Ребенок

Комкая в руках простынь, Алекс уже перестал замечать грубый перезвон наручников, влажные звуки входившей в него плоти и тяжелое дыхание клиента. Боль меркла на фоне более глубоких ощущений, которые брали верх, как бы он ни стыдился этого. Прогнувшись в пояснице и упершись ногой в чужое плечо, Алекс излился в большую горячую ладонь, приоткрыв рот в громком стоне, оказавшись не в силах сдержаться.

Мужчина протянул к нему руку, пальцами касаясь подбородка, переходя к губам, размыкая их и заставляя слизать липкое семя. Край рта саднило от кляпа и было тяжело дышать, но Алекс не сопротивлялся. Голова кружилась так, что вполне можно было бы забыть, что он здесь делает и что происходит, но размеренные толчки, ставшие более резкими, мешали забыться.

Неожиданно выйдя из Алекса и притянув его к себе за руки, мужчина проник в рот, достаточно грубо, но терпимо.

— Ну же... сомкни губы, — властно и чуть хрипло произнес он, сжимая в одной руке волосы на затылке Алекса, а другой проводя по краю его губ, повторяя свои слова жестом.

Его голос прозвучал еще менее четко, чем раньше, но Алекс подчинился осязанию. Смыкая губы, стараясь не задеть горячую пульсирующую плоть зубами, он крепко зажмурил глаза, чувствуя, как слезы впитываются в повязку.

Наконец, ослабляя руку, удерживающую за волосы, мужчина довольно улыбнулся, и Алекс ощутил во рту горячий всплеск, но клиент тут же отстранился, позволяя сделать вдох. Закашлявшись из-за слишком резкого вздоха, Алекс выплюнул практически все, что было на языке, а после бесчувственно подался вперед, ложась на смятые простыни.

Наручники глухо звякнули, когда клиент повернул Алекса на спину, проводя ладонями по его лицу, но тут же замер: из-под повязки все-таки просочились слезы, стекая тонкими линиями по алым щекам.

Алекс испытывал странное ощущение, словно тело больше не слушается его, а разум покрыт туманом, скрывшим под собой все мысли, воспоминания, сожаления и даже ощущение боли. Лишь неопределенная прострация, заполненная гулким эхом позвякивающих наручников и застежек на повязке, когда ее снимали. Открыв глаза, Алекс вновь закрыл их, зажмуриваясь. Голова кружилась, а все расплывалось в непонятные образы, залитые яркими вспышками. Когда клиент чуть наклонился, стирая с горячих щек слезы, то тоже виделся едва различимым темным пятном.

— Посмотри на меня, — похлопав Алекса по щекам, мужчина слегка приподнял его, заставляя открыть глаза, но он, равно как и его голос, были слишком нечетки. — Что с тобой?

Когда сознание более или менее прояснилось, пусть и на секунды, его лицо показалось Алексу знакомым. Стоило лишь присмотреться, заставляя себя не засыпать, и он встретился с удивленным взглядом голубых глаз.

— Это вы... — приподняв руки, кажущиеся свинцовыми, Алекс усилием воли прикоснулся к чужому лицу, но увидел яркий отблеск света на наручниках. В голове и во всем теле ощущалась такая тяжесть, что хотелось за что-нибудь сильнее пойматься, чтобы не провалиться в темный омут и не разбиться, словно тонкому стеклу.

— Конечно же я! — отведя от себя его руку, мужчина встряхнул Алекса, пытаясь хоть как-то привести в чувства, но тот устало закрыл глаза.

Звенящая пустота в мыслях мешала рассмотреть его или хотя бы услышать, и Алекс, поддавшись силе пьянящего препарата, заснул.

— Как ты могла дать ему такое? — сдержано, но не без возмущения спросил Дэвид, сидя за своим столом и демонстративно глядя в монитор ноутбука.

— А как ты мог снова вернуть его на работу?! — стукнув ладонью по столу, вспылила Моника, не желая признавать свою вину.

— Что? — бровь Дэвида дернулась, когда он все-таки поднял взгляд на сестру. — Никуда я его не возвращал.

