Сразу после начала войны король Красгор объявил, что Старквайя не претендуетнаЛикангсибудетзащищатьегонезависимостьицелостность. Поэтому остатки ликангсской армии присоединились к старквайской. Правда, злосчастное поражение Тиргора заодно нанесло большие потери присоединившимся линкангсцам, но холодный и безжалостный террор шжи на занятых ими землях приводил всё новых добровольцев.
Князь Ликангса ухитрился в самом начале войны попасть в плен вместе со всей семьёй и ходили упорные слухи об их гибели. Так что после войны, как чувствовал Атар, одной из проблем будет подбор нового князя. Атар считал, что если он выдержит кампанию, у него будут наибольшие шансы на этот титул, и поэтому заранее очаровывал ликангских дворян и граждан. Конечно, по богатству Ликангс не сравним с Сахиррой, и находится в медвежьем углу Империи. Формально территорииквостокуисеверо-востокуотЛикангсабылиподюрисдикцией Зинтриссы, а фактически они оставались полуварварскими. Но зато это независимое княжество. Если варвары поднимут успешное восстание против Зинтриссы, то можно будет затем и территорию округлить. Лишь бы хватило жизни на все эти округления, подумал Атар, машинально потирая шрам от первой, легкой раны, полученной в стычке с шжи.
Черезпаруднейпослетого,какАтаробосновалсянарубежеЛикангса, к нему в шатёр пришла депутация от хирринских добровольцев, местных дворян и его собственных командиров.
Твоё высочество, армия отдохнула после перехода. Воины рвутся в бой. Разведчики, как мы слышали, сообщили, что вокруг серьезных отрядов врага нет, а близлежащие городки и крепости плохо укреплены и защищены. Веди нас в бой. Мы покажем этим шжи, как гробы посылать. Я должен вас предупредить, возразил принц Атар, Лян Жугэ коварнейший и опытнейший противник. Он наверняка предвидел, что наши люди рвутся в бой, и подготовил адские сюрпризы.
Смелого стрела боится. Мы будем соблюдать разумную осторожность. Если ты, принц, опасаешься вести нас в бой, то я сам готов повести войскоиотбитьгородАрклитай,заявилимперскийграфСринТростэу, племянник князя Ликангса и, возможно, последний оставшийся в живых из его семейства.
Чтоже,граф.Ядаютебепятнадцатьтысячвоиновиподтвердисвои слова делом. Но знай, что, если ты потерпишь поражение и потеряешь армию, лучше кончай с собой. Я тебя казню за дерзость и глупость. Все слышали эти слова? резко завершил принц.
Когда граф ушёл, принц оставил в лагере больных воинов, велел им разжигать костры и бить в барабаны, и двинулся вслед за графом. Терять войско не хотелось, вот дурака и смутьяна было не жалко.
Когда граф приступил к городу, он легко снял охрану ворот и прорвался внутрь. Вышедшие на улицу жители, вид которых вызывал жалость и брезгливость, приветствовали избавителя от тирании шжи и кричали, чтобы принц быстрее мчался на центральную площадь. Там во дворце наместника содержатся члены княжеского семейства. Войско втянулось в город и помчалось в центр. Отдельные мародёры сунулись в дома, но никто на них не обращал внимания. А в домах их быстренько и по-тихому прикончили спрятанные солдаты шжи, которые держали в заложниках членов семей горожан, чтобы те не говорили лишнего.
Подойдя к дворцу, Срин Тростэу услышал крики: Спасите! Нас убивают! Он узнал голоса своих сестёр. Не помня себя, граф бросился во дворец и пал на его пороге, утыканный стрелами, как ёж. Одновременно из домов начали лететь стрелы в воинов. А отряд, оставленный охранять ворота, атаковали шжи, сидевшие в засаде. Но тут появился принц Атар, разогнал атакующих шжи и позволил воинам выйти из города, прежде чем в другие ворота зашли основные силы Жугэ.
Подводя итоги сражения, принц сказал:
Мы потеряли две тысячи человек. Зато теперь вы на своей шкуре убедились, с каким противником имеем дело. А опыт в данном случае самое важное.
