по моему перебор. От чтения вывесок, выполненных в одном стиле и естественно одной, голубой краской, меня отвлёк мой компаньон.
— Не могли бы вы прямо здесь остановиться, я уже доехал, мне в аптеку надо, что с той стороны дороги стоит.
— Остановимся если надо — ответил я ему и вопросительно глядящему в мою сторону водителю, — но вы бы, прежде чем уйти по делам, разъяснили, куда нам дальше ехать.
— Конечно, конечно, расскажу, хотя и рассказывать особенно не чего. Универмаг перед вами, торговая площадь тоже. Доезжаете до неё, ищите место, где можно торговать прямо с машины, там имеются такие. Становитесь и торгуете, человек по оплате за место, к вам сам подойдёт. Меня, если нужен буду, здесь найдёте, а если всё как договорились пойдёт, то завтра к обеду я к вам сам подойду.
Место для стоянки для нашего зил 157, нашли быстро, я же говорю площадь громадная. Пока мужики снимали с машины прилавок, изготовленный нашим рукастым немецким товарищем, весы и бочки, с ящиками, я быстренько прошёлся по рядам и посмотрел чем, и по чём торгуют. Рыбы в продаже нет ни какой, торгуют только мясом различных парнокопытных и пернатых, по цене от трёхсот местных рублей и выше, за килограмм. Глядя на такой беспредел подумал, что четыреста рублей, за кило свежей рыбы, вполне разумная цена, за солёную будем просить пятьсот, а за копчёную шестьсот. Раз забрались так далеко и здесь у нас нет конкурентов, то надо этим пользоваться. Столяров предупреждал, что тут всё дорого, но местные к таким ценам привыкли и уже давно не возмущаются. Номинал денег, что на Рынке, что в Универмаге, один и тот же, единственное отличие в том, что здесь не применяют долговые расписки и не принимают рыночные деньги, с большим количеством нулей на купюре.
Возвратившись к машине, был приятно удивлён образовавшейся очередью, которая шумно переговариваясь, пыталась заставить наших девчонок, начать продажу диковинного товара.
— Товарищ лейтенант — спросила одна из них, — вы с ценами определились, нас тут скоро на части разорвут.
Я огласил своё решение и был несказанно рад тому, что оно не вызвало возмущения у местных, вот и славно, значит не промахнулся.
Замелькала рыба, купюры, в руках наших продавщиц и покупателей, и дело пошло. Очередь не росла и не уменьшалась, к прилавку постоянно стояло от восьми до двенадцати человек, девчонки освоились и вполне уверенно высчитывали в уме суммы, за проданную рыбу и количество сдачи покупателю, округляя цифры в пользу последних. Думаю любому человеку будет приятно, когда с него возьмут меньше денег, чем положено и эта маленькая хитрость поможет нам быстрее распродать нашу продукцию. Время подходит к трём часам и торговать сегодня, нам осталось совсем не много. Хотелось бы расстаться хотя бы со свежей рыбой, не смотря на то, что ночи стоят холодные, этот товар долго сохранить в идеальном состоянии не получится, вторые сутки на свежем воздухе он может и не выдержать.
— Петя, скажи девчонкам, чтобы свежую рыбу больше предлагали и за одно забери у них выручку, пускай сдадут тебе всё, что наторговали — попросил я стоящего рядом Торопова.
— Сейчас схожу — бодро ответил скучающий снайпер.
Мне нужны деньги на покупку семян, пора и спящему в кабине Митрохину делом заняться, а ещё не мешало бы разузнать на счёт металлических рублей и копеек, наверняка они имеются у тех, кто сидит внутри стоящего рядом здания. Не поверю, чтобы вместе с ним сюда и мелочь не переместилась.
— Вот товарищ лейтенант, тридцать восемь тысяч уже наторговали, да ещё у них там и мелкие деньги остались на сдачу — обрадовал меня вернувшийся Торопов.
— Ничего себе тут и торговля, ещё и часа не стоим, а столько денег выручили.
— Я тоже удивился, когда они мне их вручили.
— Петя давай ка тащи сюда нашего овощевода, хорош ему дрыхнуть, а я за Весниным схожу, ему тоже занятие найдётся, повеселил девчонок и будет.
Жору я отправлю менять бумагу на железо, он у нас парень говорливый, кого хочешь оболтает, кто откажет такому бравому, солдату. Только отправлю его одного, немец пускай тут остаётся, он и так вызывает у населения не хорошие ассоциации, своей нестандартной одеждой.
— Веснин, сюда иди.
Жора выпрыгнул из кузова, прижимая к туловищу раненую руку, видать ещё она его беспокоит и продолжая улыбаться, не ведомо чему, подошёл ко мне.