— А зачем тогда привел его сюда? Ты же ему сам сказал, что восстанавливаешь в должности!

— Это была шутка, а тебе...

— Шутка? — повысила тон Моника. — Ты себе хотя бы можешь представить, что он испытал, услышав от тебя такое?! Ты видел его взгляд? Да когда на казнь идут, взгляд и то лучше!

— Ну да, и поэтому ты решила дать ему те таблетки? Сколько ты сказала ему выпить? — закрыв ноутбук, Дэвид уперся локтями в поверхность стола и подпер подбородок руками.

— Одну... — Моника притихла, пытаясь вспомнить точно.

— А ты не думала о том, что при его комплекции — это ударная доза?

— Но я же хотела как лучше! Хотела помочь... в отличие от тебя. Лучше бы ты сам подумал, что все твои выходки для него гораздо более ударная доза, чем то, что я ему дала, — заключила Моника, справедливо полагая, что не сделала ничего плохого. — Кроме того, твоя шутка зашла слишком далеко! Да и... о какой цене ты тогда разговаривал с тем мужиком?

— С каким?.. — удивленно спросил Дэвид, не улавливая логической цепочки.

— Кажется, его зовут Брэндон.

— Ты меня просто поражаешь... — закрыв лицо ладонями, выдохнул он. Только начавшийся день обещал быть не особо приятным, а подобный разговор лишь подтверждал это. Отведя руки от лица и встав, Дэвид усмехнулся, глядя на сестру. — Если ты слышала цену, которую он назвал, то хотя бы интуитивно могла догадаться, что никто в здравом уме не предложит столько за секс с неумелой шлюхой, которая, к тому же, еще и парень.

— Откуда мне знать, о чем вы вообще думаете? Извращенцы чертовы... Тогда о чем вы говорили? — удивленно раскрыв глаза, Моника наклонилась и оперлась руками о стол.

— Не твое дело.

— Ты!.. Если бы ты хотя бы на секунду задумался, какой ты бессердечный эгоист, то вспомнил бы, что...

— Я уже устал тебя слушать, — Дэвид взял со стола папку и, перебив, вручил ее сестре в руки, — а если ты сейчас не скроешься где-нибудь за работой, то твоей должностью будет мытье полов в баре.

— Хамло, — тихо сказала Моника и вышла из кабинета.

Словно сквозь вязкую туманную пелену слышались знакомые голоса, и было ощущение, что их обладатели совсем рядом: резкость тона и шаги буквально врезались в слух, заставляя проснуться, но сон был сильнее... или же нечто похожее на сон. Алекс устало приоткрыл глаза, чувствуя, как кто-то похлопывает его по щекам. Это знакомое ощущение напомнило немало из того, что было, отчего он тут же широко распахнул глаза, вновь испытывая тот же страх.

— Вы... — вздрогнул Алекс, видя перед собой Дэвида. Понимание того, что все уже закончилось и он, судя по всему, в кабинете Дэвида, более или менее уняли быстро забившееся сердце и чувство паники, практически въевшееся в него.

— Тише, — удерживая за плечи, ровно произнес Дэвид.

Кивнув, не моргая глядя на него, Алекс пытался даже не думать о том, что снова пришлось пережить, и всячески игнорировал образы, всплывающие в памяти. Но понимание того, что Дэвид все-таки продал его кому-то — не давало покоя.

Когда Дэвид отстранился и встал, отходя к своему столу, Алекс немного приподнялся и сильнее натянул на себя легкое покрывало, в которое был закутан, а по коже пробежала дрожь от неприятной ноющей боли во всем теле. Болело все, начиная от головы и заканчивая ногами. Алекс слишком сильно сжимал кляп, поэтому сейчас болел не только край рта, но и зубы, а все тело отзывалось различной болью даже на каждый вздох.

Вернувшись к дивану, на котором и лежал Алекс, Дэвид протянул ему стакан с водой, и тот едва ли не за пару секунд опустошил его, ощутив после первого же глотка еще большую жажду.

— Спасибо... — тихо поблагодарил Алекс, возвращая стакан, и чуть не выронил его, увидев на своих запястьях алые отметины от наручников.

— Хочешь еще?

