— Что-то тут не так, — проговорил он растерянно и огляделся, на миг испугавшись. Но успокоился, потому что рядом стояла Эйлин, а позади неё — мать и Фауст. А она-то тут зачем?!
— Ну что? Интересно же, — виновато улыбнулась девушка, словно услышала его мысли. — Я встала на твой Путь, вот и всё.
— Это место отторгает Правящую, — сказала мать, и Истер проследил за ней взглядом: на большом белом с трещинами столе лежала Анна, покрытая словно саваном из тумана. Бледная, замершая, словно мёртвая. Сквозь белесую дымку проступали окутавшие подружку Лектуса линии цвета мокрой земли. Эта субстанция лежала у подножия стола, словно капли грязного дождя.
— Помоги ей, — проговорила Эйлин. Она не приближалась к столу и была бледна. Видимо, Истер не ошибся: этому месту, Силе эльфов, было сейчас неприятно.
Мать кивнула и подошла к Анне.
— Это заклятие наложил кто-то из моей семьи, — спустя несколько долгих мгновений тишины вдруг растерянно произнесла она, обернувшись к Истеру. Её ладони словно зачерпнули колдовские линии и камни: она держала их перед собой и разглядывала. — Это колдовство моей семьи, но, кроме меня, уже никого нет в живых. Я последняя... — она подняла глаза на парня, и он увидел беспомощное понимание в этом взгляде.
Он вдруг тоже понял, что она хотела сказать: Анну заколдовал лже-Тедис. Парень, которому внушили, что он Принц Водного мира. Парень, в котором есть кровь Правящих и магия Конде.
— Помоги ей, потом поговорим, — проговорил Истер твёрдо, глядя в полные боли глаза матери. Внутри всё клокотало от гнева, от боли стоявшей перед ним женщины, у которой отняли сына, чтобы она воспитывала чужого ребёнка.
Она сейчас словно оттолкнула его прочь, — вот этим взглядом, когда поняла, что он не её сын. Он чужой.
И он снова ощутил одиночество и всепоглощающую ненависть к этому миру. Да, к миру, которым правили народы, и эти народы калечили жизни детей, словно перемешивали в котле, чтобы получить адское зелье, — и править этим искажённым миром.
Он внезапно упал на пол — в комнате, из которой они ушли за Анной. Дышать было тяжело, во рту горький привкус Тумана. Сила эльфов отвергла его боль и ненависть к миру, в котором у него никого не осталось.
Туман отверг его одиночество. И его кровь Чужих.
Он отдышался и неуклюже сел на низкий диван, дрожа всем телом. Тедис — парень, место которого занял Истер. Конде разыграли его смерть, чтобы мать взяла себе другого мальчика, воспитав в нужном ключе, — в ненависти к Правящим. В ненависти к собственным родителям, к брату.
Им удалось. Тедис хотел быть Правящим, а Истер их ненавидел. Тедис должен был помочь Правящим захватить весь мир, в том числе город людей, а Истер — помочь Конде перехватить этот мир у кровососов.
Эльфы хотели уничтожить Правящих — и, видимо, подчинить себе мир после этого.
Скорее всего, Правящие, Конде и эльфы сцепились бы в итоге насмерть, если бы дети, которых они создавали как оружие, не обратили свою силу против них самих.
— Ненавижу, — прорычал Истер, подобрав колени и уткнувшись в них пылающим лицом. — Ненавижу!
— Эй.
Он вздрогнул, когда его руки коснулась горячая ладонь Фауст. Давно она тут?
— Твоя мама сказала, что снять заклятие можно только там, где есть земля. Что заклятия Конде приходят из земли и уходят в неё. Они сейчас в туннеле, который ведёт к зверинцу, — тихо проговорила Гретта, внимательно глядя на парня, и он поёжился. — Ты в порядке?
— Нет, — честно признался он. — Они... Что они с нами сделали? — Истер поднял глаза на девушку, но видел её как в тумане, хотя лампы горели ярко, а за окном уже брезжил рассвет. — Что они со мной сделали?!
