— Быть может, просто не сейчас? — взяв его за руку, помогая, другой рукой Дэвид осторожно провел по больному бедру, намекая на физическую "помеху".
Едва ли именно это останавливало Алекса, но он не мог объяснить свое нежелание ничем конкретным, потому что подсознательно не мог пересилить себя, поэтому отрицательно покачал головой.
— Рафаэль сказал, что боль пройдет через неделю... или чуть больше, — Дэвид, так и не отказавшись от своей навязчивой идеи, положил руку на порванный пояс брюк. — Я могу и подождать, — он улыбнулся краем губ, не столько хищно, сколько лукаво, и сложилось впечатление, что это всего лишь шутка.
— Кто знает, что мне еще могут вывихнуть за эту неделю... — тихо ответил Алекс, пытаясь найти мотив этой шутки и поддержать ее, надеясь, что все правильно понял.
— Ты все-таки собрался вернуться на так называемую работу? — отведя от него руки, Дэвид вновь занял их плеткой, улыбаясь чуть шире.
— Как вам будет угодно, — Алекс не хотел снова терпеть насилие и уже жалел о сказанном, но надеялся на правильное решение.
— Как мне будет угодно? И ты примешь это?
— Разве у меня есть выбор?
— Занятно, — прикрыв глаза, потирая подбородок рукояткой плетки, Дэвид, похоже, действительно задумался об этом, а у Алекса перехватило дыхание от такого хищного взгляда. — Ты готов принять решение, которое может снова перечеркнуть всю твою жизнь, но отказываешься от моего предложения "поиграть".
— Вы неправильно ме... — Алекс хотел возразить и сказать, что неудачно пошутил, но Дэвид перебил его, встав и щелкнув плеткой:
— Ты восстановлен в должности, — перестав улыбаться, он властно взглянул сверху вниз, — к работе приступишь через неделю, когда поправишься.
Сердце екнуло от таких слов, едва не замерев, что Алекс растерялся:
— Я же... — не в силах что-либо связно высказать, он пытался успокоить себя тем, что все это — шутка, но, встретившись с холодным взглядом, убедился в обратном. Голубые глаза смотрели на него спокойно и равнодушно, а именно с таким взглядом Дэвид мог бессердечно убить.
— Ты сам сказал, что примешь мое решение, а за свои слова нужно отвечать, — в довершение приговора произнес Дэвид, стукнув пальцами по бутылке в руках Алекса, напоминая о ней. — Кажется, ты хотел пить.
— Вы... — бутылка упала на пол, а Алекс медленно осел на постель, словно был оглушен. — Как вы можете... я же... пошутил... — глядя перед собой, говорил он.
— На этом держится половина моего бизнеса, — Дэвид усмехнулся, — кто-кто шутит, а я пользуюсь его болтливостью.
— Пожалуйста... — с надеждой взглянув на него, выдохнул Алекс.
— Котенку не к лицу щенячий взгляд, — не оценив его мольбы о пощаде, Дэвид прошел к дверям. — И мое решение не оспаривается.
Выйдя в другую комнату, он снова закурил, а неприятный запах табака, которым и так все пропахло вокруг, новой волной витал в воздухе. Дэвид ненадолго задержался, пару часов просидев за бумагами и раздав приказы по телефону, и снова ушел.
Ни о чем не думая, кроме его слов, Алекс лежал на постели, молча глядя в потолок. На его глазах не было слез. Похоже, он все-таки заставил себя повзрослеть, но от этого было только хуже.
Иногда поразительно, к чему могут привести слова, сказанные по неосторожности, либо же все-таки по глупости. Вероятно, Алекс не думал, что Дэвид может совершить подобное после того, как сам протянул ему руку и достал из грязной помойной ямы, но, в итоге, снова столкнул в нее.
Возможно, если усердно просить прощения и умолять не делать этого, Дэвид и передумает, но Алекс не видел в этом смысла, ведь так он упадет в чужих глазах еще ниже, если, конечно, еще есть куда падать.
За свои слова нужно отвечать.
