Современная украинская историография, как, впрочем, и историография российская, страдает на наш взгляд некоторой односторонностью в отражении процессов, сформировавших лицо современного мира. Все их внимание сосредоточено на том. что произошло в завершение рассматриваемого периода в Украине и в России — денонсации Союзного договора 1922 г., образовании самостоятельных суверенных российского и украинского государств, смене отношений собственности, политического устройства и идеологии. Куда меньше внимания уделяется тому, как изменился окружающий нас мир вообще, в том числе и под влиянием процессов, берущих свое начало в 1975 г. в Хельсинки. Возможно, именно по этой причине, прежде всего, и Российская Федерация, и Украина даже спустя двадцать лет после разрушения СССР так и не смогли полностью вписаться в новый мир. найти в нем свое новое место.
Политические заблуждения последних лет коренятся в заблуждениях относительно нашего недавнего прошлого. Так. например, много справедливого и не очень справедливого сказано и написано о «советском социализме» и очень мало о том. как самим фактом своего существования он изменил и ход мировой истории, и своего противника — «капитализм». Отчаянная в чем-то очень наивная, временами чудовищно жестокая попытка российских и украинских революционеров-социалистов изменить мир принесла российскому и украинскому народа много страдания и разочарований. Но правдой является и то, что именно она вывела эти народы на авансцену мировой истории и заставила искать другие решения проблем, которые не удалось разрешить здесь. И если двум этим народам и странам суждено историей сойти с авансцены мировой политики, то в первую очередь из-за неспособности их нового политического класса понять и объективно оценить исторический опыт. Историческая близорукость всегда оборачивается близорукостью политической.
В ноябре 1964 г. Пленум ЦК КПСС отменил решения о разделении руководящих партийных и советских органов на промышленные и сельскохозяйственные, вновь объединив верхний социальный слой, названный с легкой руки Милована Джиласа «номенклатурой». Она хорошо усвоила этот урок и до событий середины 80-х гг. тщательно оберегала это с трудом восстановленное «единство». Были отменены ограничения на занятие руководящих должностей в партии и в советских органах. Восстановлена должность Генерального секретаря ЦК КПСС.
В УССР эти события и процессы обернулись укреплением позиций первого секретаря ЦК Компартии Украины П. Шелеста, который, хотя и был выдвинут Н. Хрущевым, вовремя сориентировался и, как уже отмечалось, поддержал его противников. Ощутив в этой связи себя вполне политически защищенным от центра, ощущая «вес» республики и ее растущее вместе с ростом ее человеческого, индустриального и научно-технического потенциала влияние в общесоюзных делах, П. Шелест начал использовать национальный фактор для дальнейшего укреплении своих личных властных позиций.
Так. например, не без его ведома летом 1965 г. секретарь ЦК КПУ А. Скаба на совещании ректоров и секретарей парткомов высших учебных заведений УССР потребовал перевода высшего образования в республике на украинский язык. Стало модным в официальных выступлениях. в том числе на пленумах ЦК Компартии Украины и ее съездах, говорить по украински. Все это. естественно, не проходило мимо внимания союзного партийного руководства.
В своих воспоминаниях П. Шелест писал: «Первый год моего секретарства в республике (1963 — В. М.) оказался неурожайным. Из центра от меня требуют хлеба, а я не могу отдать все. это означало бы лишить скот кормов, недодать людям тонны мяса и молока и, в конечном счете, отбросить развитие животноводства на целую пятилетку… Помню, на меня все сильнее давил Никита Сергеевич, звонил и Леонид Брежнев — оба с одной и той же целью — переубедить: «Давай, давай!»… Все зацентрализовано до невозможности, вздохнуть нельзя… В центре создали невероятную центропробку… Где-то скажем нужно перебросить плотину через реку — спрашивай разрешения в Москве… Детям нужен пионерский дворец — без Кремля ни шагу… Нужно переоснастить какое-то производство, — снова только с разрешения сверху».
Новым импульсом обострению отношений между Москвой и Киевом дала послужила ликвидация совнархозов и возвращение к отраслевому принципу управления промышленностью. Это было сделано в 1965 г. несмотря на то, что республиканские власти были недовольны явным ограничением своих полномочий. Внешне все выглядело благополучно. Октябрьский (1965 г.) пленум ЦК Компартии Украины одобрил ликвидацию совнархозов, как решение, имеющее «исключительно важное политическое и народнохозяйственное значение». Но в повседневной практике отношений с центральными партийными и государственными органами СССР П. Шелест нередко, как утверждают украинские историки и он сам в своих воспоминаниях, проявлял упрямство и несговорчивость, отстаивая свои представления о социально-экономическом и культурном развитии республики.
Показательна в этом отношении история с подготовленной им в январе 1968 г. запиской в Политбюро ЦК КПСС, касающейся перспектив развития добычи нефти и газа в Украинской ССР.
