Настроение американки стремительно поползло наверх, — и не буду я с ними сейчас встречаться, пусть Иван сам со своей подружкой разбирается. Наверняка ведь, завтра каяться в содеянном перед ней будет! Не сможет он смолчать, не тот у него характер. Вот пусть и без меня это пройдет. А я послезавтра улетаю домой. Выбила себе десятидневный отпуск. Правда, пару дней из него на работу придется потратить. Что-то, эти умники из аналитического отдела, смогли все-таки найти в записях русистов, по моей наводке. А к тому времени, когда вернусь, думаю, Иван с Надеждой между собой разберутся. И я успокоюсь. А дальше видно будет.
И насвистывая, что-то веселое Синтия стала разбирать вещи, готовясь к скорому отъезду.
Вторник 18 июля. Рейс Ленинград — Ташкент. Борт ИЛ-62. Утро.
Авиалайнер медленно, но верно набирал высоту. Сидящая рядом с Соколовым Мелкая уткнулась лицом в окно иллюминатора и, затаив дыхание, наблюдала за открывавшейся её взору картиной.
-Ну что же, пока девушка занята, есть время на размышления, — подумал Андрей, откидываясь на спинку сиденья.
-Ага, былое так сказать и думы, — тут же поддержал эту идею внутренний голос, — и о чём размышлять соизволите, позвольте поинтересоваться?
-Да всё как всегда, — поддержал его ерничанье парень, — кто виноват и что делать?
-С виной у нас все понятно, — усмехнулось его второе "Я", — сами мы и виноваты. Светились, светились, вот и засветились.
-Абсолютно точно, — мысленно согласился с ним Андрей, в том, что его вычислили, он больше не сомневался. Вчерашнее заседание актива подтвердило все его самые худшие ожидания. Уж больно внимательные и выразительные взгляды ловил он вчера на себе, особенно во время своего выступления. Нет, сам он их точно не заметил бы, так как всё свое внимание он сосредоточил на Катерине, как они с ней и договаривались. Но не зря же у него второе "Я" теперь имеется. Которое бдит. Такое своеобразное всевидящее око. И оно всё заметило и четко в памяти зафиксировало.
-Итак, что мы имеем на сегодняшний момент, — начал размышлять парень, — во-первых, начальник Чернобурки, товарищ Едунов. Очень опасный противник. Легенда СМЕРШа. И сейчас один из тех, кто занимается его поисками. И, очень похоже, что нашел. А вот товарищ Лапкина явно пока не в курсе этого. Или она такая актриса, что ей в кино можно сниматься, причем на ведущих ролях. А он по ней прежней, такого что-то не замечал. Во-вторых, этот таинственный дядя Ваня. Весьма колоритный персонаж. Причем, если товарищ Едунов, смотрел на него с легкой такой, немножко даже покровительственной усмешкой, то во взгляде второго персонажа почему-то были восхищение и даже гордость. Как будто он старый дедушка, который искренне гордится своим талантливым внуком.
-В связи со всем вышеизложенным, — продолжил разговаривать сам с собой Андрей, — резюмирую. Первое, плотного наблюдения ни за мной, ни за Мелкой, не обнаружено. Проверились мы вчера, и очень тщательно, используя как свои, так и некоторые специальные возможности, одного очень ушлого типа, сидящего у меня в голове. Все было чисто. Но обольщаться не стоит. Не надо забывать про всевозможные технические средства. Прилепят маячок или крохотный микрофончик, и всё. Да и другие возможности существуют. Но это всё не так важно. А важно сейчас время. И оно, похоже, у меня пока есть. Поэтому надо срочно осваивать свои новые умения и учить Тамару. За десять дней должно получиться. А еще нужно за это время закончить доклад к августовскому семинару. Потому что потом, просто некогда будет.
В том, что во время своих предстоящих крымских каникул ему будет до математики, Соколов почему-то сильно сомневался.
-А еще некоторые, совсем забыли, что за эти десять дней надо ответы на два вопроса от товарища генсека подготовить, обещал ведь! — раздалось у него в голове.
-А вот это засада, — резко загрустил парень, — что же мне теперь, разорваться, что ли?