Неприятное ощущение, которое Алекс испытывал, глядя на эту кровать, прошло, как только он повернулся на бок и почувствовал запах чистого белья с легкой примесью табака, витавшего в воздухе.
От бездумного лежания и созерцания складок перед собой отвлекли шаги:
— Не спишь? — заглядывая в комнату, тихо спросила Моника, чтобы не разбудить, если это не сделал ее визит.
Приподнявшись, Алекс неопределенно мотнул головой, всем сердцем надеясь, что случившееся ему просто приснилось.
— Извини, припозднилась... но зато вот принесла тебе одежду, сама выбирала, надеюсь, не ошиблась с размером, — ставя на пол возле кровати пару небольших пакетов, Моника помахивала рукой на лицо, всем своим видом изображая усталость, хотя и улыбалась тому, что "первый трудовой день" прошел достаточно плодотворно. — А еще я купила готовый чай и печенюшки!
Отыскав оное в одном из пакетов, она присела на кровать рядом с Алексом.
— Хочешь? — спросила она, протягивая ему небольшую яркую коробочку с печеньем, которую только открыла, и, когда Алекс отказался, неопределенно пожала плечами и сама принялась пробовать их. — Эх, хорошо, что меня не распирает от сладкого! А то бы вообще в жизни радости не было... Точно не хочешь? — прикусив одну из выбранных печений, снова предложила она, кладя коробку ближе к Алексу.
— Нет, но чаю можно... пить хочется, — натянуто и как-то вымучено улыбнулся тот.
— Держи, — Моника достала из пакета небольшую бутылку и отдала ему.
— Спасибо, — кивнул Алекс, открывая ее. Бутылка тихо чпокнула, а носа тут же достиг приятным аромат.
— Не за что... кстати... как-то ты подавленно выглядишь, — придвинувшись к нему, Моника с подозрением прищурилась. — Что-то не так?
— Наверное, переутомился... — помолчав и обдумав ответ, Алекс решил, что нет повода говорить о том, что душевно он едва жив.
— Ну да, может быть, — без особой веры в его слова согласилась Моника, но логично посчитала, что все это — не ее заботы. — А меня Дэвид все-таки восстановил в должности и сказал, что ему все равно, кто у него в офисе будет бездельничать... хотя я, между прочим, уже столько всего успела сделать!
— Да... меня тоже... — произнес Алекс прежде, чем осознал это, хотя и собирался поздравить ее.
— Что?! — едва ли не выкрикнула она, широко распахнув глаза. — Хочешь сказать, что Дэвид снова будет продавать тебя всяким уродам ради своей выгоды?!
Когда Алекс кивнул, Моника посмотрела на него таким тяжелым и сочувствующим взглядом, что его затошнило от точности ее формулировки.
— Он же... вот гад! — фыркнула она, не находя других слов. — Как он мог? Ладно тогда это было хоть как-то оправдано долгом, а сейчас-то что его дернуло? Это уже ни в какие ворота!
— Я сам виноват... — даже не надеясь прервать ее не особо цензурную ругань, сказал Алекс, но Моника замолчала, хотя и вновь оказалась права. Тогда была хоть какая-то мотивация терпеть, пусть и лживая, а сейчас...
— Как ты можешь быть виноват?! — заключив его лицо между своих ладоней, Моника раздраженно выдохнула, обдавая его горячим дыханием. — Нельзя быть виноватым в чужом бессердечии!
Алекс вздрогнул от ее тона и взгляда, но вновь признал, что и здесь она в чем-то права. Каким бы Дэвид иногда ни казался и как бы ни подкупал своими всплесками жалости и милосердия — он бессердечен, насколько только возможно быть человеку.
Вскоре Моника ушла, пожелав всего хорошего и спокойной ночи, и Алекс вновь остался один на один со своими мыслями, от которых уже начинала болеть голова. Оказавшись лицом к лицу со своими страхами, он настолько запутался в них, что не заметил, как заснул, а когда проснулся, то даже не пытался обмануться, что это было лишь долгим ночным кошмаром.
