Увеличение потока жалоб со стороны крестьян, мещан, а также мелкой украинской шляхты и казацкой старшины свидетельствовало о дальнейшем обострении классовых противоречий, нарастании всеобщего недовольства населения Украины усилением феодального гнета и национально-религиозных преследований. Наиболее активно против наступления феодалов, городского патрициата и королевской администрации протестовало крестьянство. Однако, как правило, правительственные учреждения, стоявшие на страже интересов господствующего класса феодалов, оставляли жалобы без последствий. Убеждаясь в бесполезности обращения к королю и его администрации, народные массы, прежде всего крестьянство, прибегали к другим формам борьбы, чтобы защитить свои интересы.
Отказ от выполнения феодальных повинностей. Захват земель и имущества магнатов и шляхты. Распространенными формами борьбы крестьянства стали отказ от выполнения феодальных повинностей, потравы, порубка лесов, самовольный сбор хлеба и сена с панской земли, захват и уничтожение панского скота и другого имущества и т. п. Нередко эти формы борьбы против угнетателей сочетались с вооруженным противодействием властям и феодалам.
Массовый отказ крестьян от повиновения феодалам и выполнения феодальных повинностей имел место в 1600—1607 гг. в Галичине. Это событие совпало с активизацией антифеодального и освободительного движения на Поднепровье и Левобережье под влиянием крестьянской войны в России в начале XVII в. Например, крестьяне с. Воля Тарновская решительно отказались подчиняться пану Яновскому. Крестьянин этого села Лука Барович заявил, что у пана ложный привилей, а не королевский универсал на право принуждать крестьян выполнять повинности и подчиняться ему. Такой же мнимый привилей, по его словам, можно купить всего за несколько злотых.
Выступления продолжались и в последующие годы. Крестьяне с. Витушинцы на Львовщине во главе с односельчанином Герасимом Витушинским отказались отбывать барщину. А когда в село прибыл отряд карателей, крестьяне вооружились и засели в церкви. Только с помощью оружия жолнеры смогли подавить выступление. Крестьяне королевского села Ясень в Саноцкой земле на протяжении шести лет (конец 30-х — начало 40-х годов XVII в.) отказывались выполнять отработочные повинности и не платили натуральный и денежный чинш на содержание войска. В октябре 1642 г. крестьяне получили письменное предписание самого короля Владислава IV явиться в суд. В нем говорилось: «Мы требуем, чтобы вы лично предстали перед судом и выслушали декрет (постановление. — Ред.) о принуждении вас к повинностям и чиншам». Жители местечка Янов (под Львовом) в 1644 г. в ответ на усиление гнета и произвол помещицы Стадышской (она захватила их земли, забрала хлеб, запретила пользоваться лесом, ловить рыбу в прудах и торговать) отказались повиноваться ей.
Чтобы заставить крестьян с. Ляшковичи Перемышльской земли, прекративших выполнять феодальные повинности, подчиняться пану, потребовалось вмешательство короля. В августе 1646 г. он издал специальный универсал, в котором обязал крестьян беспрекословно выполнять волю владельца.
Крестьяне с. Старый Еськов (Галичина) вначале отказывались отбывать повинности в пользу королевского старосты, затем их протест перерос в открытое выступление. Феодальный суд обвинил крестьян в бунте и обязал их уплатить контрибуцию, наложенную решением суда за отказ выполнять феодальные повинности, и продолжать выполнение повинностей. Крестьяне галицких сел Беновка, Сосновка и других отказались платить контрибуцию. Тогда в эти села прибыли вооруженные отряды польских шляхтичей, чтобы силой заставить крестьян отбывать повинности и уплатить контрибуцию. Крестьяне оказали решительное сопротивление карателям, отобрали у них оружие и тридцать лошадей.
Очень частыми были выступления крестьян против арендаторов, эксплуатировавших их еще более беспощадно, чем паны. Особенно широкое и массовое выступление против арендаторов произошло на Поднепровье и Левобережье в 1637 г.