-А я на что? — в голосе второго "я" просквозило явное удивление и даже легкая обида, — у тебя же сейчас почти пять часов времени будет. Скажи Мелкой, что тебя в самолете в дремоту клонит. Она поймет и тревожить тебя не будет. А сам подключайся к своим каналам в будущее и качай оттуда информацию, по максимуму. Я потом спокойно проведу обработку данных, и результаты Вам, молодой человек, предоставлю. А выводы уже сам делать будешь, на это много времени не понадобится!
Вторник 18 июля. Ташкент. Аэропорт. Время вечернее.
Мелкая с тихим всхлипом припала к груди Жозефины Ивановны. Та тоже явно с трудом сдерживала эмоции.
-Ты, Андрей, покарауль пока вещи, а я пойду, посмотрю наших встречающих, — с этими словами Анна Ивановна направилась к выходу из зала аэропорта. Впрочем, далеко она не ушла. Навстречу ей выдвинулся загорелый мужчина с явной военной выправкой.
-Здравия желаю, товарищ полковник, — донеслось до Соколова, — капитан Наумов. Приказано встретить Вас и ваших родственников. Где ваши вещи? Давайте, помогу отнести в машину.
Анна Ивановна вместе с капитаном подошла к своим попутчикам, и они дружно направились к выходу. Недалеко от здания аэропорта стояла бежевая Волга, в которую легко вместились все. Анна Ивановна села на переднее сиденье рядом с водителем, остальные расположились на заднем сиденье. Мелкую, естественно, усадили в середину, между Андреем и Жозефиной Ивановной.
-Куда Вас везти? — спросил капитан.
-Чилинзар, 24 квартал, знаете где? — ответила бабушка Тамары.
-В курсе, минут сорок ехать, — кивнул водитель, и они тронулись.
Всю дорогу Мелкая о чем-то, очень тихо разговаривала с Жозефиной Ивановной, Анна Ивановна в свою очередь, занималась расспросами капитана. В общем, парень оказался предоставлен сам себе, чем он и воспользовался, достаточно глубоко погрузившись в собственные мысли. Из которых, его довольно бесцеремонно, вывел резкий толчок локтем в бок.
-Ты что в самолете не выспался? — с легким укором в голосе спросила Тамара, — давай вылезай. Приехали уже!
Андрей вышел из машины и оказался в большом, г-образном внутреннем дворе.
-Так, не спим, берем вещи и вперед, — скомандовала ребятам Жозефина Ивановна, — а то Анне Ивановне практически на другой конец города надо будет добираться, если я правильно поняла. А то время уже позднее.
-А с Вами, товарищ военврач, давайте мы завтра созвонимся, — обратилась она к Французовой, — обсудим нашу культурную программу на эти дни. А в субботу я Вас сюда приглашаю. Здесь есть несколько мест, где можно хорошо отдохнуть. И дела наши заодно обсудим.
Та согласно кивнула, тепло попрощалась с Андреем и Мелкой, села в машину и они уехали.
Квартира Жозефины Ивановны оказалась на третьем этаже. Три довольно просторные комнаты, большая кухня, две лоджии и просто огромный коридор.
-Видишь, от чего ты отказываешься, — неожиданно сказала женщина, — я бы тебе и школу нашла, ничуть не хуже твоей ленинградской.
-Я Андрея не брошу, — чуть испуганным голосом ответила девушка, — я нужна ему, я это точно знаю!
-Жозефина Ивановна, — с легкой укоризной в голосе произнес Соколов, — зачем Вы ребенка-то пугаете? Она ведь может подумать, что Вы это всерьёз говорите.
Женщина с заметным удивлением посмотрела на ребят и покачала головой, — Да, дела.
-Ладно, — она решительно тряхнула головой и открыла дверь в просторную светлую комнату, — это ваша, располагайтесь. Ты, Тамара на диване будешь спать, а ты Андрей вон на том кресле. Оно раскладывается.
-А можно наоборот? — спросила заметно повеселевшая Мелкая. — А то Дюша, вон какой вымахал, ему на кресле неудобно будет. А я ведь еще ребенок, вполне в нем умещусь, — с легким вызовом в голосе произнесла она.
