Следователь сделал небольшую паузу и продолжил, — но здесь есть одна очень неприятная для вас и ваших подопечных вещь. В это же время в зале ресторана находилась группа лиц, которая подозревается Уголовным розыском в ряде экономических преступлений. Поэтому велась оперативная сьемка. Дальше продолжать?
-Не стоит, — ответил Семен Львович, — спасибо за исчерпывающую информацию. У меня к Вам только один вопрос. Что можно сделать, чтобы с моих подопечных сняли подписку о невыезде?
-Пусть заявления свои забирают, — пожал плечами подполковник, — и напишут правду в своих показаниях, о том, кто начал драку и так далее.
-А что тогда будет с Борисом Буряце? — спросил адвокат.
-Если не дурак, то ничего ему не будет, — спокойно ответил следователь, — при таких-то, заступниках и заступницах. Но из Москвы уехать Борису придется, когда подлечится, конечно. А если дурак, то сядет. Годика на три. За нанесение телесных повреждений. Его оппонент, тогда тоже свое получит, конечно. За превышение пределов необходимой самообороны. Но это не обязательно. Так как вполне можно свалить его действия на состояние аффекта, после удара по голове.
-Мне все предельно ясно, — поднялся со своего стула Семен Львович, — еще раз спасибо вам.
-Это была моя обязанность, — тоже встал со своего места Иван Филиппович, — надеюсь, все ваши подопечные примут правильные решения.
-А уж как я-то, на это надеюсь, — вздохнул, прощаясь со следователем, товарищ Ария.
Среда 19 июля. Ленинград. Улица Красной конницы. Квартира Синтии. Полдень.
-Так, господа, сегодня мы провожаем на заслуженный отдых, нашу лучшую подругу, — торжественно начал разговор в квартире Синтии, Фред, — дорогая, нам всем тебя будет очень не хватать!
-Да, конечно! — фыркнула девушка, — прекрасно помню я, как Вы по мне скучали, пока в Москве были.
-Кто старое помянет, тому глаз вон! — к месту вспомнил русскую поговорку Рогофф, — и ты не права. Вот я по тебе скучал. За других говорить не буду.
-И не надо, — ответила Синтия и обернулась к начальнику, — чем мне дифирамбы петь, лучше бы рассказал, что дальше делать планируешь, пока меня не будет.
-Ничего особенно интересного, — пожал плечами Фред, — Джордж будет потихонечку рисовать. Карл бегать по городу, проверяя возможности русской наружки, ну а я буду думать, анализировать и строить планы.
-С вами все ясно, — усмехнулась девушка, — как всегда, будете пить пиво или виски, и ждать с чем я к вам вернусь.
-Примерно так, — не стал спорить с ней начальник, — ещё, правда, обязательно эту девушку, твою новую знакомую Полину, мы очень аккуратно проверим.
-Кстати, — влез Карл, — тебе удивительно везет на случайные знакомства! И по поводу своей беготни по городу в последние недели, ты точно ничего не хочешь нам рассказать?
-Обойдетесь, — отрезала Синтия, — это личное! И, кстати, господа, не дай вам бог, про эти мои похождения, хоть кому-нибудь рассказать. В том числе и Мередит, — тут она внимательно посмотрела на Фреда.
-Не переживай, никто и никому ничего не скажет, — твердо сказал шеф, — пока от твоих приключений, одна сплошная польза. Сначала этот парень, теперь эта девушка, специалист по вживлению электродов в мозг. Брр! — тут его ощутимо передернуло.
-Кстати, по поводу Игоря, — спросила девушка, — начальник, а ты не боишься, что КГБ его раньше нас проверить сумеет, и мы останемся ни с чем?
-Такой риск действительно имеет место, — согласился с ней Фред, — но по нашему общему мнению, он минимален. Парни за эти несколько недель с таким количеством русских плотно контактировали, что русские замучаются всех проверять. К тому же мы точно знаем, что Игорь в лучшем случае обычный связник. А КГБ по нашим данным, ищет какого-то вундеркинда, способного черпать информацию из будущего. Да и проверить Облакова уже давно они должны были. Еще после ваших многочисленных волейбольных матчей.
