-Тогда наши мнения совпали, — резюмировал Романов, — и я буду просить товарища Носырева остаться. И если у Вас ко мне вопросов нет, то будем заканчивать.
-Вопросов нет. Просьба есть, — усмехнулся Старый. — Хочу на железного Шурика хоть одним глазком посмотреть. Сто лет ведь его не видел.
-Не вопрос, — улыбнулся Романов, — сегодня в 12 часов встреча с ним нашего городского актива. Федин тебе пропуск туда сделает. Только ты не опаздывай.
Понедельник 17 июля. Ленинград. Райком КПСС Ленинского района. Без одной минуты 10 утра.
Товарищ Лапкина бросила взгляд на часы и с легким недовольством в голосе произнесла, — надо же, успел. Давай, проходи, только тебя одного и ждут, виновник торжества.
Андрей хотел было выпендриться, мол, точность вежливость королей, но бросив взгляд на сосредоточенные лица собравшихся, резко передумал.
-Так раз все в сборе, давайте начнем. — Стоявший у окна кабинета Данилин, прошел к креслу в голове стола, но садиться не стал, — сегодня к нам в город с двухдневным визитом прибыл кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС и хороший знакомый этого малолетнего прохиндея, — тут он кивнул в сторону Соколова, — товарищ Шелепин Александр Николаевич.
-Не настолько и хороший, — пробурчал себе под нос Андрей.
Но был услышан.
-Вы бы Андрей Владимирович, помолчали бы пока, — обманчиво ласковым голосом произнесла Чернобурка, — Вам еще обязательно предоставят слово.
-Так вот, — продолжил Владимир Николаевич, — приезжает товарищ Шелепин, чтобы встретиться с первым секретарем Ленинградского обкома товарищем Романовым Григорием Васильевичем. А тот по этому случаю, собирает сегодня к 12 часам дня комсомольский и партийный актив нашего города. И мне почему-то кажется, что Александр Николаевич, будет сильно удивлен, если не увидит в числе собравшихся, одного гиперактивного молодого человека. Попробуйте, угадать, кого я имею в виду.
-Да, что тут гадать-то, — сидящая рядом с Соколовым Смирнова Катя, неожиданно резко влепила ему крепкий подзатыльник, — опять, что-то натворил, шпана малолетняя!
-Да, что я такого сделал то? — искренне удивился парень, — что-то я за собой особых прегрешений не помню!
Эх, Андрей-Андрей, — покачал головой Данилин, — ты же столько ему про нас порассказал. И про отряды поисковые, и про юных и не очень математиков, про то какая у нас в городе молодежь талантливая подрастает и так далее. А теперь представь себе, что он эти вопросы на активе поднимет, а хозяин города про это ни сном, ни духом.
Соколов слегка покраснел.
-Да, Андрей Владимирович, тут ты на сто процентов не прав, — согласился с Данилиным Суслин, — предупреждать о таком надо, иначе это подстава получается. Григорий Васильевич такого очень не любит.
-Я очень рад, что Вы это понимаете и надеюсь, что к Вашему мнению он прислушается. — Кивнул Владимир Николаевич и продолжил, — и еще хорошо, что Андрей, вот совершенно случайно, в нашем с ним разговоре, обмолвился о своей встрече с товарищем Шелепиным, и потом не отказал нам в любезности, проинформировал меня со Светланой Витальевной о теме их разговора.
Соколов покраснел еще сильнее.
-Андрей, а можно тебя спросить, что ты про нас с Сергеем говорил, — неожиданно спросил его Суслин.
-Только правду и говорил, — набычился парень, — что Вы и Сергей Евгеньевич, очень много для нас делаете, и все на общественных началах. И что благодаря Вам, в городе уже выросло поколение юных математиков, готовых штурмовать самые заоблачные вершины современной науки.
-Что вот прям так и сказал? — искренне восхитилась Катя, — это же надо было такое выдать! Нарочно ведь не придумаешь!
-Я старался, — потупил глаза явно довольный похвалой Андрей.
