Еврейский элемент был сплочен единством национальности и религии, а в массе и единством культуры. Верхи его были обладателями капитала, а низы утопали в величайшей бедности, но все еврейские элементы были объединены тем бесправием, в которое ставил евреев царский режим в течение всего 19 в. Правда, после раскрепощения крестьян еврейский капитал получил известного рода свободу действий и мог развивать свою деятельность и за пределами Белоруссии. Евреи получили право представительства в городских думах. Еврейская буржуазия пошла по пути культурного сближения с русской. Но еврейская масса все же оставалась в черте оседлости. 80-е годы начали собою политику нажима не только на еврейскую национальность, но главным образом на еврейский капитал. Московский капитал с боязнью начинал присматриваться к развитию промышленности, руководимой евреями, и поднял против нее борьбу. Царское правительство пошло по этому пути, что несомненно было чрезвычайно вредно не только для развития общерусской промышленности, но особенно для экономического развития Белоруссии. Запертая здесь еврейская масса держала белорусского крестьянина в деревне, так как в городе он годился только на черные работы. А с другой стороны еврейскому капиталу ставился такой ряд препятствий, который не давал ему свободно развиваться, даже в пределах Белоруссии.
Промышленная буржуазия, конечно, имела свои кровные, классовые интересы. Но белорусские города не представляли крупных центров объединения представителей фабрично-заводской промышленности. Кроме того, наша промышленность, за исключением Гродненского района, не представляла собою крупных организмов, переходя в общем от средней к мелким ремесленным мастерским. Наконец, в ней была еще одна особенность. Она сосредоточивалась, главным образом, в еврейских кругах и только частью в польских, русских и немецких. Неравное политическое положение евреев обособляло еврейскую буржуазию в классовых интересах от других национальностей. Отсюда получалось, что промышленный класс не создал в Белоруссии единого направления. Его голоса, как такового, не слышно ни до революции 1905 г, ни после нее. Это понятно: в общеклассовых интересах он шел за общерусской буржуазией и будучи слабым на месте, пользовался теми взглядами, которые успевали получить от правительства торгово-промышленные центры. А в отношении чисто местных интересов, этот класс распылялся среди национальных групп. Этим объясняется господство конституционно-демократических течений в польских и еврейских группировках. Русские же буржуазные элементы, по-видимому, или держались аполитично или же примыкали к Союзу русского народа.
До революции 1905 г. не могло быть речи о белорусской интеллигенции. Этому препятствовал ряд причин, которых нам приходилось неоднократно касаться, и прежде всего отсутствие у нас единого культурного и административного центра, [существование] условий, распылявших белорусскую интеллигенцию по разным небелорусским городам. Однако, движение 1905 г. способствовало созданию белорусских кругов и объединению белорусской интеллигенции. Эта интеллигенция вышла из недр трудового народа. Может быть, по своим формальным признакам эта интеллигенция, в ее массе, уступала интеллигенции польской и белорусской, потому что в среде белорусов стал господствовать народный учитель, но тем не менее она выдвинула ряд блестящих талантов. Происхождение этой интеллигенции дает ключ не только к пониманию ее национального направления, но и определяет ее классовый состав, ее кровную связь с крестьянством и с рабочими. Она естественно отражает на себе идеологию своего класса, а потому наряду с национализмом она носит в себе идеалы трудящегося народа, она проникнута революционным направлением, она является социалистической по существу.
Все эти классовые группировки были надставкой над общей массой крестьянства и над многочисленным классом рабочих. Крестьянство не было вполне однородным, но все же оно было объединено общими интересами, а эти интересы в силу ряда исторических условий, делали этот класс революционно настроенным по отношению к аграриям. Этот класс был объединен единством национальной культуры. Вот почему он оказался легко воспламенимым, когда начали создаваться условия для его выступления. Нужна была только известного рода организация этих интеллигентных, большею частью крестьянских же по происхождению групп. В положении рабочего класса сначала чувствуется известного рода раздвоенность. Наиболее численная его часть принадлежит к еврейскому, имевшему не только классовые, но и национальные интересы.
Постепенный рост организованности в среде этого класса привел его к превалированию экономических интересов.
ГЛАВА ХХIII. БОРЬБА ЗА ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
§ 1. ДВИЖЕНИЕ В ЭПОХУ ВОЙНЫ
Война во всей России способствовала обновлению революционного настроения. Революционное движение создает очаги в разного рода беженских комитетах и в комитетах помощи жертвам войны в Петербурге появляется попытка издавать нелегальные листки.