Четверг 20 июля. Подмосковье. Домодедовский район. Санаторий. Вечер.
-Извините, молодые люди, что прерываю ваше уединение, но дело у меня к вам, не терпящее отлагательств, — с такими словами подошел к Игорю и Марине, Иван Сергеевич.
Те как всегда по вечерам, занимали давно облюбованные ими качели в углу парка.
-Вы же не просто так подошли, — усмехнулся Игорь, — скорее всего, ваше обещанное нам предложение готово. Я прав?
-Именно так, — согласился Семенов, — впрочем, это будет не предложение, а уже свершившийся факт. Так уж получилось, — чуть виновато развел он руками.
-Опять без меня, меня женили, — проворчал парень, — ладно, говорите, что Вы опять придумали.
-Все просто, — продолжил мужчина, — твоя мама, Игорь, как ты знаешь, прошла в нашем санатории курс лечения. Но ей неплохо было бы пройти и дополнительный курс реабилитации после этого. И такая возможность есть. Поэтому она и ты в понедельник отправитесь в другой санаторий ещё на три недели. Твои родители, как ты понимаешь, с этим согласны. Теперь о тебе Марина. Ты сейчас прошла обследование, и врачи посчитали, что тебе тоже необходимо подлечиться. Мама твоя с этим согласна. Поэтому в понедельник тоже с вещами на выход. В тот же санаторий, что и Игорь поедете. На работе вашим мамам отпуска на лечение предоставили. Вот такое дело. Возражать не будете?
-Какое там возражать, — Игорь еле удержался, чтобы спрыгнуть с качелей, но вовремя вспомнил, что он там не один, — это же еще три недели вместе! Вот только один вопрос, а американцы за нами туда не попрутся?
-Исключено, — отрезал Семенов, — с вашими родителями проведена серьезная беседа, болтать они точно не будут. Да и не знают они пока, в какой именно санаторий мы вас всех отправляем. Но если даже случайно, каким-то чудом, американцы узнают, где вы находитесь, проникнуть они туда совершенно точно не смогут. Это режимный объект. И последнее, Ваши родители не в курсе, что вы туда вместе поедете. Пожалуйста, не надо им про это сейчас рассказывать. Пусть ваша встреча там станет для них небольшим сюрпризом. Они, конечно, потом всё поймут. Но это будет уже потом, не так ли?
Пятница 21 июля. Ленинград. Двухэтажный флигель на Невском проспекте. Красный уголок. Поздний вечер.
-Веселится и ликует весь народ, — тихонечко напевал себе под нос Сергей Иванович, разливая коньяк из фляжки по серебряным стопарикам, которые он предусмотрительно захватил сегодня с собой.
-Как пацаны, ей богу, — неодобрительно покачал головой Едунов, но предложенную ему рюмку и кусочек шоколадки, взял не задумываясь.
-Пацаны такое вряд ли пьют, — наставительно произнес Морозов, — это же армянский Юбилейный, 50 лет выдержки.
-Во-во, такой коньяк и втихаря пьем, словно трое алкашей в подворотне, — продолжал ворчать генерал.
-Слушай Яша, прекращай уже, — не выдержал Старый, — не хочешь, не пей. Нам тогда больше достанется.
— А вот на это я пойти не могу, — неожиданно широко улыбнулся Едунов, — так что давайте выпьем за здоровье всех присутствующих и за успех нашего практически безнадежного предприятия.
-Почему это оно безнадежное-то? — не согласился с ним Сергей Иванович, но дальше спорить не стал, а в несколько неторопливых глотков осушил свою стопку.
-А потому Сережа, — продолжил генерал, — что нам теперь как между Сциллой и Харибдой лавировать придется. И парня от начальствующего взора укрыть и безопасность ему обеспечить. Да так чтобы он об этом не догадался.
-Последний пункт не выполним априори, — флегматично произнес Старый, — парень совсем не дурак и отлично видит, что вокруг него творится. Поэтому я считаю, что мы должны ему показать, что мы о нем догадываемся, но не вполне уверены в правильности своих выводов. Поэтому и на сближение не идем. Пусть у него будет некоторое время на выстраивание своей линии защиты, и на продумывание дальнейших действий.
