В этот момент в зале появилась группа гномов, которые на широких деревянных подносах принесли солдатские пайки, они стали их раздавать собравшимся генералам, адмиралам, полковникам, которые не отказывались от угощения, а с голодным удовольствием набрасывались на солдатскую еду. В дальнем углу был сервирован специальный стол для дам, который был завален деликатесной рыбой, мясом, овощами и фруктами. Но дамы, поклевав немного за столом, бежали к голодным мужикам, чтобы немного попробовать простой солдатской каши. Оловянными стопками они хлестали солдатский ром, водку, виски, смешивая их с шампанским, закусывая рыбным супом из солдатского пайка.
Всем было весело, все улыбались, смеялись и флиртовали между собой.
Я с интересом наблюдал за тем, как небольшого росточка генерал армии Герман Мольт залез под юбку генералу армии Поли Ньювумен, и чем-то отчаянно там шуровал, а эта негодница, широко расставив ноги, только посмеивалась. К генерал полковнику Филиппу подкатила какая-то девица и, закатив глаза, о чем-то ему рассказывала. Мой друг ее внимательно, но, молса, слушал. Одно уж его молчание означало, что Филиппу эта девчонка понравилась. Генерал майор Дермье целовался взасос с какой-то дамой, чуть ли не в самом центре зала.
Мне понравилось, с какой легкостью и простотой мой новый адъютант свиты, полковник Хлыщ, решал стоявшие передо мной проблемы. Ведь, как ни говори, но принять на достойном уровне такое количество гостей, накормить их и напоить, это не каждый принц сумеет!
Зал стал почковаться на большие и малые группки офицеров и гражданских лиц, которые со значительными и важными лицами перешептывались или разговаривали на отвлеченные темы. Нет, все эти люди не стояли на месте, посматривая на меня, они переходили от одной группы к другой, но эпицентром этого их коловращения была моя личность. Голос Филиппа, руководителя имперской службы безопасности неожиданно возник в моей голове, он сказал мне:
— Барк, таким вот образом вокруг великих личностей формируются близкие и дальние круги власти. Ты это неплохо придумал с солдатским ромом и продуктовым пайком. Кириане окончательно сбрендили, с этого момента душой они душой и телом принадлежат тебе, мой принц Барк. Да, кстати, ты не мог бы объяснить, почему здесь командует балом всему миру известный пропойца Сашка Хлыщ. Весьма одаренный и светлого ума парнишка, да уж слишком много пьет, алкоголь разжижает его разум?
— Ты имеешь в виду моего нового адъютанта, полковника Хлыща? — Недоуменно переспросил я Филиппа.
Филипп долго смеялся, мне иногда даже казалось, что в его смехе иногда слышались истерические нотки. Я повернулся налево, увидел перед собой замершего по стойке смирно Сашку Хлыща. Мой новый адъютант дрожащей рукой протягивал мне приказ о его производстве в полковники. Пера с собой, чтобы подписать приказ, у меня, разумеется, не было, но Сашка уже другой рукой протягивал мне только что отточенное гусиное перо, обмакнутое в чернила.
Согласно древним армейским традициям Кирианской империи, приказы о производстве в полковники подписывались только гусиными перьями. Я подписал бумагу, поставил под своей подписью жирную точку, а подписанный приказ протянул Сашке Хлыщу.
5
1-я имперская ударная дивизия генерал майора Оливера Дермье двигалась маршем, держа общее направление на имперскую деревушку Валфарен, расположенную в семидесяти семи километрах от Эдвардса. По приказу командования Восточным фронтом дивизия должна была собрать все свое большое хозяйство, срочно покинуть место своей постоянной дислокации. Три пехотных полка дивизии должны были пешим порядком пройти походным маршем сто километров пути, а затем сходу занять оборону на внешнем периметре обороны Эдвардса. Офицеры дивизии сразу же догадывались о том, что выдвижение 1-й ударной дивизии производилось в чисто учебно-тренировочных целях. Видимо, командованию фронтом захотелось, чтобы имперские пехотинцы в полной мере прочувствовали, вкусили бы все прелести такого пешего перехода, а оно в свою очередь увидело, насколько дивизия в данный момент боеспособна, может ли она после длительного пешего перехода держать оборону.
Местное светило пригревало от всей своей горячей души! Было жарко и душно, только изредка слабые порывы ветра приносили некоторое облегчение.
Пехотинцы шли строем, но особо не придерживались той аккуратной рядности, которая требовалась на смотрах и парадах. Они шли при всем вооружении, при полной экипировке, отчего их обмундирование можно было бы отжимать от пота уже на втором километре с момента начала пути. Всего имперским пехотинцам предстояло прошагать сто двадцать километров, а это — четыре дневных перехода с тремя ночевками. К концу дня ноги многих парней прямо-таки подкашивались от усталости, но их остальные товарищи по строю выглядели бодро! Помимо закаливания имперских пехотинцев пешими переходами, командование фронтом хотело, дать возможность командиру дивизии, а также командирам полков, батальонов, рот, и взводов поработать в полевых, или приближенных к боевым, условиях, когда противник может внезапно появиться, атаковать дивизию на марше с любого направления. Поэтому и в планах командования фронта предусматривалась такая возможность внезапного нападения противника!
