Однако централистская конституция вызвала широкую оппозицию в венгерских и славянских землях империи. Собравшийся 1 мая 1861 г. парламент, который фактически не являлся «широким» рейхсратом, так как некоторые земли, прежде всего Венгрия, не послали в него своих представителей, фунционировал до сентября 1865 г. В результате тщательно продуманной системы выборов правительству А. Шмерлинга — либерала и сторонника жесткой централизации страны — удалось обеспечить правительственное большинство в палате депутатов (130 голосов против 70). Это немецко-либеральное большинство, получившее название «конституционная партия», в начальный период деятельности парламента поддерживало правительство, политика которого обеспечивала немцам преобладание над славянами и другими народами империи, правительство, защищавшее централизм в противовес федерализму.
Конституционная партия, не являвшаяся еще партией в полном смысле этого слова, а представлявшая собой парламентское объединение австро-немецких депутатов, не была едина. Внутри ее существовало три группировки. Различия в их программах были незначительны, однако отсутствие единства в рядах либералов ослабляло партию. Либералам противостояли в рейхсрате клерикалы и федералисты, главной целью которых были ревизия Февральской конституции, восстановление Октябрьского диплома и укрепление автономии земель. В центре конституционной борьбы в парламенте находился вопрос о компетенции рейхсрата и ландтагов. Именно здесь сталкивались интересы централистов и федералистов.
Одним из самых острых вопросов политической жизни оставался национальный. После начала работы парламента представители различных национальных движений сформулировали свои национально-политические требования. Венгерское государственное собрание выступило за полное восстановление законов 1848 г., подчеркнув, что отношения между Австрией и Венгрией должны строиться на базе персональной унии. В ответ Франц Иосиф распустил 22 августа 1861 г. венгерский парламент и ввел в Венгрии чрезвычайное положение. Однако скоро стало ясно, что в рамках политики, проводившейся правительством Шмерлинга, невозможно решить проблему, ставшую центральной для империи, — венгерский вопрос. «Пассивное сопротивление» Венгрии делало невозможным эффективное управление страной и, что было весьма важным ввиду возможной войны с Пруссией и Италией, осложняло финансовое положение Австрийской империи. Кроме того, все более широкие круги общественности начинали понимать, что без урегулирования конфликта с Венгрией невозможны подлинно либеральные реформы и в Цислейтании.
Венгерской элите удалось убедить императора в необходимости достижения соглашения с Венгрией. В связи с этим в июне 1865 г. последовала отставка кабинета Шмерлинга. Через месяц Франц Иосиф распустил рейхсрат, чтобы иметь свободу действий во время переговоров с венграми. Отсутствие единства в нижней палате, где была довольно сильна национальная оппозиция, и в самой конституционной партии обусловило слабость парламента и сделало возможной отмену конституции в сентябре 1865 г.
Как и неоабсолютизм, конституционно-либеральный централизм потерпел провал из-за сопротивления Венгрии, из-за оппозиции других ненемецких народов и консерваторов-клерикалов. Многонациональной империи очень сложно было найти решение, которое бы уравновешивало различные национальные и социальные силы и обеспечивало стабильность государства в новую эру — эру либерализма и парламентаризма, становления национальных государств.
Важнейшую роль в изменении внутриполитического курса сыграла новая международная ситуация в 60-е годы XIX в. Одним из основных вопросов внешней политики Австрии, оказывавшим большое влияние и на внутриимперские дела, оставался германский вопрос. Поражение Австрии в войне 1866 г. с Пруссией ускорило принятие окончательного решения по изменению государственного устройства. В результате этой войны империя не только потеряла последние итальянские владения (Венецию), но и должна была навсегда оставить свои претензии на ведущую роль в Германии. Она проиграла в конкурентной борьбе с Пруссией.
Неудачная война, имевшая такие разрушительные последствия, повергла в шок все общество и заставила еще раз задуматься о путях преодоления кризиса, в котором находилось государство. Правящие круги были вынуждены пойти на компромиссы в целях достижения экономической и политической стабильности.
Австрийское правительство приняло за основу реорганизации системы управления страной программу, выдвинутую партией венгерского либерального дворянства под руководством Ференца Деака. Эта программа предусматривала введение дуализма, т. е. преобразование единой империи в двухцентровую конституционную монархию Австро-Венгрию, где Венгрия получала значительную самостоятельность. Обе части объединялись на основе личной унии — император Австрии являлся королем Венгрии. Сохранялись только три общих министерства — иностранных дел, военное и финансовое.
Дуализм базировался на обеспечении за немцами ведущей роли в Австрии, а за мадьярами — в Венгрии. Не допустить федерализации Цислейтании, что означало не допустить славян к власти, — таково было условие, поставленное венграми, которые боялись роста притязаний славянских народов венгерских земель. Это надолго блокировало все другие возможности решения национальной проблемы в империи.