На следующий день Жугэ прислал в лагерь принца трупы и графа Тростэу, и всех членов семьи князя, с письмом сожаления, что он был вынужден убить пленников, дабы их не освободили в ходе штурма города. Атар похоронил княжеские останки с честью. А царь всех шжи Чжан сын Лана заявил, что назначит нового князя Ликангса сам и с этой целью самолично прибудет в княжество. Услышав об этом, Жугэ ответил, что он не желает быть князем, поскольку твёрдо решил после этой войны уйти в монастырь и замаливать свои тяжкие грехи. Возраст Жугэ 80 лет не был в этом мире возрастом дряхлости: средняя продолжительность жизни в нормальных условиях за столетия безжалостного отбора и тренировки увеличилась до 90 лет. Но Жугэ сразу же сделал своим заместителем старшего сына и стало ясно, чью кандидатуру продиктует Жугэ царю. А насчёт монастыря все, знающие Жугэ, были уверены, что тот поступит именно так, как сказал.
После неудачного штурма города принц разведал новое место для лагеря и ночью увёл свое войско, оставив нескольких рабов с приказом отбивать время и поддерживать огни. Когда принц отошёл на несколько верст, сзади вспыхнуло зарево. Чудом спасшийся раб сообщил, что через пару часов после ухода принца на лагерь напали воины Жугэ. Принц считал, что взял моральный реванш, и сожалел лишь, что не подождал возле лагеря, чтобы напасть на неудачливых нападавших.
Реванш Жугэ не отстоял очень далеко по времени. Примерно месяц вылазки удавались принцу, он перехватил несколько обозов. Войско его рвалось в бой. И тут он узнал, что в столице Ликангса вспыхнуло восстание. Рассчитав, что Жугэ завтра же уйдёт из лагеря, принц этой же ночью отдал приказ атаковать лагерь шжи. Но Жугэ, в свою очередь, предугадал действие принца и разделил своё войско на две части. Одна атаковала атакующих, а другая тем временем взяла и разграбила их лагерь. Основательно потрепав войско принца, который сам получил лёгкую рану в этом бою, Жугэ ушёл подавлять восстание, что и проделал со всей возможной основательностью и жестокостью. А принц, утешив себя изречением: Победы и поражения обычное дело воина, перенёс, воспользовавшись случаем, свой лагерь на более благоприятное место в княжестве Ликангс. Теперь Жугэ не мог говорить, что полностью захватил княжество.
Втакихмелкихстычкахпроходилимесяцзамесяцем.Принцбылдаже благодарен Жугэ за своё жестокое, но основательное военное обучение на практике. Ясно было, что близится решающий день войны и на этом фронте.ПосколькупринцуженаучилсячуятьловушкиЖугэ,полководец должен был, если его репутация соответствует истине, подготовить нечто новое и решить кампанию одним ударом.
* * *
Урс месяц за месяцем проходил покаяние. Раз в две недели его исповедовал сам настоятель, заставляя его рассказывать всё больше и больше о взглядах, обычаях и верованиях Желтых. Через полтора месяца покаяние было чуть смягчено: свет оставляли также на время еды, которую стали давать каждый день. Урса даже сводили в баню и сменили ему рясу. Судя по всему, настоятель был им доволен.
Но однажды в темноте женский голос запел о солнце, красотах и радостях мира, о Божьей благодати, их осеняющей.
Песнь ангела-художницы
На бархате неба, ночною порою Жемчужные звёзды горят. Сияют, и вместе с янтарной луною В озёра и реки глядят.
Бесшумные рыбы там в водах глубоких В таинственном танце скользят. Над ними в воздушных, прозрачных потоках Поющие птицы летят.
И шепчут деревья, сплетаясь ветвями.
И волны им плещут в ответ.
Сады в изобилии блещут цветами. Встаёт над землею рассвет. Оранжевый солнечный диск, просыпаясь, Обходит владенья свои.
И трелью волшебной в лесах заливаясь, Поют на заре соловьи.
Там радуга в небе, трава под ногами, Просторов бескрайняя ширь.