В первые часы движения дивизии, особенно в тот интервал времени, когда собиралось, грузилось на гравитранспорт ее огромное хозяйство, генерал майор Дермье работал, не покладая рук. Немалую долю этой работы он взвалил на свои плечи и на плечи начштаба полковник Игорь Солнцев. Им приходилось метаться по военному городку, наблюдая за тем, как производиться погрузка, не забыла ли чего-либо взять в дорогу дивизионная хозяйственная служба. Но, как только дивизия начала движение по дороге, то и проблемы, возникавшие в этой связи, становились мельче и они уже решались сначала на уровне командиров полков, затем на уровне командиров батальонов и рот.
Оливер Дермье и Игорь Солнцев большую часть своего времени, по-прежнему, проводили в своем передвижном командном модуле. Но уже не было срочных звонков и дурных вопросов, типа, а "это брать или не брать?". За их спинами, во втором отсеке командного модуля, спокойно и размеренно работали штабные офицеры, которые и решали вопросы, связанные с движением дивизии по маршруту. Через прозрачную перегородку было видно, как четыре офицера штаба дивизии работали на терминалах тактической информации и связи, эти же офицеры не обращали внимания на то, чем в данный момент занимаются генерал и полковник. В определенные часы приходил начальник оперативного отдела штаба дивизии и обоим своим командирам рапортовал о положении дел в дивизии.
Генерал Дермье ловко швырнул половину недокуренной сигареты в пепельницу, стоявшую от него неподалеку, и негромко произнес:
— Ну, не везет же нам с тобой, Игорь! Не успели мы с тобой из разбитых имперских частей Восточного фронта сформировать хорошую дивизию, как ей уже заинтересовалось само командование фронтом. Мы с тобой думали, что нам дадут еще пару недель, на учебу парней, как держать им оборону, как ходить в наступление. Может быть, после этих недель наша дивизия стала бы основным претендентом на то, чтобы стать лучшей из лучших дивизий в вооруженных силах Кирианской империи. За столь короткое время мы с тобой подготовили стольких бойцов, отправляли их на соревнования, на сборы по боевому мастерству. Там они своими знаниями занимали первые, в крайнем случае, вторые места. Мы с тобой столько своих сил вложили в эту дивизию, навыков и любви, что незаметно для нас она превратилась в нашего любимого дитяти. Фронтовому командованию, видимо, мало нашего мнения по боевой подготовке наших бойцов, вот оно и решило само проверить наши показатели, продолжать ли нам их обучение или всей дивизией отправляться на фронт. Вот оно и поднимает нашу дивизию по учебной тревоге, ее отправляет в дальнюю дорогу под этот самый Эдвардс, где вражеских войск нет и быть не должно! Но, поверь, мне, Игорь, скоро и противник нам найдется, мы будем им неожиданно атакованы. Не верю я в такие учения, слишком уж все в них запланировано, предусмотрено, какие это могут быть учения, по моему, так пустая трата времени!
— Ну, что тебе, Оливер, сказать, во многом, о чем ты говорил, я готов тебя поддержать обеими руками, но в некоторых вопросах боевой подготовки, дело не совсем так, как тебе представляется! Это мы с тобой хорошо знаем в лицо едва ли не каждого бойца нашей дивизии. Мы с тобой также хорошо знаем, на что способен 1-й или 3-й полк, чего не сможет сделать 2-й полк. Фронтовое командование же этого не знает, оно лишь встречалось с тобой, жало тебе руку, но, поверь мне, оно совершенно не знает, можешь ли ты, генерал майор Дермье, удержать дивизию под своим управлением, под своей рукой, когда бежали имперские дивизии под сильным натиском противника. Не побежит ли твоя дивизия, как она бежала в прошлый раз. Поэтому командование фронта решило провести это дополнительное испытание для нашей дивизии, чтобы еще и еще раз убедиться в том, что генерал Оливер Дермье не подведет, до конца исполнит свой долг, удержит дивизию под своим командование даже в самых тяжелых фронтовых условиях!
— Игорь, хочу тебя поправить, 1-я ударная дивизия еще ни разу не отступала, не бежала от противника. Это ее прародители, 18-я и 22-я дивизии бегали о демократов.
И генерал Дермье, и полковник Солнцев хорошо понимали, что беседы на свободные темы они могли вести во многом потому, что у них вдруг появилось много свободного времен. Это свободное время у них образовалось, во многом потому, что другие офицеры дивизии честно и толково командовали частями и подразделениями дивизии. Те дни, которые были проведены в учебном лагере, тренировки на полигонах не пропали даром, именно там офицеры дивизии научились уверенно чувствовать потребности своих полков, батальоном и рот, во время их корректировать, исполнять. В итоге 1-я имперская ударная дивизия маршевала в полном соответствии со своим часовым графиком. Ее пехотинцы во время принимали пищу, отдыхали и спали! За день он проходили ровно такое расстояние, которое им полагалось.