— Слушаю командир — проговорил боец, с трудом спрятав улыбку.
— Чего невесту себе нашёл? — спросил я товарища.
— Да ну, какую невесту? Так для поддержания хорошего настроения, перекинулся парой слов с девушками и всё.
— Ну, ну, знаю я ваши перекиды. Тебе немца чему было приказано обучать, а ты устроил тут свидание под липами.
— Да ладно тебе лейтенант, он чего дитя малое, чтобы его обучать, он и сам всё прекрасно понимает, и Гитлер у него первый враг.
— Ну если так, тогда ладно. Тогда слушай приказ, есть у меня задание для тебя, только сам на него пойдёшь, немца с собой не бери.
— Есть не брать, а чего делать то надо?
— Ничего сложного. Вот тебе денег пятнадцать тысяч, мешок и через час вернёшь мне их обратно.
— Мешок и деньги? А тогда, как ты говоришь, в чём прикол?
— Прикол в том, что я тебе бумажные даю, а ты мне железные вернуть должен.
— Да где же я их возьму?
— Ты у нас кто? Разведчик или где, как говорят у тебя на родине. Походи по продавцам, скажи, что мелочь нужна на сдачу и поменяй.
— А если они откажутся?
— Ё моё, тебя чего, всему учить надо? Дай в морду да отбери.
— Понял, тогда скажи водиле, пускай машину наготове держит, вдруг быстро смываться придётся.
— Иди давай, умник и без мелочи не возвращайся.
Закончив с Весниным подошёл к нашему пенсионеру, стоявшему рядом с машиной и без перерыва зевающему.
— Станислав Андреевич, в вашем то возрасте надо было дома оставаться, а вы заладили, поеду, да поеду.
— А кто бы тогда семена мне купил?
— Да нашлись бы люди, в чём проблема?
— А в том, что не все их брать можно, что то явно не прорастёт и лучше меня в этом никто не разберётся.
— Ну раз так, то вот вам десять тысяч и вперёд, на баррикады. Столько хватит?
— Не знаю, посмотрю по ценам и по качеству, может и много будет, а может и наоборот.
— Давайте тогда занимайтесь, два часа вам на осмотр.
Этим деньги раздал, теперь можно и самому сходить на разведку, прикинуть что здесь полезного можно прикупить, да может где нибудь бумажки на мелочь поменять.
— Петя за старшего остаёшься, с фрицем нашим.
— С каким фрицем?
— Ну с этим, как его? С Георгом, вылетело имя из головы. Вдвоём справитесь?
— А чего тут сложного?
— Да вроде пока ничего, но мало ли. Вот к примеру сборщик за место, ещё не приходил, с ним хотя бы рассчитаться надо будет.
— С этим справимся.
— Ну тогда руководи, а я через часок подойду.
Жора пошёл с мешком по площади, а я, прихватив с собой точно такой же, как и у него, предмет, направился в здание универмага. Соскучился я что то по нормальным магазинам.
Оставив без внимания торговые ряды с разным сельхозинвентарём, картошкой и морковкой, не зацикливаясь на солёных огурцах и помидорах, в деревянных бочках и даже пройдя мимо фляг с мёдом, добрался таки до дверей ведущих в храм торговли. А как ещё можно обозвать такой знакомый и уже забытый, типовой универмаг, имеющийся наверняка в каждом стотысячнике, нашей необъятной родины.
Когда то автоматически открывающиеся двери, при приближении к ним посетителя, были безжалостно изуродованы, массивными деревянными ручками, с помощью которых в этот раз я их и открыл. Сделал три шага вперёд и остановился, жадно втягивая ноздрями всё ещё сохранившийся в помещении, аромат китайского ширпотреба. Мама дорогая, как же всё таки это хорошо, хотя бы на время оказаться дома, ну пускай не совсем дома, а только в том месте, которое имеет запах дома. Только в такой дали от него можешь реально осознать, что ничего лучше, чем милый дом, в котором вырос и который иногда без особой на то причины ругал, и ненавидел, в этом мире нет.
— Чего стоишь, как три тополя на Плющихе, а ну оглобля подвинься, не видишь товар несу — вывел меня из транса хриплый голос грузчика.
На душе стало ещё теплее, вот если бы он меня сейчас ещё и обматерил, и послал незнамо к какой маме, я бы его готов был расцеловать, а так меня только хватило на то, чтобы сказать:
— Спасибо.
Грузчик, проходя мимо меня, только и смог ответить:
— Долбанутый.