-Согласен, — кивнул Едунов, — тем более, что у него это совсем неплохо получается. Такой концерт в понедельник с трибуны Смольного выдал, я аж заслушался!
-Да, это было проделано блестяще, — улыбнулся Дед, — даже наши партийные руководители оценили талант парня. А уж его искренность и при этом еще детская непосредственность прямо за душу цепляет. Ему на сцене выступать можно, такой артист в нем пропадает!
-Это да, — рассмеялся Морозов, — мне тут Катя рассказала про это выступление и про реакцию товарища Романова.
-Кстати, о Кате, — подмигнул товарищам Старый, — давай Сережа разливай, пока хозяйка не видит. Между первой и второй, сам понимаешь! Давайте за Андрюшу нашего выпьем, чтобы он был здоров, и всё у него получилось, на радость нам и нашей стране.
Полковник кивнул, быстренько наполнил стопки, и на коротенькое время в комнате воцарилась тишина. Мужчины не торопясь смаковали коньяк.
Тишину нарушил смешок генерала, — а ты Дед прав оказался, Романов-то раньше нас с тобой с парнем познакомился. И даже руку ему пожал. Если бы он только знал кому!
-Да весело получилось, — согласился с ним Старый, — но веселье весельем, а что же ты Яша, про результаты осмотра квартиры Соколова молчишь? Или нечего сказать пока?
-Андрей в своем репертуаре, — усмехнулся Едунов, — представляешь, осматриваем мы квартиру, а фотоаппарата-то и нет. Он его с собой в Ташкент забрал, оказывается!
-То есть получается, всё опять впустую? — спросил Морозов.
-Ну, зачем же так, — покачал головой генерал, — Андрюша, конечно мальчик умный и даже хитрый, но многого не знает и просто не понимает. Так что косвенных улик, подтверждающих нашу версию, мы набрали немало. И закладочку одну, очень хитрую поставили. Вернётся парень с Ташкента, мы её активируем.
-Надеюсь это не прослушка в телефоне? — резко спросил Старый.
-Нет, конечно, — ответил Едунов, — мы так топорно не работаем. И сразу скажу, что ставили мы ее вместе с Карлом Ивановичем. Это мой помощник фотограф. Товарищ Никифоров, оказывается, вообще на все руки мастер. Так что никакой утечки информации не будет.
-Хорошо, — согласился с ним Дед, — ты Яша, человек опытный, надеюсь, знаешь, что делаешь!
-Я-то знаю, — неожиданно резко произнес генерал, — а вы-то знаете? Что, опять парня одного отпустили? Без прикрытия. Как в Каргополь, да?
-За кого ты нас принимаешь? — удивился Старый, — Каргополь, это всего на пару дней, а в Ташкенте Соколов почти десять дней пробудет. Поэтому группа наша там работает, кстати, основная поставленная перед ней задача, это наблюдение за сестрой парня и его бабушкой. Парень как бы просто рядом находится, вот за ним заодно тоже присмотрят.
-А вот это умно придумано, молодцы, — констатировал Едунов.
-А чтобы ты совсем не волновался, ибо Вам товарищ генерал это вредно, ввиду вашего преклонного возраста, — неожиданно съязвил Дед, — то докладываю, что в Крым тоже группа отправлена, готовиться к приезду Андрея. С девушкой его познакомятся. Так, на всякий случай.
-Раз уж ты так о моем здоровье печешься, — парировал Яков Афанасьевич, — то неплохо было бы нам подлечиться. Давай Сережа, по третьей и последней на сегодня!
-Кто бы возражал, — усмехнулся полковник.
Чуть позже, когда чуть раскрасневшиеся офицеры, не торопясь, дожевывали свой шоколад, Старый, с легкой печалью в голосе произнес, — хорошо, но мало. Но, к сожалению, Яша ты прав. Нам с тобой больше нельзя.