-Ну-ка тихо, — неожиданно строгим голосом произнес парень, — тебя тут никто не обижает, так что давай без фокусов.
Хорошо, — легко согласилась девушка, и обернулась к своей бабушке, — а кресло мы переставим, так чтобы у нас голова к голове получилась. Я люблю, когда мне Андрей на ночь разные истории рассказывает. Я так лучше засыпаю.
Та только развела руками и легонько притянула Тамару к себе. — Да делай, что хочешь. Это тоже твой дом, помни об этом. И вообще, квартира полностью в Вашем распоряжении, кроме моего рабочего кабинета. Я его на ключ не закрываю, но вам там без меня делать нечего. Договорились?
-Да, бабушка, — весело ответила Мелкая и еще крепче прижалась к женщине.
Та ласково погладила девушку по голове и слегка дрогнувшим голосом произнесла, — не пойму я тебя, Тамара. — То ведешь себя как совсем взрослая девочка, а то ребенок ребенком.
-А у меня переходный возраст, — неожиданно весело хихикнула та, — и у братика моего, кстати тоже. Вы не смотрите, что он такой большой и серьезный.
-Во-первых, перестань мне выкать, а то обижусь, — серьезно сказала Жозефина Ивановна, — а во-
вторых, думаю, что меня ждут очень интересные десять дней. И я этому искренне рада.
Вторник 18 июля. Москва. Кутузовский проспект. Квартира Галины Брежневой. Вечер.
-Ты Галина, с этим своим Борисом, совсем разума лишилась, что ли? — искренне возмутилась Щелокова, — мало тебе было воскресного скандала?
-Света, ну ты что? — чуть не плача произнесла Галина Леонидовна, — тебе, что его не жалко совсем? Борю же избили. И он теперь в больнице лежит. В тяжелом состоянии. А меня к нему не пускают. Потому, что сопровождающие мои поменялись. И один из новых, Володя, мне так и сказал, что даже если они меня отвезут во Вторую Градскую, то к Борису меня не пустят, так как он в отдельной палате сейчас лежит, и посещения его запрещены главврачом.
-Он тебе правду сказал, — после короткого молчания сказала Светлана Владимировна, — я с Колей разговаривала на эту тему. У Бориса очень большие неприятности. Статья ему светит. Все свидетели показали, что это он драку начал и ударил бутылкой по голове своего противника, да так, что у того вся голова кровью залита была. А перед этим Борис со своими друзьями к девушкам этих парней приставать начали, воспользовавшись тем, что те покурить вышли. Так что кобель он твой Боря, первостатейный, вот и поплатился за свою любвеобильность. А ты ему всё прощаешь.
Галина, казалось, не услышала последних слов подруги, — Светлана, ну ты же умная у нас. Ну, придумай что-нибудь. Попроси, Николая, пусть он разберется в этом деле.
-Ты меня, похоже, совсем не слышишь, — горько сказала Щелокова, — а ведь у нас с тобой сейчас имеются проблемы гораздо важнее, чем твой любовник. Мне тут мой муж вчера вечером форменный допрос устроил, про наши дела с алмазами. И показал мне твои расписки, которые ты надавала директору Московской ювелирной фабрики. Ты хоть в курсе, какая там сумма?
-Тысяч пятьдесят, наверное, — небрежно бросила Галина, — и в чем тут проблема?
-О господи, да у тебя совсем мозгов нет, — покачала головой Светлана Владимировна, — расписок ты дала на сто двадцать тысяч. Теперь их у директора изъяли, и в результате, висит сейчас на нашем общем друге растрата на эту самую сумму. А это хищение государственной собственности в особо крупных размерах. Расстрельная статья, между прочим.
Галина Леонидовна вздрогнула. До нее постепенно стал доходить весь ужас сложившегося положения.
А ее подруга тем временем продолжала, — если мы хотим его спасти, то мы должны будем вернуть камушки, которые у него брали. Или внести эту сумму в кассу фабрики, пусть даже и задним числом.