Там горы покрыты седыми снегами. Прекрасен Божественный Мир!
И радуют взор все богатства земные,
Ласкают там взор небеса,
И в этом прекрасном и красочном мире Повсюду нас ждут чудеса. Лишь душу омой ты росою рассветной,
И сердце открой для добра,
И жизнь твоя будет всегда интересной, Счастливой с утра до утра.
И труд будет в радость, и сон будет в сладость, Прекрасную встретишь любовь... И Бога за мир этот дивный прославишь, И в детях продлишь свою кровь!
Где радуга в небе, цветы под ногами,
Просторов бескрайняя ширь, Поля и леса богатеют плодами Прекрасен Божественный Мир!
(Несущая Мир)
Урс был в растерянности. Это ангел? Но откуда здесь голос ангела? Это коварный горний служитель Кришны? А может, это кто-то из Победительниц? Нет, это слишком дерзновенно, и такую мысль надо гнать от себя. Или чей-то голос донёсся через вентиляционную шахту? Может, это поёт одна из монахинь-отшельниц в саду над его кельей? Но красота песни тронула его душу. Но после этого у крестьянина окрепло желание выйти после покаяния в мир и прожить там достойную жизнь.
Через восемь месяцев покаяние было ещё смягчено. Еду стали приносить два раза в день, и молиться Урс стал вместе со всеми монахами и паломниками в церкви, правда, стоя у входа, не переступая её порога. Паломники с любопытством смотрели на кающегося разбойника, щурящего глаза от непривычного света и ни с кем не разговаривающего. Новскоренастоятельличноотругалегозагордынюиизлишнююревность, и велел отвечать вежливо и пристойно на прямые вопросы паломников, принимать от них милостыню, чтобы затем отдать в общий котёл монастыря. Так что пришлось Урсу овладевать искусством обходительно и уклончиво отвечать на вопросы.
А ещё через пару месяцев Урса вновь вымыли в бане, провели в покои настоятеля и тот сказал ему:
Я доволен твоим поведением, мой кающийся сын Урс. Желаешь ли ты надеть рясу послушника и затем принять постриг в нашем монастыре?
Нет, я хотел бы, если ты, отец игумен, не прикажешь другого, прожить жизнь честным мирянином.
Игумен вздохнул: видно было, что он ожидал такого ответа, но был им разочарован.
Мне это предсказывали из Великого Монастыря. Они настойчиво требуют тебя для исследования. Я объявляю твоё покаяние успешно выдержанным, выдам тебе грамоту об очищении и ты, в сопровождении нашегомонахабратаЛина,отправишьсязавтражевВеликийМонастырь Ломо.
Повинуюсь, отец игумен, с некоторой грустью в голосе ответил Урс.
Урсу в принципе хотелось бы занять надел рядом с этим монастырём. Он чувствовал духовное влечение к игумену и хотел бы быть рядом с ним. Другие монахи монастыря часто не вызывали у него симпатий: в них проскальзывали лень, чревоугодие, спесь, а, может, и другие грехи. А теперь он понял, что Судьба его навсегда уносит.
По дороге в Ломо путникам встретился конный воин. Приглядевшись к Урсу, он сказал:
Неужели Ревнивый Бык?
Урс, вспомнив слова священника, которые не отменил настоятель, поклонился и сказал:
Когда-то я им был.
А теперь укрылся под монашеской рясой?
Нет.Япрошёлжестокоепокаяние,очистилсяитеперьидузавершать очищение в Великий Монастырь, и Урс показал свиток с печатью монастыря.
Шедший рядом с ним монах подтвердил слова Урса.
Ну что с тобой делать? Хоть в розыск ты не объявлен, награду за тебя мне бы дали. Но грех великий убить покаявшегося. Так что благослови меня, и я забуду об этой встрече.
Недостоин я благословлять тебя. Я великий грешник, не до конца очищенный.
Недостойно говорить такие слова, брат Урс! оборвал его монах.
Часть благодати, полученной тобой, ты обязан отдать по просьбе.
И Урс благословил воина.