17 февраля 1867 г. императорский рескрипт провозгласил восстановление венгерской конституции и образование ответственного перед парламентом правительства Венгрии. Согласие было достигнуто во многом благодаря терпению и дальновидности лидера венгерских либералов Ф. Деака. Он не пожелал воспользоваться к выгоде Венгрии сложным положением Австрии, потерпевшей поражение в войне с Пруссией, и не изменил в пользу Венгрии ни одного условия из тех, что были выдвинуты им задолго до начала австро-прусской войны. После заключения соглашения Деак, личная скромность и исключительная честность которого были общеизвестны, отказался принять какой-либо официальный пост в новом правительстве. Тем не менее до самой своей смерти в 1876 г. Деак — духовный лидер правящей партии и депутат парламента — оставался авторитетнейшим венгерским политиком.
Соглашение вступило в силу 21 июня 1867 г. — в день коронации императора Франца Иосифа королем Венгрии, после того как граф Дюла Андраши — в прошлом участник революции 1848 г. и политический эмигрант, заочно приговоренный к смертной казни, а ныне премьер-министр Венгрии — возложил на голову императора-короля венгерскую корону. Венгрия ликовала, ибо она бескровно достигла всего, чего возможно было достичь в сложившихся исторических условиях в соответствии с соотношением сил внутри империи. Обе страны обрели почти полную внутреннюю свободу во всех своих делах, ограниченную лишь взаимно согласованными обязательствами. Права и обязанности обоих государств были абсолютно идентичны. Исполнительные органы в лице кабинетов министров (правительств) были ответственны перед парламентами своих стран (рейхсратом в Вене и Государственным собранием в Пеште, с 1872 г. Будапеште).
Главным элементом функционирования австро-венгерского дуализма являлись так называемые «общие дела» — внешняя политика, «императорская и королевская армия» и некоторые аспекты финансовой жизни монархии (внешняя торговля, финансы, валюта и пр.). Для этого учреждались три общих министерства — иностранных дел, военное и финансов (обслуживавшее два первых ведомства). Наряду с общей австро-венгерской армией имелись и национальные армии — ландвер в Австрии и гонведы в Венгрии. Хозяйственные вопросы регулировались особыми экономическими соглашениями, срок действия которых ограничивался 10 годами, так же как и полномочия Австро-Венгерского эмиссионного банка.
Д. Андраши разработал уникальную систему делегаций. Австрийская и венгерская делегации состояли из 60 депутатов каждая (20 представителей верхней палаты и 40 — нижней). Они встречались поочередно в Вене и Будапеште и голосовали раздельно, если не возникало серьезных разногласий. В этом случае, впрочем весьма редком, происходило пленарное заседание, на котором голосовали без предварительных дебатов. В задачу делегаций входила привязка бюджета к общим интересам. Как только достигались согласие и санкция императора-короля, парламенты были обязаны одобрить принятые решения.
Австро-венгерское соглашение было основано на трезвом расчете интересов обеих стран и их ведущих политических сил — австрийской крупной буржуазии и венгерских помещиков. Соглашение стало свершившимся фактом без обсуждения в представительном органе Цислейтании. Рейхсрат открывался здесь только 20 мая 1867 г. В его задачу входило изменение Февральской конституции, ставшее необходимым в связи с новыми государственно-политическими реалиями.
21 декабря 1867 г. рейхсрат одобрил соглашение, формально заключенное между королем и венгерской нацией. Настроение австро-немецких либералов выразила в этот день их газета «Neue Freie Presse»: «Всего, чего можно было достичь либеральной австрийской партии при дуалистической системе, мы достигли. Еще несколько часов и австрийский император санкционирует конституцию, которая содержит такой полный объем конституционных свобод, о каком мы даже не мечтали».
Страна получила новую конституцию, которая в отличие от предшествующих не была октроирована монархом, а вступила в силу после принятия ее рейхсратом, что сказалось и на содержании конституционных законов: законодательно были закреплены гражданские права и свободы, принцип разделения властей, ответственное министерство. Конституция 1867 г. создала базу, которая позволила затем добиваться расширения границ конституционности, прежде всего в плане совершенствования избирательной системы. В результате всех этих нововведений абсолютистская единая империя была преобразована в дуалистическое конституционное государство, получившее название «Австро-Венгерская монархия».
Глава 4
НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА НА БАЛКАНАХ
В годы Крымской войны (1853—1856) резко обозначилось размежевание балканского освободительного движения в сфере внешнеполитической ориентации. В Греции Великая (Мегала) идея успела пустить прочные корни, ее жители были возмущены расправой, учиненной над их страной Пальмерстоном. Большинство греков продолжали жить на землях Османской империи и жаждали воссоединиться с родиной. Весть о Синопской победе адмирала П. С. Нахимова была воспринята в Афинах как национальный праздник, а в Эпире началось широкомасштабное восстание. Фанатичный католик, король Оттон мечтал о лаврах крестоносца и готовился лично возглавить поход своей армии.