-Но у меня нет таких денег, — прошептала Галина, — и камней тоже уже нет.
-Значит, будем собирать, из того что есть, — жестко ответила Щелокова, — кое-что из наших драгоценностей и антиквариата, придется продавать. И я с этими играми завязываю и тебе советую. Иначе запрут тебя в каком-нибудь закрытом городке в Подмосковье, вместе с твоим мужем. А вот для меня и Николая все гораздо хуже может закончиться. Как с Андроповым, например.
Галина Леонидовна молчала. Ответить подруге ей было нечего.
Среда 19 июля. Москва. Петровка,38. ГУВД города Москвы. 11 часов утра.
В дверь следователя ГУВД по городу Москва подполковника Храпова вежливо постучали.
-Да, заходите, — произнес он.
Дверь раскрылась, и в нее вошел уверенный в себе элегантный мужчина лет пятидесяти с небольшим.
-Моя фамилия Ария, — представился он, — я адвокат московской областной коллегии. Я к Вам по поводу моих подзащитных, товарищей Жемчужного, Деметра и Буряце. Их дело находится ведь в вашем ведении, меня правильно проинформировали?
-Здравствуйте, товарищ Ария, — поднялся со своего места подполковник, — да все правильно. Следствие по поводу действий этих граждан действительно веду я. Меня зовут Иван Филиппович. А к Вам как обращаться?
-Семен Львович, — ответил тот, — и Вы не подскажете, в чем конкретно обвиняют этих весьма уважаемых товарищей и почему, в качестве меры пресечения, им выдана подписка о невыезде за пределы города Москвы? Разве они совершили что-то настолько предосудительное? По моим сведениям они стали жертвами не спровоцированного нападения со стороны нескольких нетрезвых граждан. В результате чего один из моих подопечных находится сейчас во Второй Градской больнице в тяжелом состоянии. И к нему никого не пускают. Даже меня.
-Жертвы значит, — усмехнулся Храпов, — да я читал их заявления. Вот только то, что они написали, почему-то совсем не совпадает с показаниями многочисленных свидетелей, в том числе и из числа обслуживающего персонала ресторана. Да и ущерб они отказались возмещать. Поэтому посидят в городе, пока идет следствие.
-Но вы же прекрасно понимаете, что моих подопечных просто оговаривают, — пафосно воскликнул адвокат, — и вы великолепно знаете почему! На Бориса Буряце давно различный компромат собирают, а тут такой великолепный случай подвернулся. Учтите, если следствие будет пытаться фабриковать улики, то я этого так просто не оставлю. У меня достаточно возможностей.
-Международный скандал хотите устроить? Ну-ну, — подполковник спокойно посмотрел своему собеседнику прямо в глаза, — вас дорогой мой, просто подставляют, причем не за слишком крупную сумму. Хотите, объясню? Подробно.
-Я весь внимание, — подобрался Семен Львович, которого сильно насторожила непоколебимая уверенность в голосе следователя.
-Итак, первое, — начал Храпов, — ваши подзащитные зачем-то начали приставать к девушкам за соседним столиком, хотя прекрасно видели, что те пришли с друзьями. И продолжали это делать, даже когда те вернулись. Второе, Борис первый начал драку и ударил бутылкой по голове своего оппонента. И только позже получил ответный удар, который привел к таким печальным для него последствиям. Бутылка, кстати, не разбилась, и приобщена к делу в качестве вещественного доказательства. На ней остались и отпечатки пальцев Бориса, и кровь пострадавшего, который сейчас находится в военном госпитале. У него диагностировано сотрясение мозга средней тяжести. Дальше, вашим подопечным сильно повезло, что в дело вмешались другие посетители ресторана, которые не дали пьяной драке перерасти в нечто большее. А то бы они сейчас не дома под подпиской сидели, а в Лефортовском изоляторе. И я прекрасно понимаю, что вы очень опытный адвокат и наверняка сможете, все мои доводы и аргументы исказить, особенно если придадите этому делу политическую окраску. Сейчас почему-то, очень модно стало делать обычных дебоширов и бабников пострадавшими от режима. Так, кажется, говорят наши западные друзья?