А еще, чуть позже, добавил, — а я ведь вас, друзья мои, на несколько дней оставлю. В Белоруссию поеду, с Орловым встречусь. Что-то они там очень серьезное замышляют. В августе. И скорее всего на территории сопредельного государства. В общем, разобраться надо. А то Витя парень резкий, как бы дров не наломал.
Тут раздался негромкий стук, и в комнату осторожно вошла Смирнова. — Сергей Иванович, — начала она, но тут же оборвала себя на полуслове.
-Пили, — строгим голосом сказала девушка, и легонько всплеснула руками, — товарищ полковник, вот наверняка это Ваша работа. Как же так-то? Вы прекрасно знаете, что им нельзя.
-По капельке-то, наверное, все-таки можно, — чуть сконфуженно произнес Морозов.
-Судя по запаху, не меньше чем по сто грамм, а может и по сто пятьдесят, — ответила девушка, — пойду теперь вам чай готовить, зеленый. А я хотела кофе вам предложить. Но теперь уже точно нет.
Она повернулась, чтобы уйти обратно в подсобку, но ее остановил голос полковника, — Катюша, подожди. Ты нам вот что скажи, Надежда вернулась?
-Да, уже несколько дней назад, а что? — переспросила девушка.
-И как у нее с Иваном, все нормально? — продолжил расспросы Морозов.
-Не поняла, — искренне удивилась девушка, а потом широко улыбнулась, — а, вы про его шашни с американкой, что ли? Так Надя все прекрасно понимала, ещё, когда в отпуск уезжала. И знала, к чему она вернется.
-Да, — крякнул Едунов, — похоже, я что-то в нынешней жизни всё-таки уже не понимаю.
-Да что же тут понимать-то, Яков Афанасьевич, — снова всплеснула руками девушка, — нет ведь между Иваном и Надеждой любви, вот нет её и все тут. Относятся они друг к другу хорошо, иногда спят вместе, извините за подробности. Но любви, как, например между вашим, Сергей Иванович, крестником и этой докторшей, и близко нет.
-Не понял, — удивленно пробормотал полковник, — откуда ты про Александра и Софью знаешь?
-Так они же с Соколовым постоянно общаются, а мы за всем его окружением, очень ненавязчиво, но всё же смотрим, — ответила девушка, — поэтому и про Николаева, и про Лапкину и про других его друзей, мы, конечно, знаем.
-А про товарища Лапкину, Вы что знаете? — прогудел Едунов, пока остальные мужчины переваривали услышанное, — кроме её работы в райкоме, конечно.
-Во-первых, знаем про её работу в Большом Доме, где она является Вашей помощницей,— ответила девушка, — последнее я правда, буквально на днях узнала. То, что она замуж собралась, за третьего секретаря райкома товарища Данилина, ну это все, наверное, знают. Ну и то, что товарищ Лапкина, как и мы, за разными одаренными школьниками охотится, недаром ведь она, политбои совсем недавно устраивала. Ну а то, что ваша Чернобурка, при этом, прямо у себя под носом ничего не замечает, вы, наверное, уже и сами знаете. Но я боюсь, что это очень ненадолго. Она женщина умная и я думаю, очень скоро разберется, что к чему.
Суббота 22 июля. Ташкент. Квартира бабушки Мелкой. Первая половина дня.
Субботнее утро в Ташкенте началось для Соколова уже по привычному для парня распорядку. Ранняя пробежка по располагавшемуся недалеко от дома Жозефины Ивановны Парку имени 40-летия ВЛКСМ или, как его называли в просторечии местные чиланзарцы, "Бублику". Вот с рядом с круглым озером с островом посередине, Андрей с Мелкой и бегали. А мадам Эбер, как про себя называл бабушку Тамары парень, в это время сидела на одной из многочисленных скамеек парка в тени большой чинары и читала свежую прессу. Отпускать ребят в парк одних она отказалась наотрез.
-Я за вас отвечаю, — только и сказала она. И добавила, — ничего, недельку потерпите.
После пробежки они возвращались домой, завтракали и отправлялись на рынок. Там закупались свежайшими овощами и фруктами, которыми в конце июля ташкентские прилавки были буквально завалены по неприлично дешевым в понимании парня ценам.