— Нет... — отрицательно покачав головой и убрав руки под покрывало, он старался не поднимать взгляда, потому что ему было стыдно, а все эти отметины на теле вызывали отвращение к себе же.

— Оденься, — Дэвид поставил рядом с ним небольшой пакет и вернулся к столу, окидывая взглядом разбросанные по нему бумаги.

Видя, что Дэвиду сейчас совсем не до него, Алекс понял, как же глупо с его стороны было верить, что Дэвид пожалеет его, как раньше. В груди неприятно кольнуло от мысли, что все-таки он лишился того, чего всегда боялся лишиться: Дэвиду было жаль его тогда, но не сейчас, как бы больно и мерзко Алексу ни было. И еще отвратительнее становилось от того, что он даже не видел своего так называемого клиента, словно кукла, предназначенная для удовлетворения чужих желаний... хотя, возможно, это и к лучшему, что он не видел этого человека, ведь так было легче не думать об этом.

Достав вещи и откинув от себя покрывало без какого-либо смущения, Алекс сел, неспешно одеваясь. Чего теперь стесняться и ужиматься? Уже поздно.

На стройных ногах остались отметины от грубого кожаного ремня, уже успев побагроветь, а грудь была буквально усыпана синяками и различными отметинами. Руки казались тяжелым, а пальцы плохо слушались, отчего невозможно было даже застегнуть пуговицы на рубашке. Очевидно тот, кто выбирал эту одежду, не думал о том, как сложно застегнуть столько маленьких пуговиц, когда дрожат руки.

— Если плохо себя чувствуешь, то можешь пока остаться здесь, — отвлекся от бумаг Дэвид, похоже, устав ждать, когда же Алекс все-таки оденется.

— Нет, я сейчас... — не поднимая взгляда, Алекс продолжил застегивать пуговицы. Иногда самовнушение, что все хорошо и ничего не было, плохо помогает, особенно если так и хочется разреветься от невыносимого чувства унижения.

Дэвид подошел к дивану и наклонился к Алексу, протягивая к нему руки, чтобы помочь одеться, но, как только его пальцы нечаянно коснулись кожи, Алекс вздрогнул и отстранился.

— Больно? — отведя край рубашки и прикоснувшись всей ладонью, Дэвид изогнул бровь. — Не думал, что останется столько следов.

— Неважно... — Алексу показалось, что его слова прозвучали как-то двойственно, но, проигнорировав это, откинул от себя его руку, посчитав, что Дэвиду незачем пачкаться об него.

— Тем не менее, похоже, тебе это понравилось, — ухмыльнулся тот. В его голосе не прозвучало ничего осуждающего, но Алексу было невыносимо слышать подобное, учитывая, что он едва не сорвал голос, крича и скуля, терпя все это.

— Как вы можете такое говорить? — не выдержав, спросил он.

— Разве я неправ? Судя по тому, как ты отдавался процессу — это твое, — вновь усмехнувшись, Дэвид прикрыл глаза, глядя сверху вниз, даже без намека на издевательство.

У Алекса перехватило дыхание, когда он попытался предположить, откуда Дэвид об этом знает:

— В-вы... видели это?.. — с содроганием спросил он, испытывая такой стыд, что все предыдущее нельзя было и сравнить с этим чувством. Хотелось не просто провалиться под землю, но и вообще никогда не существовать.

— Хм, полагаю, что более чем, — неопределенно скривив губы, не понимая этого удивления, Дэвид взял Алекса за предплечье и помог встать. — Позже поговорим об этом, сейчас у меня еще много дел.

Алекс не нашелся с ответом на такое заявление и лишь молча поддался его жесту. Голова кружилась, но на фоне охватившего его ступора это не особо беспокоило. Сжав на груди не до конца застегнутую рубашку, Алекс глубоко вздохнул, делая шаг в сторону двери.

Захватив со стола темную папку и ключи, Дэвид в пару шагов оказался перед ним и, заставив остановиться, нормально застегнул пуговицы и накинул ему на плечи свой пиджак.