Белорусское движение сразу оживилось, когда в 1915 г. Белоруссия оказалась разделенной на 2 части немецкими окопами. Оно началось в западной, немецкой части Белоруссии (Гродненская, большая часть Виленской и небольшая часть Минской губ.). Оставшиеся в Вильне члены Белорусской социалистической громады с братьями Луцкевичами во главе вступают в связь с местными организациями, литовскими, польскими и еврейскими и подымают вопрос о полной государственной независимости Белорусско-Литовского края. В конце 1915 г. по инициативе белорусов создает[ся] в Вильне конфедерация Великого княжества Литовского, в которую входят представители всех 4-х народностей. Универсал этой конфедерации объявляет, что целью ее является установление государственной независимости Литвы и Белоруссии.
Конфедерация обращается ко всем организациям с предложением примкнуть к ней. Однако немецкая оккупация неблагоприятно отнеслась к этой идее. Она явно поддерживала поляков и спор между национальностями привел к распаду конфедерации. Тогда белорусские деятели всю свою энергию употребляют на национально-культурное движение среди белорусов, несмотря на препятствия со стороны поляков. Немцы этому течению не препятствовали и признали белорусский язык равноправным с польским и литовским. Появляются белорусские издательства, белорусский клуб, научное общество, газеты, белорусский учительский союз и, наконец, создается в Вильне «Центральный союз белорусских национальных организаций».
Белорусский комитет помощи потерпевшим от войны берет на себя официальное представительство всей Белоруссии, восточной и западной, и на конференциях народов России в Лозанне и Стокгольме официально именем восточной и западной Белоруссии ставит вопрос и о будущей политической самостоятельности Белоруссии. Однако, белорусское движение не нашло поддержки среди литовцев. Образовавшаяся в начале 1917 г. при поддержке немцев Литовская Тариба, объявила себя государственным центром Литвы, и белорусы немецкой оккупации входят в нее в качестве представителей подчиненной народности.
Что касается восточной Белоруссии, то Февральская революция застала белорусское революционное направление в момент неясности его программы и конечных целей. Национальная идея, идея национального возрождения, объединяла круги белорусских работников Петрограда, Минска, Москвы и Вильны, но частности политической идеологии или были неясны, или скорее различные элементы белорусских революционных кругов не сговорились относительно острых вопросов будущего.
Во всяком случае, уже с появлением Совета рабочих депутатов и с ростом его авторитета, надежда, хотя бы на неполную автономию, начала проникать в белорусские круги. Работа началась в Петербурге и в первых днях марта 1917 г. в помещении Белорусского беженского комитета собрались представители белорусского кружка, но среди них возникли горячие прения относительно направления дальнейшей работы. Большинство стояло на точке зрения Белорусской социалистической громады с марксистским оттенком. Естественно, что в ее руках начало сосредоточиваться дальнейшее направление белорусским делом.
Но несомненно, что наряду с признанием большинством классовой основы революции, национально-культурное направление на демократических основах было очень сильно. Впрочем, многолюдный митинг в цирке «Модерн», собранный вскоре после первого совещания, прошел под лозунгом Белорусской социалистической громады.
В Минске также немедленно почувствовался отклик белорусского революционного настроения. 25 марта здесь по почину минских деятелей созывается съезд белорусских общественных деятелей. Нужно было выяснить наличие белорусских национальных и революционных сил и представить Временному правительству заявление относительно прав белорусского народа. На съезде были и представители Белорусской социалистической громады. В результате совещания этого съезда был избран Белорусский национальный комитет.
Объявлялась национализация белорусских школ, свобода религии. В отношении политическом комитет высказался за федеративно-демократическую республику в связи с Россией, объявляя провокаторами всех тех, кто будет пропагандировать союз с Польшей. Комитет был уполномочен добиваться прав перед Временным правительством. Однако как и можно было ожидать, в среде Временного правительства автономия Белоруссии не встретила поддержки. Мало того, централисты на местах из числа той массы людей, которая в это время находилась в прифронтовой полосе, под флагом социализма начали борьбу с идеей белорусской автономии. Вся Белоруссия была наполнена людом, выдвинувшим целый ряд политических деятелей, пользующихся крайними левыми лозунгами, но по существу проводивших централистические и империалистические идеи.
Неудивительно поэтому, что в Минске и других городах Белоруссии захватили влияние меньшевики, эсеры, кадеты и даже черносотенные организации. Лозунг «единой и неделимой» усердно пропагандировался от имени Белоруссии этими небелорусскими элементами и сочувствующими им белорусами. Белорусское национальное дело вызвало острые нападки. Только в войсках сразу же белорусское национальное движение начинало получать поддержку. Эта разноголосица несомненно вредила белорусскому национальному делу. Неудивительно поэтому, что и ряд возникавших белорусских организаций в той или иной мере был проникнут правизной. Так, Белорусский национальный комитет в Могилеве, хотя и не имел определенной программы, однако несомненно клонился к русификации и к кадетским лозунгам.