В первой половине XVII в., особенно в 30—40-х годах, во время массовых крестьянско-казацких восстаний и после их подавления, в годы так называемого «золотого покоя», участились случаи захвата крестьянами, казаками и горожанами панских земель: пашен, лугов, сеножатей, лесов, а также потравы, самовольный сбор хлеба и сена с панской земли, порубки леса.
В начале 40-х годов крестьяне королевских сел Могильница, Романовка и Хмелевка (Галичина) вели длительную борьбу против арендатора Якуба Понятовского. Воспользовавшись отъездом Понятовского в Люблин, крестьяне захватили его усадьбу и разделили между собой панское имущество. Только вооруженной силой шляхте удалось подавить выступление.
В августе 1647 г. шляхтич Ян Хлебовский подал жалобу в Луцкий городской суд на своих подданных крестьян с. Жолобов, обвинив их в захвате его пашни («кгрунта») и сеножати. В том же году крестьяне с. Печихвосты Луцкого повета начали рубить панский лес. Когда владелец леса шляхтич С. Охлоповский попытался помешать крестьянам, его едва не убили, и он вынужден был спасаться бегством.
Как свидетельствуют документы, антифеодальное движение в форме отказа от выполнения повинностей, захвата панских земель и имущества получило наиболее широкое распространение в годы, предшествовавшие освободительной войне. Это движение происходило под влиянием крупнейших народных восстаний на Поднепровье в 20—30-е годы XVII в.
Побеги. В течение первой половины XVII в. крестьянские побеги, достигшие значительных размеров в конце XVI в., продолжали неуклонно нарастать. Побеги были ответом на дальнейшее усиление феодально-крепостнического гнета, магнатско-шляхетского произвола и беззакония. Как и в предшествующее время, часть крестьян бежала во владения соседних феодалов, рассчитывая получить там хотя бы временные льготы, т. е. освободиться на определенный срок полностью или частично от феодальных повинностей. Многие крестьяне оседали в городах, прежде всего крупных, пополняя ряды городского плебса. Основной же поток крестьян-беглецов устремился на юго-восточные и южные пограничные земли, где феодально-крепостнические отношения были развиты относительно слабо и социальный гнет в силу этого был менее тяжелым. Большое количество беглецов покидало территорию Речи Посполитой и уходило дальше, в пределы Русского государства, особенно на Слобожанщину, где и оседало.
Побеги крестьян резко возросли во время крупных крестьянско-казацких восстаний 20—30-х годов, но особенно широкий размах они приобрели в 40-е годы XVII в., когда господствующий класс после подавления народных восстаний еще более усилил феодальный гнет и гонения на украинскую культуру, язык и обычаи, установил на Украине режим жесточайшего кровавого террора.
Как уже отмечалось, частым явлением были побеги в соседние или сравнительно недалеко расположенные имения других феодалов. Особенно это было характерно для крестьян, обремененных семьями, которые бежали «з жоною, з детьми, з конми, з быдлом и зо всеею маетностю своею»[215]. Так, в мае 1606 г. восемь крестьян бежали с семьями из с. Цминь Пинского повета в с. Воля Березница Степанской волости Волынского воеводства, принадлежавшее князю К. Острожскому.
Массовые побеги крестьян имели место и из монастырских имений, где они подвергались такой же жестокой эксплуатации, как и крестьяне владений светских феодалов. Фактов побегов крестьян из имения в имение в документах первой половины XVII в. зафиксировано очень много.