Он вскочил и начал метаться по комнате, снося всё на своём пути. Его била дрожь, ему было больно, очень больно внутри. Гнев клокотал где-то глубоко, и он выплёскивал его на предметы вокруг. Крушил, ломал, упиваясь процессом и звуками разрушений...
Он опустился у стены, среди разнесённой им комнаты, в изнеможении, в бессилии. В комнате уже стало светлее от восходящего солнца, но царил мрак — он снёс все лампы, пока метался в гневе.
— Всё, — он вздрогнул, совершенно забыв, что Фауст стала свидетельницей его ярости. Болела голова, в висках гудело и стучало. А она присела рядом, погладила по волосам, словно маленького. — Всё, Истер.
Он прищурился, ощущая её рядом. Ему нужна была кровь. Эта потребность была в его глазах, он знал, а ещё ощущал на кончике языка. Слюна заполнила рот. Давно у него не было таких приступов. Боль в мгновения становилась всё сильнее, ослепляя. Парень обхватил голову руками, чуть застонав.
— Как тебе помочь? — тихо спросила Гретта, и он с трудом понял смысл её слов.
— Я кровосос, — прошептал парень, не шевелясь. — Я монстр. Они сделали меня монстром.
Она молчала, словно думала о чём-то, а потом он вздрогнул, когда почувствовал запах крови.
Мать-Природа!
Фауст сидела перед ним с порезанной каким-то осколком рукой, тёмная кровь стекала ей в ладонь, накапливаясь. Девушка медленно поднесла ладонь к его лицу.
— Давай, — прошептала она побелевшими от волнения губами. Ей было страшно, он это чувствовал. Он сейчас мог даже слышать бешеный ритм её сердца. — Ну же!
Кажется, происходящее его отрезвило, хотя запах крови по-прежнему щекотал нос и ощущался вкусом на языке.
— Ты дурная, что ли? — процедил он, хватая с пола кусок какой-то ткани и заматывая её порез, стирая кровь. — Тебя в детстве роняли?
Она хмыкнула, чуть подняв бровь и глядя на его неуклюжие попытки оказать первую помощь. Как понять сумасшедшую?!
— А говорил, что монстр, — дёрнула она уголком губ, когда ему удалось забинтовать её руку. — Такой у тебя был шанс напиться крови, а ты его упустил.
— Мне кажется, ты отравить меня собиралась, — рыкнул Истер, озираясь. Разрушенная комната, капли крови вокруг — отлично получилось, ничего не скажешь.
— Болит?
Её вопрос вновь вернул ощущение разрываемой изнутри головы, видимо, испуг от выходки Фауст ненадолго облегчил его состояние, но не снял приступ. И запах крови, что стоял вокруг, вновь усилил стук в висках.
— Уйди лучше, — проговорил Истер, поднимаясь. Она тоже резко встала прямо перед ним, срывая повязку с руки, и он только в этот момент осознал, что она действительно больная. Иначе объяснить её поступки он не мог.
Истер видел расширенные зрачки каких-то отчаянных глаз Гретты и пульс на шее. Он бы мог сейчас прокусить кожу в этом месте — и напиться. Запах крови сводил с ума.
Ещё никогда в жизни головная боль, которая была проявлением его жажды крови, не приводила его в состояние, когда он действительно ощущал себя кровопийцей. И до безумия жаждал ощутить на языке кровь человека.
— Давай, — вдруг прошептала Гретта, словно спуская его с поводка, протягивая порезанную руку. И он не сдержался: впился губами в окровавленную руку, в свежий порез.
— Полегчало? — прошептала она долгие мгновения спустя, чуть улыбаясь и глядя прямо ему в глаза, очень близкие, когда Истер смог оторваться от её раны. Он отмерил себе три глотка — и остановился.
— Ты сумасшедшая? — так же тихо спросил он, не двигаясь. Пелена медленно уходила из глаз, стук в висках становился тише. Даже несколько глотков её крови были целительны, притушили жажду. — Я же мог выпить тебя, — он всё ещё видел учащённый пульс на её шее.
— Я бы не позволила, — фыркнула она, беззлобно, тихо. Её ладони медленно, успокаивающе гладили его по плечам. — Часто такое с тобой бывает?