Командиру дивизии генералу Дермье, начштабу полковнику Разуваеву приходилось сдерживать свои постоянно возникавшие порывы, позвонить тому или иному командиру полка, поинтересоваться тем, как у него в полку идут дела, какие возникают проблемы? Но при этом они всеми силами себя сдерживали, стараясь не звонить понапрасну каждую минуту, не теребить офицеров дивизии своими звонками. Так как прекрасно понимали, что эти сейчас офицеры заняты своими проблемами по горло, если они, разумеется, имелись в штаб дивизия для совета или консультации. Если в том возникнет острая нужда, то эти офицеры сами перезвонят. Но пока никто не звонил и не ставил перед ними проблемы, вот и приходилось им вести пустые разговоры!
Когда перезвонил офицер оперативного отдела штаба дивизии, то он непосредственному своему начальнику, полковнику Разуваемому, сообщил:
— Господин полковник, только что поступила информация о контакте с разведдозором противника. Наши разведчики столкнулись с четырьмя БРДМ противника, стороны обстреляли друг друга из крупнокалиберных фазерных пулеметов и разошли. Четвертая дивизионная колонна продолжала свой марш, но следов противника так и не обнаружила.
— Где это произошло? — Поинтересовался Оливер Дермье.
— Деревушка Нэшвилл, в пятидесяти трех километрах от нее на Юг, там еще имеется дорожная развилка! Помнишь, Оливер, мы еще об этой развилке говорили, что там такая местность, очень удобная для засад.
— Игорь, прикажи, приостановить продвижение четвертой колонны. Пускай командир полка, подполковник Милюхин, готовится к столкновению с противником. Пусть, его полк закопается, перекрыв дорогу на Эдвардс, и ждет этого удара. Его полковая разведка должна прощупать местность, лежащую перед полком, ты. Игорь, нашу дивизионную разведку направь на параллельную дорога, которая ведет на имперскую деревню Ильгофен. Да, Игорь, не забудь через офицеров своего штаба предупредить командиров трех остальных колонн о возможном скором прекращении движении по маршруту.
Полковые разведчики 3-го полка подполковника Матюхина, замаскировавшись в придорожном кустарнике, дожидались отхода вражеского охранения. Они следовали за ним едва ли не по пятам, стараясь оставаться незамеченными, следили за действиями вражеских бойцов.
Старший лейтенант Лапри Барсен, командир полковой разведроты, как только услышал о появлении незнакомцев, об обстреле своих бойцов, вскочил на гравицикл, на полной скорости ранул на перекресток дорог, где и произошло столкновение. Уже через десять минут он был на месте, первым же делом старлейт увидел одну из своих ротных гравитационных БРДМ, которая застыла на середине откоса высокой насыпи дороги. Вражеская очередь из крупнокалиберного фазерного пулемета хлестанула из придорожных кустов по ее левой стороне, от неожиданности произошедшего механик-водитель, совсем молодой крестьянский парень, резко вывернул руль машины право. В результате боевая машина покатилась по откосу, быстрой пришедший в себя механик-водитель вовремя ударил по тормозам, БРДМ прекратила скатывание, днищем опустилась на песок насыпи, замерла на месте.
Старлейт Барсен внимательно осмотрел остальные четыре машины передового разведдозора, которые никак не пострадали, переговорил с бойцами. Ему сразу же стала ясна ситуация, что на перекрестке произошло случайное столкновение двух разведдозоров. Передовой дозор противника двигался по дороге, почти полностью прикрытой дорожником и лесополосой. Он первым подошел к перекрестку, остановился для того, чтобы осмотреться, а не выходить на перекресток, где сразу же оказался на открытом пространстве. Именно в этот момент противник увидел передний дозор бойцов его роты, которые из-за духоты в БДРМ сидели на брони, трепались об армейских пустяках.
Противник, не вставая в засаду, не рассредоточиваясь, из своего крупнокалиберного фазерного пулемета обстрелял первую БДРМ его роты. Если бы только что призванный мальчишка не испугался этого обстрела, не свалился бы под откос, то его машина, наверняка, была бы расстреляна, загорелась бы и взорвалась! Заметив, что другие БДРМ открыли пулеметный огонь в его сторону, передовой дозор противника развернулся, дал дергача!
Старлейт Барсен тут же связался с подполковником Матюхиным по тактической связи, рассказал о произошедшем инциденте, в нескольких словах разъяснив общую ситуацию. Подумав, он добавил:
— Господин подполковник, во всем этом одна небольшая загвоздочка получается! Те парни, которые по нам только что стреляли, ехали на аналогичных БДРМ, были одеты в комбезы имперских солдат внутренних войск!
Выслушав своего разведчика, Гарри Матюхин задумался, а затем приказал:
— Слушай, старлейт, мне это дело почему-то не нравится! Ты уж его просто так не оставляй. Сформируй небольшую группу и, стараясь, противнику, а, может быть, и нашим имперским вованам не показываться на глаза, проследи за тем, чем они дальше заниматься будут! А своим охламонам накажи, чтобы они на дороге более внимательными были, как разведчики, первыми должны были начать стрелять по противнику. А то мы их учим, учим, а прока никакого!