-Ладно, с этим все понятно, — нетерпеливо махнул рукой Данилин, — вы мне, товарищи лучше вот что скажите. С Сергеем Евгеньевичем все понятно, он еще комсомолец. А, вот Вы, Андрей Александрович, не пытались в партию вступить?
-Во-первых, я тоже еще комсомолец, — усмехнулся Суслин, — и буду им еще до конца нынешнего года. А во-вторых, кто же меня в партию-то примет? У нас же в институте квота, а желающих много. Я далеко не первый в очереди!
-Я считаю, это в корне неправильным, — начал было Андрей.
Бац! — внезапно снова прилетела ему оплеуха.
— Да что ж ты в каждой бочке затычка! — прокомментировала свои действия Катя, — дай людям спокойно поговорить!
-Катя, — строгим голосом произнесла Чернобурка, — а ты не слишком часто сегодня руки распускаешь? Нет, я понимаю, что по его вине тебе вчера вечер испортили, но, тем не менее, не надо его так сильно лупить. Голова у него хоть дурная, но умная, этого у Андрюши не отнять.
-Наговорились? — строгим тоном спросил Данилин, — тогда продолжим. Так вот, Андрей Александрович, я думаю, что смогу помочь вам с решением этого вопроса. Подумайте хорошенько и в конце августа давайте мы к нему вернемся. Тем более, что вопрос с разными квотами назрел и будет решаться в ближайшее время на самом высоком уровне. Не удивлюсь, если товарищ Шелепин уже сегодня этот вопрос поднимет.
-А ты, Андрей, на будущее, все-таки думай, о чем и главное, с кем ты разговариваешь, иначе доведет тебя твой язык...
-До цугундера, — тихо ухмыльнулся парень, настроение которого внезапно резко пошло вверх, — это отец мне вчера так сказал. Правда не про язык, а про кабаки и баб, которые меня до него доведут.
На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина. Но тут рука, сидящей рядом с ним Кати, снова двинулась к голове Соколова. Тот непроизвольно дернулся, но девушка только неожиданно ласково взлохматила ему прическу.
-Эх, был бы ты, Андрюша, хоть на парочку годков постарше, — мечтательно произнесла она, — я из тебя точно человека бы сделала!
-А сейчас, почему сейчас нельзя? — удивилась Чернобурка.
-Потому что статья такая в УК РСФСР есть, — улыбнулась девушка, — за таких как он, малолеток. Я, как сержант милиции, это точно знаю. Да и Вадим Николаевич, вряд ли будет обрадован, моему столь близкому с Андреем знакомству.
-А вот не права ты тут, — неожиданно усмехнулся Данилин, — не буду я возражать, чтобы ты над этим пионером шефство взяла. Может хоть ты, сможешь привести его в чувство. А то он крутит молодыми девчонками, как хочет. А взрослых своими выходками просто достал. Как на вулкане все живем. Так что считай это моим партийным поручением. И не переживай, если что, я за тебя перед племянницей заступлюсь.
-Тогда ладно, — согласилась Катя, и весело посмотрела на Соколова, — ты, как мне сказали, опять куда-то ехать собрался? Ну что же, погуляй напоследок. В сентябре я тобой займусь, тем более, что твоя школа, тоже входит в число моих подшефных. Так что видеться с тобой мы будем часто.
-Вадим Николаевич, да как же это? — изумленно произнес парень, — меня так просто вот этой на съедение?
-А мы тебя предупреждали, и я и твой отец, что ты доиграешься! — в голосе третьего секретаря внезапно зазвучал металл, — вот оно и случилось. Так что Катя все правильно сказала, погуляй напоследок!
-А вот я бы от такого шефа, точно не отказался, — вполне серьезным тоном произнес Суслин.
-Староваты, вы для меня, Андрей Александрович, — усмехнулась девушка, — вот не везет мне с мужчинами. Никак не могу золотую середину найти. То, слишком возрастные, то наоборот, совсем еще пионеры попадаются.
-Все товарищи, повеселились, и хватит, — оборвала смех присутствующих Чернобурка, — Вадим Николаевич нам пора, автобус опоздавших ждать не будет.
-Ну, тогда поехали, — согласился Данилин, — и пожалуйста, Андрей, давай сегодня без твоих обычных фокусов.