Наряду с крестьянами часто уходили в другие места беднейшие жители городов и местечек, прежде всего небольших, находившихся во владении магнатов и шляхты, особенно сдаваемых ими в аренду. Как и крестьяне, городские низы испытывали на себе все более усиливавшийся феодальный гнет и магнатско-шляхетский произвол. Так, жители местечка Калюс на Подолии, не выдержав эксплуатации и издевательств со стороны арендатора (он забирал у них скот и другое имущество, избивал и сажал в тюрьму), в 1641 г. единодушно заявили властям, что оставляют местечко. Группой в 40 человек, вместе с семьями и имуществом, они перешли Днестр и поселились в Молдавии. Спустя некоторое время часть их, создав вооруженный отряд, возвратилась в Калюс и вывела оттуда еще 30 человек. Только в 1643 г. из местечка Торчицы Житомирского повета Киевского воеводства, принадлежавшего князю Вишневецкому, бежало около 200 человек.
Часть беглых крестьян устремлялась в близлежащие города. Крестьяне с. Загайцы и местечка Шумбар Кременецкого повета в 1600 г. убежали в г. Володарку. Тогда же крестьяне из района Заслава и Белогородска Волынского воеводства бежали в г. Котельну Киевского воеводства. В 30-х годах XVII в. князь Заславский превратил с. Деражня Луцкого повета в город и назвал его Славута. Сразу же сюда из соседних сел Могиляны, Княжнин, Уездец, Белобережье, Зарудье ушло 20 крестьян. Вскоре в Славуту бежали многие крестьяне из дальних сел. Но в первой половине XVII в. города Галичины, Волыни, Подолии, Закарпатья и Буковины еще не были достаточно развиты, чтобы вобрать в себя всех беглецов и обеспечить их безопасность. К тому же иноземные завоеватели— феодалы и другие пришельцы, осевшие в западноукраинских и многих правобережных городах, опираясь на местных украинских феодалов, всячески тормозили их развитие. Иное положение сложилось на восточноукраинских землях, где для развития городов существовали объективно лучшие условия. Поэтому большая часть беглецов оседала в городах Поднепровья и Левобережья. Сюда бежали крестьяне Волыни, Подолии, Галичины и других местностей. Довольно быстрый рост городов и населения в них, особенно «непослушного», в первой половине XVII в. объясняется прежде всего притоком беглых крестьян.
В то время как население Поднепровья и Левобережной Украины быстро увеличивалось, на Волыни, Подолии и в Галичине происходил обратный процесс. Об усилении оттока населения из этих местностей за счет беглецов свидетельствуют данные о количестве жалоб в судебные органы в связи с бегством крестьян. Так, если в 1600 г., по далеко не полным данным, поступило 66 жалоб, в 1609 г. — 98, в 1613 г. — 173, то в 1618 г. — уже 229. В дальнейшем, особенно в 30—40-х годах, побеги крестьян приобрели очень широкий размах. Только в Галичский гродский суд за 9 месяцев 1643 г. поступило 60 жалоб о бегстве 401 крестьянской семьи. Вследствие массового бегства крестьян феодалы стали испытывать нехватку рабочих рук, сокращалась получаемая ими прибыль. Например, в 1643 г. шляхтянка Анна Ходкевич заявила в Луцком гродском суде, что она не в состоянии уплатить очередной налог, так как ее подданные в количестве 70 человек разбежались «но разных волях».
Польские короли, идя навстречу феодалам, неоднократно строжайше запрещали крепостным крестьянам убегать из королевских и панских имений, обязывали их неукоснительно выполнять все феодальные повинности. Так, 14 июля 1644 г. польский король Владислав IV повелел крестьянам с. Висенки Городокского староства прекратить побеги и беспрекословно выполнять феодальные повинности в пользу местного старосты В. Мишковского. Однако королевские запреты помогали мало.