Выйдя из кабинета, они прошли к лифту, в котором голова у Алекса закружилась еще сильнее, но, благо, они быстро спустились и вышли на улицу. Раннее утро было достаточно прохладным для лета, а несколько темных туч на небе скрывали недавно вставшее солнце. Пиджак Дэвида оказался кстати и Алекс, поежившись, запахнул его, следуя за Дэвидом, но тут же замер, ощущая горький запах.

— Вы... это были вы... — едва слышно прошептал Алекс, вспомнив, что перед тем, как заснуть, видел именно Дэвида, его голубые глаза, и слышал именно его голос.

— А ты сомневался? — открыв дверь своей машины, Дэвид обернулся, глядя на побледневшего Алекса. — Или ты и вправду думал, что я восстановил тебя в должности, и поэтому решил добросовестно работать?

— Что?.. — тот изумленно и почти испугано распахнул глаза, понимая, что его клиентом был не кто-то, а сам Дэвид... но от осознания этого почему-то не стало легче, скорее, наоборот, еще хуже и отвратительнее.

— Только не говори, что не знал этого, — усмехнулся Дэвид, представив себе эту картину.

— Откуда я мог знать? Ведь вы...

— Похоже, из-за той дряни, которую дала тебе Моника, ты не услышал, что я сказал тебе, — Дэвид протянул руку, чтобы взять Алекса за плечо и помочь сесть в машину, но тот отстранился, не позволив даже дотронуться до себя.

— Как вы могли сделать такое? — судорожно выдохнул Алекс, чувствуя себя так, что невозможно передать словами. С одной стороны он сам виноват, что не узнал ни голос Дэвида, ни его руки, ни холодные прикосновения, а с другой...

— Вероятно, шутка все-таки оказалась слишком жестокой, учитывая, как ты боялся, — признал Дэвид, хотя и не видел в этом чего-то особенного.

— Шутка?

— Да, я всего лишь воспользовался твоими словами, но, похоже, излишне убедительно.

— Вы... — не находя слов, чтобы высказать хотя бы сотую часть того, что рвалось наружу, Алекс отступил на шаг назад. — Неважно, что это была за шутка и зачем... я говорил не о том, что вы заставили меня испытать... а о том, что вы сделали.

По коже прошла ощутимая дрожь от порыва прохладного ветра, но щеки горели от переизбытка эмоций. Уже было все равно, что это за жестокая шутка с восстановлением, ведь куда отвратительнее стало от того, что Дэвид совершил. Алекс отказался от его предложения, но тот насильно вынудил, да еще и так преподнес это.

— Не нужно сейчас делать из этого трагедию, после того как ты весьма неплохо провел время, — Дэвид снова протянул к нему руку, но Алекс проигнорировал этот жест.

— Было бы лучше, если бы ваша шутка оказалась правдой и это были не вы...

— Чем же? — увидев в его словах свой подтекст, Дэвид недобро прикрыл глаза.

— Тем, что вы силой заст...

— Не драматизируй, — усмехнулся он, перебив Алекса, даже не понимая того, что сделал, либо же просто не ощущая вины.

Медленно отходя назад, не желая больше о чем-либо говорить, Алекс оступился, но Дэвид вовремя приблизился и поймал его за руку.

— Не трогай меня! — выкрикнул Алекс, ударив его в плечо, пытаясь освободиться. Все внутри едва не пылало от осознания того, насколько все-таки Дэвид отвратительный и жестокий человек... настолько, что Алекс утратил к нему всякое уважение.

— Даже так? — но Дэвида это только позабавило, и он улыбнулся, сильнее сжимая его руку чуть выше запястья.

— Отпусти меня! — Алекс из последних сил ударил его по лицу, оставив на щеке постепенно алеющий отпечаток пощечины. — Отпусти!

Дэвид не оценил ни его слов, ни действий, и с силой толкнул в сторону машины.

— Убери от меня свои руки! — снова ударив его по той же щеке, сильнее и всей ладонью, отчего Дэвид отпустил его руку, Алекс всхлипнул. — Жестокая и бессердечная сволочь!

Приложив ладонь к своей щеке, Дэвид взглянул на него так, что Алексу показалось, будто в холодных глазах переливается синее пламя, готовое вот-вот вырваться и сжечь дотла.