-Мы с Катюшей за ним сегодня присмотрим, — сказала Лапкина.
Смирнова согласно кивнула.
Понедельник 17 июля. Ленинград. Квартира Соколовых. 10 часов утра.
Ровно в десять утра в квартире Соколовых раздался телефонный звонок.
Мелкая сняла трубку, — Алло, Вас слушают.
-Здравствуйте, — раздался в трубке слегка удивленный голос Афанасьевой, — а Андрея можно?
-Тома, привет, — ответила Мелкая, — это я Тамара. А Андрея нет, его Чернобурка в райком вызвала. Как раз на 10 часов. А потом они вместе в Смольный поедут. В общем, у них что-то срочное.
-Хорошо, — разочарованно протянула Афанасьева, — я тогда потом у дяди узнаю, что там у них стряслось.
-Слушай, Тома, ты только на Андрея не обижайся, ладно? — быстро произнесла Мелкая, — ему действительно только вчера вечером позвонили. Поэтому он и попросил меня подежурить на телефоне, чтобы я тебе всё рассказала.
-Тогда ладно, — чуть смягчилась та.
-А я пока Андрей в Лондоне был, успела на дачу к Михалычу съездить, — попыталась сменить тему Тамара, — и твоего дедушку, кстати, тоже видела. Я с ними на рыбалку два раза ходила. А еще Михалыч сильно по вам скучает, по тебе и Яське. Да, чуть ведь не забыла. Он просил тебе привет передать и чтобы ты его науку ни в коем случае не забывала.
-Понятно, — неожиданно тихо произнесла Тома, — как в августе вернусь с Крыма, обязательно навещу их. И Яську с собой возьму.
-Вместе поедем, ладно? — попросила девушка, — я тоже после пятнадцатого в Ленинград вернусь.
-Договорились, — Афанасьева явно успокоилась, — и Вы когда улетаете в Ташкент, завтра?
-Да, вечером и он просил тебе телефон моей бабушки дать, можешь записать? — Мелкая явно обрадовалась смене Томиного настроения.
-Давай, диктуй, — ответила девушка.
Тамара продиктовала номер и сказала, — Андрей просил передать, что ваши сеансы связи прежние, он будет ждать твоего звонка.
-Пусть ждет, — с неожиданным лукавством в голосе произнесла Афанасьева, — а я подумаю, позвонить или нет! А то вздумал меня на какой-то райком променять.
И тут же добавила. — Все, Тамара, будь здорова, а то минуты у нас совсем недешевые.
Пока, — ответила Мелкая, дождалась длинных гудков и положила трубку. — Нет, все-таки Наталья намного лучше! Но, похоже, любовь действительно зла!
Тут она хихикнула и сказала сама себе, — а Вам, девушка, про это вообще думать рано.
Понедельник 17 июля. Ленинград. Смольный. 12 часов дня.
Актовый зал Смольного быстро заполнялся народом. В фойе перед входом в зал шла регистрация участников, которым тут же вручали маленькие блокнотики и шариковые ручки, а также картонные удостоверения участников сегодняшнего партийно-комсомольского актива, с аккуратно вклеенными в них бумажными вкладышами. В эти вкладыши девушки за регистрационными столиками аккуратно вписывали номера, обозначавшие ряд и место участников.
Получил такой вкладыш и Соколов. Пройдя в зал, он уже намеривался усесться в кресло со своим номером, но тут его довольно бесцеремонно остановили.
-Я здесь сяду, — тоном, не допускающим возражения, произнес Данилин, — а ты вон к девушкам иди. Они тебя ждут. Или права качать будешь?
-Чтобы я, да отказался составить компанию, симпатичным девушкам? — улыбнулся парень, — вы меня, с кем-то, путаете, Владимир Николаевич!
-Вот такой ты мне гораздо больше нравишься, — прогудел Вадим Николаевич, — а то ты утром какой-то квёлый был.
-Так Тома должна была в 10 часов мне на квартиру звонить, по межгороду, а я к вам, в райком уехал, — честно признался парень, — вот я и переживал, что она обидится. А сейчас я успел домой позвонить, и мне моя сестренка сказала, что все в порядке.