— Нет. Такое — впервые.
— Ты пил её кровь?
И вдруг Истер впервые её понял, действительно понял. Он идиот, полный дурак.
— Сюда хотят прийти матери Истера и Ярик, — как-то очень деликатно проговорил Фрей, и его глаза появились в стене только спустя несколько секунд. Дух явно давал им время отодвинуться друг от друга, но они не пошевелились.
— Мы сейчас придём к ним, — ответил Истер, не отводя взгляда от Гретты. — Им нельзя сюда.
— Как ты объяснишь им свои глаза? — спросила Гретта, и Истер достаточно красочно представлял себе, что выглядит сейчас как сытый Правящий.
— Я напал на тебя, прокусил руку и напился твоей крови, — пожал он плечами, наконец, делая шаг назад и кивая на её ладонь.
— Вкусно было? — фыркнула Гретта, наконец, отворачиваясь и оглядывая разгром, что останется тут после них. В свете первых лучей солнца картина была какая-то нереальная. Хаос в одном отдельно взятом помещении.
— Не отказался бы от добавки, — ответил Истер, и она вдруг, впервые на его памяти, покраснела. — Фрей, открывай, — и он шагнул в проход.
Они были в госпитале: в дальнем конце у отгороженной кровати мелькали Ольга и Ксения. Видимо, Анна там. Кто бы ему сказал раньше, что он поможет спасать дочь кровопийц, никогда бы не поверил.
Истер встретился взглядом с Яриком, тот выглядел слегка ошарашенным. Ну да, глаза у него сейчас были красноречивее слов. Хорошо, что Гретта не последовала за ним, а то друг во всех подробностях бы представил себе сцену кровавой расправы, раскрашенную мыслями Фауст. Ну, или что он там себе вообразил.
— Что ты натворил, Истер? — к нему шагнула Электра, оставляя вторую его мать неподвижно сидящей на кровати. Хотя глупо ожидать, что она уже успела прийти в себя после открытия факта, что её сын долгие годы был жив и совсем недавно его убили на Арене.
— Вспомнил, кто ты есть на самом деле? — Истер оглянулся: от окна к ним подошёл Лектус. Брат выглядел немного лучше, чем пару часов назад, видимо, удалось отдохнуть.
— Алексис дала тебе поспать? — парировал парень в ответ и ждал, что Лектус ему врежет, но тот лишь холодно качнул головой. Потом повернулся к молчаливой приёмной матери: — Видимо, ты уже не хочешь со мной говорить, так?
Она не ответила, даже не посмотрела на него: голова опущена, руки сжаты. Он снова почувствовал себя сиротой.
— Что вы тут вообще делаете? — парень отмахнулся от глупых чувств. Слишком много их было за последние сутки, пора уже прийти в себя. Электра была права: он должен научиться управлять эмоциями, чтобы выжить.
— Анну привели, — Лектус кивнул в сторону целительниц и ширмы. — Твоя... мама хотела со мной поговорить, — пояснил он своё присутствие. — О Тедисе, или как его там.
Понятно. Мама получила подтверждение, что её настоящий сын по приказу Байрока убит на Арене. Они, конечно, не видели самой расправы, но Истер был уверен, что, оставшись без толпы приговорённых к смерти пленников, главный кровосос, по совместительству их отец, расправился с теми, кто был под рукой.
— Что дальше? — Истер посмотрел на двух друзей. — Где будем искать этот знак стихий?
— Не знаю, — честно признался Ярик, — но уверен, что судьба сама нас к нему приведёт. Как и раньше. Мы уже ступили на этот Путь и, как мне кажется, верно идём.
— Что будет, когда... — он не договорил и посмотрел на брата, зная, что он поймёт.
— Мило, что ты заботишься обо мне, — насмешливо отреагировал Лектус. — Я ощутил разрыв первого Узла, — он поморщился, — но не так, как Правящие, — он взглянул на мать, и Истер тоже обернулся к ней.