Реакция Парижа и Лондона была быстрой и жесткой: их эскадры блокировали берега Эллады, дивизия генерала Фэре и 47-й британский полк высадились на берег, греков привели к послушанию.
Всякие попытки пророссийски настроенных кругов в Сербии и Черногории действовать были пресечены языком дипломатических ультиматумов и концентрацией австрийских войск у их границ.
Иную позицию заняли румынские унионисты. После 1848 г. «русская партия» в княжествах сошла на нет. В Бухаресте и Яссах свирепствовала цензура, поэтому осмыслением будущего занялась эмиграция. Идея объединения княжеств стала доминирующей: легкая расправа над двумя слабыми странами приводила к мысли, что в объединенной Румынии народ обретет силы для отпора и внешней и внутренней реакции, а также перспективу движения вперед.
При всей умеренности взглядов руководителей валашской революции 1848 год явился вершиной, после чего началось скатывание вниз. Связи с помещичьим землевладением, боязнь крестьянского бунта, стремление сплотить вокруг национального знамени все силы привели к переходу на реформистские позиции. Революционной осталась только фраза, и одинокий адепт революционного действия Н. Бэлческу охарактеризовал ситуацию крылатой фразой: «Париж полон румынскими реакционерами, но все они выдают себя за революционеров».
Не на баррикадах, а в тиши министерских кабинетов унионисты собирались добиться цели, возложив надежды на императора Наполеона III, пользовавшегося в их глазах репутацией непоколебимого сторонника принципа национальностей. «Латинская сестра», Франция, своей могущественной дланью должна была утвердить Румынию в новом ее положении как светоча западной цивилизации на далеком юго-востоке континента.
Крымская война была воспринята в кругах унионистов как шанс низринуть навсегда протекторат самодержавия. Их эмиссары стали стучаться в двери союзных военных ведомств, предлагая свои услуги по формированию румынского легиона. Инициатива отклика не нашла: Высокая Порта встретила идею в штыки, отдавая отчет в опасности для себя унионистского движения, и выдворила эмиссаров со своей территории; в селах, среди православных крестьян, не выказывалось желания сражаться под знаменем полумесяца; Лондон и Париж не собирались осложнять отношения с турками ради сомнительной возможности заручиться поддержкой нескольких сотен волонтеров.
Размежевание во внешнеполитической ориентации балканского национального движения стало фактом.
По Парижскому миру 1856 г. Россия лишилась своего привилегированного положения на юго-востоке Европы, т. е. утратила право покровительства над православным населением, которое было заменено гарантией пяти держав, потеряла право содержать военный флот на Черном море, у нее отторгли Южную Бессарабию и отобрали выход к Дунаю.
Казалось бы, торжествует доктрина статус-кво — территориальная целостность державы и незыблемость власти султана обеспечены. Высокая Порта впервые за 100 лет и без всяких заслуг с ее стороны приобщилась к лагерю победителей, в Стамбуле мечтали об укреплении позиций в Европе, и в ее балканском регионе в особенности.
Ахиллесова пята курса состояла в безнадежности усилий по предотвращению краха Османской империи, в неизбежности ее развала. Навязанная России парижская система родилась со знаком увядания и смерти на челе. Ее крестные отцы не смогли оставить в султанских владениях все без перемен. Они исторгли у сопротивлявшейся Порты (так выражались ораторы в палате лордов) указ — хатт-и-хумаюн (февраль 1856 г.), в котором провозглашались защита личности, имущества и чести подданных вне зависимости от их этнорелигиозной принадлежности, равенство мусульман и христиан при соискании государственных должностей, при рассмотрении судебных дел, содержалось обещание пересмотра налогообложения. На бумаге все выглядело впечатляюще. А на деле…
«Победа» не привела к укреплению Турции, она продолжала катиться по наклонной плоскости зависимости от Запада, лишилась финансовой самостоятельности и была вынуждена объявить государственное банкротство. В Лондоне подписание Парижского мира встретили унылыми комментариями: «Повсюду, где Турция достаточно сильна, чтобы ей слепо подчинялись, ее правление сопровождалось ленью, коррупцией, сумасбродством и крайней нищетой; там, где она слишком слаба и пользуется лишь символической и номинальной властью, управление осуществляется методами арабского разбойника и не знающего закона вождя городского клана». И главное, сами балканцы не мыслили своего существования даже в теоретически реформированном турецком государстве. В Греции, Сербии, Дунайских княжествах целое поколение прожило в поисках прогресса, не желало сворачивать с пути, ведущего к полной самостоятельности, и не поддерживало связей с османскими реформаторами. Оно их попросту не замечало.