В ней он писал: «Принимая во внимание наличие огромных промышленных запасов этих видов топлива в центре развитой промышленности и густонаселенных районов Европейской части СССР, а также низкую себестоимость добычи и транспортировки нефти и газа потребителям, относительно небольшие капиталовложения для развития этих отраслей и ряд других позитивных экономических и технических факторов, создались очень благоприятные условия для ускоренного развития нефтяной и газовой промышленности в Украинской ССР».
И далее: «Мы считаем, что при соответствующей помощи добыча этих видов топлива на Украине по ориентировочным подсчетам может быть увеличена: нефти с 12 млн. тонн в 1968 г., до 22 млн. тонн в 1975 г. и 36 млн. тонн в 1980 г.; природного газа, соответственно, с 51 млрд, кубометров до 70 млрд, кубометров в 1975 г. и 90 млрд, в 1980 г.».
С точки зрения сегодняшнего дня очевидно какого уровня и значения вопрос для Украины поднимал украинский руководитель. Приоритетное развитие добычи энергоносителей в Украине, за которое он ратовал, имело в виду и фактически предполагало увязку ее с наращиванием переработки получаемых нефти и газа, ориентации ее кратного увеличения на промышленное развитие.
В Москве же, судя по реакции на записку и последующим событиям, смотрели на проблему и уже, и шире одновременно. Уже, потому что рассчитывали значительно улучшить снабжение населения товарами и продуктами за счет импорта, обеспечиваемого продажей нефти и газа из гигантских месторождений в Западной Сибири. Шире, потому что по-прежнему побаивались того, что с ростом своего промышленного потенциала украинское руководство станет еще менее послушным и сговорчивым.
В личной политической судьбе П. Шелеста эти разногласия остались в тени. На первый план были выдвинуты и вменены ему в вину «ошибки» в национальной политике. Он, действительно, приветствовал и опекал вторую в XX в. попытку украинского национально-культурного возрождения. На V съезде писателей Украины в ноябре 1966 г. и в речи в Киевском университете в 1968 г. он ратовал за повышение статуса украинского языка. Он поддержал предложение о создании мемориала на о. Хортица — историческом центре украинского казачества. В 1970 г. была издана его книга «Украина наша Советская», в которой в очень острожной форме обозначались некоторые проблемы развития украинской культуры.
П. Шелест, конечно, не был ни диссидентом, ни украинским националистом. Он был типичным партийным руководителем, с авторитарными привычками, но он не вписывался в формировавшийся Л. Брежневым и его соратниками стиль партийного руководства, сочетавший в себе элементы культа вождя, но уже без ригоризма, аскетизма и народности.
Часто используемое для этого времени определение «неосталинизма» представляется совершенно несостоятельным по существу. И. Сталин сумел поставить себя над всеми своими соратниками, противопоставив их народу, от имени которого лишь он один имел право выступать. Л. Брежнев опирался на «номенклатуру», наполняя ее лично преданными ему людьми. П. Шелест, однажды уже изменивший выдвинувшему его Н. Хрущеву, такими качествами в глазах Л. Брежнева не обладал и потому попытался повторить сталинский политический прием в одной отдельно взятой республике — УССР. Сделать это ему не удалось, и 24 мая 1972 г. он был заменен на высшем партийном посту в УССР более дисциплинированным, более современным и, главное, лично известным Л.Брежневу по совместной работе в Днепропетровске В. Щербицким.
В апреле 1973 г. в журнале «Коммунист Украины» появилась критическая рецензия на книгу П. Шелеста «Украина наша советская». Как выяснилось позднее, еще 22 февраля 1973 г. Политбюро ЦК Компартии Украины приняло постановление, в котором обвинило бывшего своего руководителя в национализме. Вскоре он был выведен из состава Политбюро ЦК КПСС и отправлен на пенсию. Возвращаться в Украину ему было запрещено. П. Шелест прожил в Подмосковье до 1996 г. и «возвратился» в Киев только прахом на центральное городское Байковое кладбище.
В современной украинской историографии фигура П. Шелеста, хотя и с оговорками, описывается в основном положительно, а его преемника на высшем партийном и государственном посту в УССР В. Щербицкого. как уже отмечалось, наоборот, отрицательно, как послушного исполнителя указаний центра и даже как карьериста и «приспособленца». «В целом, в политическом руководстве Украины, — отмечают два других украинских историка. — обозначились две главные тенденции — автономистская, которую олицетворял П. Шелест, и централистская, которую проводил В. Щербицкий».