-Ясно, ну извини, что так получилось, — развел руками Данилин.
Андрей кивнул и отправился на свое новое место между Смирновой и Лапкиной.
-А неплохо ты устроился, — раздалось у него в голове, — правда, вот если бы, хотя одна из них тебе голову на плечо склонила, вообще красота была.
-Ага, — мысленно ответил своему второму "Я" парень, — а еще чтоб обняли и к груди прижали, да? А потом бы мне товарищ третий секретарь, эту голову и оторвал, вместе с одним мечтательным сидельцем в ней. Причем все равно за кого из двух присутствующих здесь дам.
-Ну, можно же помечтать, тем более что это не вредно! Вредно совсем другое, — усмехнулся внутренний голос и внезапно резко замолк.
И тут Андрей услышал, как в голове у него раздался какой-то скрежет, и что-то вдруг зашипело, как будто у него в голове закипел чайник. Не успел парень подивиться новым для него ощущениям, как всё тут же стихло.
-Извини, — услышал он, — просто такого я совсем не ожидал. Видишь, двух мужчин, около президиума, рядом с Фединым? Один из них это Едунов, Яков Афанасьевич, ветеран СМЕРШа, между прочим. Я под его началом два года служил. А второй, тоттоже легенда. Мы его звали дядя Ваня, отчество извини, запамятовал. А фамилию и не знал никогда. Нас в 1947 году на кафедру тыла Военного института МГБ СССР отправили, на переаттестацию. Кафедрой тогда Старинов заведовал, Илья Григорьевич. А дядя Ваня преподавателем на ней был.
-Надо же, как интересно, — удивился парень.
-Ты куда смотришь, Андрей? — раздался голос рядом с ним.
-Да вон там, рядом с Фединым, пара мужчин очень колоритная, — ответил Соколов.
-Справа, это мой начальник, Яков Афанасьевич, а вот другого, я в первый раз вижу, — задумчиво произнесла Чернобурка.
-Новый начальник, это вместо Георгия? — тихо спросил парень.
Легкая тень легла на лицо женщины. — Нет вместо него Пуго Борис Карлович, вон сидит, второй слева в президиуме. А товарищ Едунов, это мой непосредственный начальник.
-Извините, — пробормотал парень, — опять я ляпнул не подумав.
-Ничего страшного, Андрей, — неожиданно спокойным голосом произнесла Лапкина, — что было, то прошло. С Вадимом мне хорошо, да и у Георгия сейчас всё нормально. Ну, почти. По крайней мере, на службу его вернули. А больше я ничего тебе не скажу, не твоего ума это дело.
-И ладно, — на лицо парня невольно наползла облегченная улыбка. Всё-таки где-то, в самой глубине души, его терзали легкие муки совести. Ибо Андрей прекрасно понимал, что пусть и косвенно, но к произошедшему с Георгием, он имел самое прямое отношение.
-Никак, что-то приятное вспомнил? — вдруг услышал Андрей с соседнего кресла. Парень повернул голову уже в другую сторону. Катя смотрела на него с легкой усмешкой.
-Да, вспомнил, — с легким вызовом в голосе ответил Соколов, — прогулку нашу с тобой. Ты мне тогда такой классной девчонкой показалась. Как же я всё-таки ошибался! Если честно, не ожидал я от тебя, Катерина, такой подставы, как сегодня.
-Все мы ошибаемся, — легонько повела плечиками девушка, — но ты, Андрей сильно не переживай. Во-первых, у тебя до сентября еще масса времени имеется. И, вполне возможно, ты сам сумеешь разобраться со своими проблемами и несколько поменять свое поведение. И потом, я всё понимаю, что у тебя сейчас переходный возраст и всё такое. Так что воспитывать тебя я буду очень осторожно и временами даже не сильно больно.
-Утешила, — негромко проворчал парень.
Но тут на трибуну поднялся невысокий лысоватый мужчина. Он негромко прокашлялся и произнес в микрофон, — товарищи, попрошу тишины. Собрание городского партийного и комсомольского актива объявляется открытым. Слово предоставляется инструктору обкома партии товарищу Федину.