Из-за небольшого зазора в тяжелых шторах лился тонкий, но яркий лучик света. Как бы осторожно Алекс ни пытался привстать — нога отозвалась тупой болью. И в этот момент его посетила до невозможного дурная мысль: если боль в ноге не пройдет, то, скорее всего, Дэвид повременит с восстановлением в должности, и если так, то почему бы не отсрочить неизбежное, сломав ее? Усмехнувшись этой сумасшедшей догадке, Алекс встал с постели и направился в ванную. Иногда его посещали поистине странные идеи, но эта была просто верхом из них, и лучше ей так и оставаться невоплощенной.
Проходя в ванную, Алекс остановился возле открытой двери в другую комнату, замечая спящего на диване Дэвида, который заснул с открытой папкой в руках. Алекс сделал шаг вперед, чтобы переступить порог комнаты, и пол глухо скрипнул, на что Дэвид сонно вздохнул и повернулся на бок, роняя папку. Обычно спящим он выглядел чуть иначе: менее устало и напряженно, либо же Алексу казалось. После того, что Дэвид сделал прошлым вечером, он не испытывал желания лишний раз поднимать эту тему, поэтому занял себя работой и, читая очередной документ, заснул на неудобном кожаном диване.
Взяв пиджак, висевший на спинке кресла, Алекс осторожно накинул его на Дэвида, стараясь не разбудить. В этот момент он испытывал противоречивые мысли и ощущения: с одной стороны он чувствовал обиду, а с другой — понимал, что, как бы ни поступил Дэвид, он не сможет ненавидеть его, потому что всегда верил в лучшее в нем с первой же встречи.
Пройдя в ванную и тихо закрыв дверь, Алекс решил терпеливо ждать своей участи и постараться стойко принять ее, ведь, возможно, он действительно сам виноват в чужой жестокости. Увидев свое отражение в зеркале над раковиной, Алекс тут же прикоснулся руками к лицу. Синяки под глазами и бледная кожа наталкивали на мысли, будто он не спал целую неделю. Стоило привести себя в порядок... или оставить все так, чтобы испортить "товарный вид".
— Хах... — почти беззвучно усмехнулся Алекс, осознавая, что уже начинает относиться к этому с иронией, либо же тихо сходить с ума. Так или иначе, он уже ничего не сможет изменить, поэтому остается только смириться. Хотя об этом стоило подумать раньше и все бы прошло менее болезненно, согласись он с предложением Дэвида, а теперь же предстоит терпеть боль и унижение, вместо прикосновений знакомых холодных рук.
Алекс едва не вздрогнул от очередной дурной мысли, которая показалась даже не столько дурной, сколько наглой. Помотав головой, заранее отказываясь от нее, он отошел от зеркала, снимая с себя вещи.
В душе не оказалось ни геля, ни даже хоть какого-нибудь шампуня, но вполне хватило и просто теплой воды. Наконец-то Алекс мог смыть с себя все то, от чего начинало тошнить, стоило лишь вспомнить. Несильный поток теплой воды по-своему успокаивал, омывая и поглаживая кожу.
Шутил Дэвид или нет, Алекс все четче и четче осознавал, что сможет вынести любую боль и унижение, если после всего Дэвид, как раньше, утешит и согреет мягким прикосновением... но об этом оставалось только мечтать. Помня взгляд, с которым Дэвид вынес этот приговор, слишком сложно поверить в то, что он проявит жалость, поэтому лучше всего перестать нуждаться в этом и довольствоваться самым малым, что есть.
Нехотя выключив воду, Алекс взял полотенце, лежавшее у зеркала, а после накинул на себя рубашку Дэвида, найденную на стойке возле душа. И, вспомнив о том, что Моника принесла одежду, он стукнул ладонью себе по лбу, возвращаясь в комнату. Теплый душ сделал свое дело, и теперь Алекс выглядел менее устало, осталось разве что одеться, чтобы не чувствовать себя так неловко в чужой рубашке.