Сперва я решил обойти первый этаж, а может быть цокольный, пока не разберу, потому что кроме двери в нём ничего стеклянного, похожего на окна, больше нет. Сразу за входом, с правой стороны, не большая комнатка, с красочной надписью, "Золото и серебро". Надпись эта выполнена из какого то жёлтого металла, очень похожего на золото, буквы у неё выпуклые, как будто, делавший их мастер, пытался показать проходящим мимо, что это место для толстосумов, с тугим и таким же выпуклым кошельком, и если ты себя к нем относишь, то тебе сюда надо зайти обязательно. Но я заходить туда не стану, достаточно того, что поглазел на витрину через перегородку, выполненную из пластиковых окон. У меня такого барахла и самого навалом, так что пока воздержусь. А вот в киоск, по продаже газет и журналов, находящийся напротив, зайду, хотя бы для того, чтобы узнать, откуда эта трёх этажная милашка сюда провалился.
— Что вам предложить? — спросила дородная тётя продавец, увидев мой интерес к своему товару.
— Газетку, если можно посвежее — сказал я ей, в ответ.
— Для вас самые свежие, пол годика ещё не прошло, как завезли.
Наш человек, продаёт залежалый товар, наверняка мало кого интересующий и не унывает.
— А за какое число самые свежие?
— За двадцать девятое июня, двенадцатого года.
— Ну, какие же они свежие, я таки уже читал и даже успел забыть, про что там писали.
— Не огорчайся сынок, не понятно кому больше повезло мне, увидевшей эти газеты и журналы, изданные через три года, после того дня, как я сюда попала или тебе уже прочитавшего их раньше. Возьми тогда книжку какую нибудь, дома наверное не читал ни чего, всё компьютеры у вас голове были.
— Не читал конечно, но не в компьютерах дело, учился я дома, некогда было.
— Вот здесь всё и наверстаешь, тебе какую дать про любовь или про рыбалку?
— Давайте про рыбалку наверное, с любовью пока не как, а вот с рыбой определённый прогресс наметился, может с помощью этой книжки улов ещё повысится.
— Ну как знаешь. Но мой тебе совет, ты с девчонками не затягивай, а то доживёшь вот до моих годов и поймёшь, что рыбалка и подождать может, а вот любовь нет, пробежит мимо и не догонишь.
— Спасибо, я подумаю.
— Ну, раз подумаешь, тогда давай сто рублей и забирай книжку.
Я достал из кармана помятую и просаленную сто рублёвку, такую знакомую и родную, по прошлой жизни, и отдал её женщине.
— А вы не могли бы мне бумажки на мелочь поменять, сдачу сдавать не чем.
— Ну ты посмотри на него, да он мало того, что книгами интересуется, так ещё и сдачу до копеек отдаёт — сказала тётенька соседке, торгующей детскими футболками и брюками.
Интересно, кто у неё их покупает, когда в городишке и ближайших окрестностях нет ни одного клиента на её товар.
— Парень, ты и сюда потом загляни, у меня этой мелочи тоже полная коробка из под обуви, без дела валяется. Я тебе её на вес отдам, без всякого счёта — обратилась ко мне продавец не нужного товара.
— Сынок, погоди с ней, давай я сначала тебе поменяю, может к ней и ходить не надо будет.
Без ста рублей, тринадцать тысяч, улетели у меня, как фанера, летающая над славным городом Парижем. Оказалось, тринадцать тысяч мелочью, не такая большая куча, как можно было бы подумать. Так что Жора, свои пятнадцать тысяч, наверное уже тоже поменял и сейчас болтается без дела у машины, мешая девчонкам работать. Скинув все полученные монеты в мешок, который между прочим стал довольно тяжёлым, я пошёл обратно к автомобилю, потому что моих денег хватило только на продавца печатной продукции и то, какое то количество мелких монет, у неё ещё и осталось.
Но быстро вернуться, к месту удачного обмена, мне не удалось. У нашей точки, наворачивал круги какой то солидный мужичок, в коричневой замшевой куртке и кепке из такого же материала.
— Товарищ лейтенант, вот, вас дожидаются — доложил Торопов.
— Вы хозяин рыбы? — спросил меня незнакомец, на лице которого красовались тонкие усики.
— Я, а что вы хотели?
— Отойдёмте на минутку, у меня к вам конфиденциальный разговор имеется.
— Отчего же не отойти, раз есть желание поговорить, можно и отойти — не стал я упираться, хотя не очень понимаю, чего этому мужику, в кепке, от меня надо.
— Петров Сергей Иванович, управляющий делами Эдуарда Николаевича — протягивая руку представился незнакомец.
— Лейтенант — коротко отрекомендовался я.