— Это больно. Так что Байрок и другие знают, что им грозит опасность. Не думаю, что догадываются об Узлах, по крайней мере, я никогда о них не слышала, — Электра говорила это спокойно, словно она не испытывала ту же боль, что остальные кровососы. — Я чувствую, что Сила стала течь медленнее, мне труднее восстанавливаться после колдовства, жажда стала сильнее.
— То есть скоро кровососы начнут чаще убивать людей, чтобы поесть? — уточнил Истер, не стесняясь в выражениях.
— Они уже это делают, — Электра выразительно посмотрела на Истера, и тот понял, что она намекает на его сытые глаза. — Меньше Силы, больше голод. Я не знаю, что будет, когда вы уничтожите второй Узел, — равнодушная, спокойная, величественная Правительница Водного мира тоже была сыта: что ж, вряд ли Лектус позволит ей голодать, а Ярик — убивать. Кто-то поит её кровью. — Но вы должны это сделать. У вас уже нет выбора.
— Как думаешь, что предпримет отец? — Лектус шагнул и встал плечом к плечу с братом.
— Не знаю, но уверена, что он уже действует. Вам нужно быстрее уходить отсюда. Решайте, куда — и уходите, — она переводила взгляд с одного сына на другого. — И Ксению заберите с собой. Никто из вас не останется в живых, если Байрок до вас доберётся.
— Но как понять, куда нам уходить? — спросил Ярик, почёсывая затылок. — Где второй Узел?
— Может, снова попытаться связаться с Эймиром? — тихо спросила подошедшая к ним Ксения. Истер отметил, что сестра — сестра! — выглядит очень хорошо. В последнее время она была тенью себя. — Я...
— Нет! — ответил Лектус жёстко, пресекая всякие возражения.
— Гретта говорила, что на могиле Эймира был треугольник трёх сил из пророчества гномов, значит, где-то должен быть круг стихий. Но я никогда и нигде такого не видел... — проговорил эльф, обводя друзей взглядом.
— Я видела. Я знаю, где есть Круг Конде.
Они оглянулись на заговорившую приёмную мать Истера.
— Круг Конде? — переспросил Ярик: он сиял, как ярко зажжённый светильник.
— Знаки четырёх стихий, заключённые в перечёркнутый круг, — символ Храма Природы, — тихо рассказала мать, не поднимая глаз от пола. — Мы дети Природы, и четыре её Силы — основа нашего колдовства. В этих Храмах учились Высшие колдуны Конде, которые затем уходили в племена и учили остальных. Возглавляли эти Храмы представители Высших семей Конде, например, Владык.
— Арон, первый Правящий, был как раз из них, значит, он мог знать о Храмах и в одном из них создать Узел Силы, что бы он из себя ни представлял, — обрадовался Ярик. — Всё сходится! Где находится такой Храм? Вы знаете?
— Их было четыре: Храмы Огня, Ветра и Земли ушли под воду вместе с этим миром, — отметила колдунья, и Истер услышал разочарованный выдох Ярика. — Остался только Храм Воды. Символично.
— Где он? — хором спросили эльф и Ксения. Колдунья чуть помолчала, горько усмехнулась и заговорила:
— В южных скалах. Раньше поверхность их самой высокой вершины венчала крепость. После эры Хаоса и прихода воды крепость была разрушена, а на её месте появился...
— Красный город, — закончил за колдунью Лектус. — Логично.
— Ну да, Арон нашёл Храм, который издревле почитала его семья, создал там второй Узел Силы и построил над ним свой город, — как-то обрадованно завершил историю Ярик. Кажется, он был готов подпрыгнуть от счастья. — Символично.
— Никогда не слышала про Храм или вход в него. И я никогда не видела на территории города или во Дворце такого знака, как вы ищете, — проговорила Электра, пристально глядя на эльфа. — А я знаю там каждый коридор и комнату.
— Но ты никогда не была в его подземельях, что уходят в глубь горы, — приёмная мать Истера встала и замерла напротив Правительницы Водного мира. — Так я смогла проникнуть в дом Орака и уйти оттуда, когда его сын погиб.
— Кажется, мы тоже были в этих туннелях, — Истер чуть наклонил голову, и Лектус с Яриком кивнули.