В Великом Монастыре его вновь исповедовали, затем он предстал перед самим Пресветлым Владыкой, и тот его благословил на честную мирскую жизнь, велев наняться на первую работу либо взять первый надел, который ему встретится. Почти сразу на выходе из монастыря Урсу встретился вербовщик в армию принца Атара, что вела тяжкую войну в Ликангсе. Поскольку у него была грамота об очищении из Великого Монастыря, ему даже заплатили вербовочные. Иначе зачли бы вербовку как амнистию бывшему разбойнику.
Урс взял вербовочные серебряники. Рука, привыкшая отнимать, сжалась на монете. Он перевернул её в пальцах, почувствовав не вес металла, а тяжесть иного пути, где за каждый грош придётся платить кровью. Так Урс Ликарин, бывший Ревнивый Бык, стал солдатом принца Атара.
Словом:
В пылу сраженья
Бьётся булатом боец.
А полководец,
Битву увидев умом,
Планом врага поразил.
Глава29
Путьсолдата
Надев цвета принца Атара, Урс окунулся в жизнь воинов. Их быт немного походил на разбойничий, но, честно говоря, в лагере восставших жилось намного лучше. Их быт немного походил на разбойничий, но в лагере восставших жилось лучше. Там главари приказывали лишь ради настоящего дела, а не для проявления власти. Свободное время разрешалось занимать в значительной степени по своему усмотрению, но если удалец слишком много времени уделял гулянке и пьянке в ущерб воинским упражнениям и поддержанию в порядке себя, коня, амуниции и оружия, с ним быстро начинался серьёзный разговор, а при повторе его немедленно изгоняли из лагеря, отобрав всё оружие, броню и коня. Здесь же день целиком зависел от воли десятника и сотника, а не самого солдата.
Особенно ярко это проявлялось в первые дни после вербовки, пока новобранцы не спеша шли к войску, пополняя по дороге свои ряды вновь завербованными. Они были пехотой, и всё своё приходилось тащить самим. На повозках ехали лишь маркитанты, шлюхи и офицерское имущество. Лагерь разбивали кое-как, секреты вокруг не расставляли, но вот приказ заниматься строевой подготовкой, а затем чистить оружие и одежду отдавался незамедлительно. Причём чистили не только своё, но и всех старослужащих, которые исполняли роль типа капралов в европейских армиях: неусыпный надзор за новичками и приведение их в состояние, необходимое для беспрекословного исполнения приказаний.
Когда Урсу стало невтерпёж, он нашёл выход: запел песню своего прадеда, Певца Пророка. Песня солдата
Война дорогами идёт, и мы за ней шагаем.
Она нас кормит и ведёт, а мы ей помогаем.
512
Воитель думает за нас, десятник направляет, А если что не так пойдёт, солдат не отвечает.
Когда пришёл в деревню к нам вербовщик с кошелём, Не думал ни минуты я, решил тотчас наняться.
Я бросил с лёгкою душой свой труд и жалкий дом,
Семье и девушке сказал: Счастливо оставаться!
Над полем веет славы стяг,
Для тех, кто доберётся, Но каждый твой неверный шаг Могилой обернётся.
Вино пред битвой браво пьём, что смелость навевает, А после битвы брать пойдём, что враг нам оставляет. Девица, зря осталась здесь теперь нам девкой стала, А ты, мужик, сочти за честь, что жизнь не убежала.
Награбив целый тюк добра, его мы вмиг пропьём,
Помянем тех, кто в битве пал, и сразу позабудем,
Остаток огненной воды мы в глотки шлюх вольём, И всё равно теперь для нас, что завтра сулят судьбы.
Над полем веет славы стяг,
Для тех, кто доберётся, Но каждый твой неверный шаг Могилой обернётся.
Проклятье навлекли на нас жестокость, блуд и наглость, И в ад сойдём в недобрый час, всем демонам на радость. Отец и мать забыли нас, никто не вспоминает, Та, что невестою была, давно уж проклинает.
Живём до смерти, а она за каждым ждёт углом,
В вине не радость мы найдём, а краткое забвенье, И место, где твой труп лежит, теперь твой вечный дом, Откуда улетит душа на страшное мученье.