Здесь, как это часто бывает с историками, излишне подверженными влиянию политической конъюнктуры, реальный человек подменен адаптированной к современным условиям карикатурой и совершенно не принимается во внимание исторический и политический контекст описываемых событий и лиц. Упоминавшийся уже нами В. Врублевский описывает его так: «Тогда не мыслима была любая попытка даже не самостоятельной — не дай бог — просто базирующейся на здравом смысле политики, учитывающей специфику республики. Это сейчас очень просто критиковать П. Шелеста и В. Щербицкого как «послушных исполнителей воли Москвы». Тогда же любые официальные критические высказывания в адрес московского руководства просто были исключены, и, безусловно, повлекли бы соответствующие организационные, а то и политические выводы».
В. Щербицкий, конечно, не был «приспособленцем». Его биография — лучшее тому подтверждение. Став в 1961 г. Председателем Совет Министров УССР, будучи избран кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС, он достиг почти всего, чего мог достичь партийный работник из национальной республики в СССР. Но В. Щербицкий. в отличие от тогдашнего первого секретаря ЦК Компартии Украины Н. Подгорного и его преемника П. Шелеста, имел неосторожность не соглашаться с причудливо изгибавшейся «генеральной линией партии». Как хозяйственник и управленец. В. Щербицкий не воспринял разделение партийных организаций по отраслевому принципу, громко об этом заявил, за что поплатился должностью в 1963 г., но в 1965 г. был восстановлен в ней.
В. Щербицкий знал «правила игры» и, став в 1971 г. членом Политбюро ЦК КПСС, умел добиваться для республики своей «лояльностью» в тех условиях куда большего, чем его предшественник «бунтом на коленях». Он был человеком своего времени, жестким и требовательным руководителем, умевшим выслушать, но не терпевшим непослушания и недисциплинированности. В. Щербицкий сам был членом «команды» Л.Брежнева, и себе формировал «команду» единомышленников. За несколько лет все сторонники и выдвиженцы П. Шелеста были отстранены от активной партийной и государственной деятельности. До 1976 г. из 10 членов Политбюро ЦК Компартии Украины, избранных в 1971 г. осталось пятеро, а из трех кандидатов — только один. Изрядно «почищены» были и местные партийные и советские органы.
В том, что касается идеологии, в том числе национального вопроса, диапазон свободы действий первого секретаря ЦК Компартии Украины был еще уже. Первое и последнее слово в этих вопросах принадлежало всемогущему секретарю ЦК КПСС М. Суслову. Он был инициатором принятия Постановления ЦК КПСС «О политической работе среди населения Львовской области» в 1971 г. Попытка П. Шелеста на пленуме ЦК КПСС защитить первого секретаря Львовского обкома КПУ Куцевола от М. Суслова, а не его пресловутая книга, и стала поводом для его отстранения от власти. Тому же М. Суслову, по признанию самого П. Шелеста, принадлежала инициатива написания и публикации статьи в журнале «Коммунист Украины», поставившей последнюю точку в его политической биографии. В. Щербицкий все это хорошо знал и не мог не учитывать.
В октябре 1972 г. был освобожден от должности секретарь ЦК КПУ по идеологии Ф. Овчаренко. Его место занял В. Маланчук. Период его нахождения на этом посту с 1972 по 1979 гг. был отмечен неприятием любых, даже самых невинных проявлений украинофильства, решительным и немедленным их подавлением, нетерпимостью даже просто к творческой самостоятельности в среде украинской интеллигенции.
Наступал «золотой век» советской и украинской партийной и государственной номенклатуры. Беспрекословное послушание Москве, а в УССР еще и Киеву, оплачивалось фактическим всевластием в своих областях. Компартия Украины была поставлена над любой внутрипартийной критикой. В крайних случаях ответственность за экономические провалы и социальные проблемы, число которых множилось, возлагалась на отдельных работников областного и местного уровня.
Идейным обоснованием этого «золотого века», непродолжительного, правда, как оказалось, служила концепция «развитого социализма», выдвинутая Л. Брежневым в ноябре 1967 г. Она позволяла, с одной стороны, отодвинуть в неопределенное будущее неосторожно данное Н. Хрущевым обещание построить коммунизм, а с другой, наполнять ее неопределенные временные рамки любым удобным в данный момент содержанием, акцентируя внимание на успехах и замалчивая нарастающие социальные проблемы, замедление темпов экономического развития, научно-техническое отставание от развитых капиталистических государств и нарастающие в народном хозяйстве диспропорции и дефициты.
В апреле 1978 г. после беспрецедентно широкого и беспрецедентно формального обсуждения, вслед за принятием новой Конституции СССР была принята Конституция УССР. В ней украинское государство было провозглашено всенародным с достигнутым действительным народовластием. Политической основой этого являются советы народных депутатов, а коммунистическая партия — руководящей и направляющей силой общества. Основой экономической деятельности провозглашалась общественная собственность на средства производства в ее государственной и колхозно-кооперативной формах. Конституционно закреплялось, что экономика УССР является частью единого народно-хозяйственного комплекса СССР.