Крестьян, бежавших от своих феодалов, как правило, активно защищали крестьяне и мещане — жители тех городов и сел, где они оседали. Так, слобожане, т. е. крестьяне, пользовавшиеся временно свободой, с. Осницкое на Волыни в феврале 1648 г. избили шляхтича Хмелевского, приехавшего забрать крестьян, бежавших из его имения. Каменецкий магистрат отказал в 1641 г. ректору каменецкой иезуитской коллегии в просьбе возвратить крестьянина Данка Неланчука, бежавшего из с. Тишеливец на Подолии и поселившегося в Каменне. В 1641 г. шляхтич Хотоцкий жаловался на мещан Летичева (Подолия), которые не желали выдавать его подданных, бежавших в этот город. Жители местечка Чернодуб на Волыни избили панских слуг, которые разыскивали беглых крестьян, поселившихся в местечке («на слободі будучих»).
В развертывании антифеодальной борьбы на Украине и южных окраинах России, в укреплении украинско-русских связей важную роль играли побеги и переселения на Украину, в основном на Поднепровье и Левобережье, русских крестьян, а также бегство и массовые переселения украинского населения в пределы Русского государства, прежде всего на Слобожанщину и другие пограничные земли. Так, во время сильнейшего голода 1601—1603 гг. имело место массовое бегство крестьян, особенно холопов и слуг, из центра России на Чернигово-Северщину, Поднепровье, Слобожанщину и Дон. В конце XVI— начале XVII в. усилилось бегство крестьян также с Чернигово-Северщины. Крестьяне, отмечают документы, «мечуть свои домишки и бредут розно»[216].
Жители украинских сел и городов, не желая мириться с усиливавшейся феодальной эксплуатацией и национально-религиозным гнетом, все чаще и во все возрастающем количестве переселялись в пределы Русского государства. Большинство переселившихся были выходцами из сел и городов Поднепровья и Левобережья. Немаловажную роль при этом играло то обстоятельство, что на Украине было хорошо известно о теплом приеме украинских переселенцев в братской России. Там они получали личную свободу, не выполняли барщинных работ, а несли только сторожевую службу. Согласно законам Русского государства, они не платили также пошлины и налоги.
Украинцам-переселенцам русское правительство создавало благоприятные условия для обзаведения хозяйством. В одной правительственной грамоте подчеркивалось, что «которы были в отдаче за рекою, и вышли из тех городов на государское имя, и до них ни в крестьянстве, ни в холопстве никому дела нет и о том дать грамоты»[217].
О массовых переселениях с Украины в Россию, теснейшим образом связанных с расширением антифеодальной и освободительной борьбы на Украине и свидетельствовавших об усилении украинско-русских связей, сохранилось множество сведений. Вот некоторые из них. В 1619 г. на московскую службу, не желая принимать участия в польско-шляхетской авантюре против Русского государства, перешел целый казацкий полк во главе с Жданом Коншиным.
После жестокого подавления крестьянско-казацких восстаний на Украине в 30-х годах массовое бегство и переселение в пределы Русского государства, прежде всего на Слобожанщину и Дон, резко возросло. Участники народных восстаний, а также многие крестьяне, мещане и казаки, спасаясь от панского террора, нашли себе надежное убежище в пределах России. Массовое бегство и переселение на Слобожанщину и Дон продолжалось вплоть до начала освободительной войны.
На Слобожанщину в 1639 г. переселились группы беглецов, насчитывавшие сотни человек. В 1646 г. многие выходцы из Поднепровья (Богуслава, Корсуня, Черкасс) бежали на Дон, где они влились в ряды донского казачества. Украинские переселенцы — крестьяне, мещане и казаки, как правило, поселялись на порубежной территории Русского государства.
В канун освободительной войны бегство крестьян с Украины на территорию Русского государства стало настолько массовым, что польский посол Адам Кисель во время переговоров в Москве в августе — сентябре 1647 г. поднял этот вопрос официально. От имени королевского правительства он настойчиво требовал от русского правительства выдачи беглых, мотивируя это тем, что они являются крепостными, принадлежащими магнатам Вишневецкому и Конецпольскому. Однако русское правительство и на сей раз, как и прежде, решительно отклонило требование польского правительства.