Он только настаивал на том, что белорусы не должны превращаться в белополяков. Гомельский Союз белорусской демократии мечтал только о широком самоуправлении на демократических началах, настаивал на обучении на белорусском языке и пр. К нему примыкал Витебский Союз белорусского народа, с его церковно-религиозными лозунгами. Появился также христианский демократический союз белорусов, проводивший принципы революционности внеклассовой и внеполитической. Наконец, появилась и сыграла довольно видную роль в белорусском деле Белорусская партия народных социалистов с П. Алексюком во главе.
Но все эти временные организации были слабы и не имели прочных корней в массах. Над ними с выг. ной стороны выдвигается Белорусская социалистическая громада, возродившаяся старая белорусская организация. Среди всеобщего хаоса она выработала программу, могшую иметь при тогдашних условиях будущность и удачно объединявшую национальные интересы с интересами революционного народа. Центром Громады был Петербург, но она принимала видное участие и в Минске посредством своих представителей.
Особенно в Петербурге Белорусская социалистическая громада развивала свою деятельность. Ее бюро на Знаменской притягивало к себе белорусов и особенно рабочих из Нарвской и Невской застав, а также с Выборгской стороны и Васильевского острова. Ее сходки собирали большое число земляков. В ее составе заметно было постепенное и значительное полевение. Такое направление Громады побуждало ее к борьбе тоже с национальными, но правыми организациями. Такие организации стали образовываться в столице в большом числе. Митинги, созываемые Белорусской социалистической громадой поэтому не всегда гладко проходили, потому что находились взрыватели из правого лагеря.
В Москве образовывается Белорусская народная громада, появились белорусские союзы в Витебске, Гомеле и в других местах. Поддерживая национальное течение, эти союзы не всегда стояли на социалистической точке зрения. В отдельных городах Белоруссии, в Могилеве, Бобруйске встречаем ряд выступлений, направленных против Громады.
Несмотря на такой нажим правых организаций, Петербургская социалистическая громада прочно стояла на левой позиции, хотя в ее составе были некоторые правые элементы. Так как она поддерживалась, главным образом, рабочими, то это удерживало ее от поправения и придавало ей характер чисто пролетарской организации. Расширение работы вызвало необходимость учреждения районных организаций, из коих особо крупную роль играла Нарвская районная организация с резко выраженным левым и даже большевистским оттенком. В национальном вопросе эта районная организация прочно стояла на праве белорусского народа на право культурно-национального самоопределения, как это видно из резолюции митинга 1 июня 1917 г. Та же резолюция подчеркивала, что белорусы-рабочие обязаны взять направление дальнейшей судьбы Белоруссии в свои руки и охранять ее от насилий, как польского, так и русского элемента.
Однако, постепенное и яркое полевение Белорусской социалистической громады во-первых, вызывало раскол в ее же среде, правда, правое крыло с Я. Воронко во главе было в меньшинстве, но все же его присутствие в Центральном комитете не могло придавать монолитности действиям комитета. С другой стороны, настроение Петербургской социалистической громады не соответствовало тому настроению, которое создавалось в центре Белоруссии — в Минске. В Минске, где во главе движения, как мы знаем, стоял Белорусский национальный комитет, члены Белорусской социалистической громады были в меньшинстве и не могли влиять на общее направление комитета, тем более, что многие члены национального комитета из числа представителей социалистической громады не жили в Минске.
Наиболее видную роль в комитете играл его председатель, помещик Р. Скирмунт и его помощник Алексюк. Нетрудно предвидеть, что появление крупного помещика во главе объединенных белорусских организаций, в которых, во всяком случае, социалисты всех оттенков имели первенствующую роль, было крупной ошибкой, ибо подрывало доверие к комитету.
При указанных выше условиях Белорусский национальный комитет не мог долго существовать. Новый съезд представителей белорусских партий и организаций, созванный в Минске 8 июля, совершенно отчетливо выявил то, что скрывалось раньше, то, чего хотели избежать — расслоение белорусской организации на два враждебных лагеря. На съезде выявилось острое разногласие между социалистической громадой и Белорусской партией народных социалистов с Алексюком во главе. Неприг. ность Скирмунта быть представителем крестьян Белоруссии сделалась ясной для него самого; он снял свою кандидатуру на все выборы, числясь в то время в партии народных социалистов. Социалистическая громада поставила со своей стороны вопрос ясно — добиться наиболее левого представительства в центральном органе и поставить вопрос на почву не национальную, а классовую. Представители Громады, однако, были на съезде в меньшинстве.