Достав вещи, купленные ему, Алекс заглянул в пакет, проверяя, нет ли там чего-нибудь еще, потому что то, что он держал в руках, больше походило на шутку. Но в пакете было пусто, а в руках Алекса красовалось нечто среднее между пеньюаром и кружевным платком. Расправив это, держа перед собой за тонкие розовые лямки, он замер, слыша тихий смех. Алекс обернулся и увидел Дэвида, который, прикрывая рот рукой, сдерживал смех, стоя в дверях. Алекс бы тоже посмеялся, но его настораживала мысль о том, что Моника купила ему такое.
— Думаю, тебе пойдет, — усмехнулся Дэвид, подойдя и заглянув в пакет, тоже проверяя, нет ли там еще чего-нибудь. — Еще бы чулки в тон, для полноты картины.
— Ничего смешного... — положив розовый пеньюар обратно, Алекс поспешно застегнул пуговицы на рубашке, которая была уже привычно велика.
— Откуда это у тебя? — Дэвид достал этот розовый абсурд, рассматривая его.
— Моника якобы купила мне одежду... — пояснил Алекс, наблюдая за заинтересованностью Дэвида.
— Что? — замер тот, изогнув бровь и перестав смеяться.
— Она вчера принесла это... — Алекс пытался хотя бы отдаленно представить, о чем же думала Моника, но с этим пришлось повременить, потому что Дэвид резко изменился в лице. Похоже, это перестало быть забавным и он, достав телефон, быстро набрал нужный номер.
— Моника, дура, ты заглядывала в пакет, который вчера подбросила тому мужику? А надо было! Потому что белье ты оставила у меня в номере... да, именно... а что ты ему купила? Хм... думаю, это не сильно испортит эффект. Нет, ты все равно дура, потому что не смогла справиться даже с такой простой задачей, — Дэвид говорил не столько строго, сколько обреченно, так как Моника в очередной раз проявила невнимательность и поспешила. Он еще не одну минуту препирался с сестрой, но вскоре ему надоело и он нажал на отбой.
Алекс не стал уточнять, что было припасено для него, по услышанному догадываясь, что ничего хорошего.
— Хм... быть может, все-таки примеришь? — отложив телефон, Дэвид кивнул в сторону розового пеньюара, валяющегося на кровати.
— А вы измените решение? — вспомнив о своей дурной мысли и собравшись со всей своей наглостью, Алекс хотел попробовать рискнуть переубедить его... пусть даже и так.
— Нет, — ответил Дэвид, хотя и помедлил, прежде чем убрать пеньюар обратно в пакет. — Но если хочешь, то можешь потренироваться перед трудовыми буднями.
— Нет, спасибо... — вздохнул Алекс, оценив весь сарказм его злобной усмешки.
Через несколько часов пришла Моника, принеся сравнительно нормальную одежду, если не обращать внимания на то, что она чем-то походила на предыдущую школьную форму. А когда она закончила ругаться с Дэвидом — он выставил ее за порог и, уведя Алекса за собой в машину, отвез его домой.
С каждым новым прошедшим днем Алексу становилось все беспокойнее, и он засыпал с тревожными мыслями о следующем утре. Боль в ноге постепенно проходила, но даже по истечении недели Дэвид не напомнил о своих словах. Когда минула еще одна неделя, Алекс уже почти забыл об этом, но волнение его все-таки не покидало. Дэвид вел себя так же, как и всегда, но в его молчании и бездействии было что-то холодное и отпугивающее, либо Алекс сам просто опасался с ним заговорить и сказать что-нибудь лишнее.
— Отлично, ты только из душа, — зайдя в ванную и увидев Алекса, едва успевшего накинуть на себя полотенце, Дэвид остановился в дверях. — Собирайся, клиент будет ждать тебя к полуночи.
— Что?.. — сипло выдохнул тот, вздрогнув всем телом.
Все это время Алекс больше всего боялся услышать именно эти слова.
— Полагаю, боль в ноге уже прошла, и ты вполне можешь приступить к работе, — недобро усмехнувшись, Дэвид напомнил о своем решении. — До назначенного времени еще далеко, но ты сейчас поедешь со мной в офис. Думаю, после тебе будет удобнее жить в том номере, так что собирайся.
