Все испытанья
Выдержал славный боец:
Из огня спасся,
В походах выжил,
И к новой жизни готов.
Глава30
Мир
Итак, королевство Старквайя начало с честью выходить из смут и войн. Рокош девяти принцев закончился. Западная война была быстро выиграна, принесла ещё три вассала и крепкий мир на западе. Оставалась лишь восточная. Войска главного противника королевства Зинтриссы потерпели несколько тяжёлых поражений и оказались оттеснены к самой столице. Однако в центре границы успешно действовала крепкая армия единого царства Шжи, которая отличалась не только воинственностью и боевой выучкой бойцов, но и прекрасным командующим старым, хитрым, осторожным полководцем Ляном Жугэ. В этих условиях Колинстринна процветала. Когда рядом с мастерскими оружейников обосновались бронники и лучники, она стала центром военной промышленности всего королевства и даже Империи. Тор чувствовал, что жизнь более или менее налажена, и можно заниматься важными, но не столь горящими, делами. В частности, два из них были в Великом монастыре. Одно трудное, но не длинное. Наконец-то удалось нащупать способ производства торовского булата. Изделия получались дорогими, и хватало мечей и кинжалов на одну битву. Но они уже выдерживали почти по десять, а то и более, ударов. А второе, не менее важное необходимо было научиться владеть своими незаурядными духовными силами, раскрывшимися за последнее время.
Эсса ждала третьего ребёнка. В роли первой дамы удела она полностью нашла себя. Так же как Тор обеспечил, чтобы сыновья дворян и мастеров ни в коем случае не оставались неучами, так и она поступала с девушками и женщинами. Съездив на месяц в Зоор, она нашла, что занятия принесли несомненную пользу. Владетельница уже легко понимала светские разговоры высшего общества и сама, пользуясь своим остроумием и ехидством, начала смело участвовать в них. Королева относилась к ней неизменно хорошо, Эсса также старалась относиться к
527
королеве с искренним, ни в коем случае не подобострастным, почтением, что было достаточно легко. Ведь королева была само воплощение достоинства и величия, не говоря уже о красоте. Да и Эсса отличалась достойным поведением.
Тор Кристрорс, Великий Мастер и Владетель, собирался в Великий монастырь Ломо вместе со своими сотрудниками мастером-алхимиком Каром Урристиром и старшим подмастерьем-рудознатцем Хоем Аюлонгом. Аюлонг почти сразу после начала работ у Тора мог бы пройти испытание на мастера, но он предпочёл подождать, втайне надеясь после защиты открытия в монастыре стать Великим Мастером. Урристир с некоторой завистью поглядывал на рудознатца: ему самому эта дорога была практически закрыта, исключительно редко мастеров повышали до Великих Мастеров. Зато, в отличие от Аюлонга, алхимик уже был женат.
Лир Клинагор, старший сын Тора, забежал к нему в мастерскую. Отец поощрял это, хотя сын был ещё мал, чтобы учиться мастерству. Аюлонг спросил его:
Лир, уже решил, кем будешь?
Как и отец, воином и мастером! уверенно ответил Лир.
А может быть, алхимиком? спросил Тор.
Нет.
Почему?
От алхимика плохо пахнет, а от тебя, отец, хорошо.
В самом деле, от алхимика регулярно несло самыми разными химическими снадобьями, порою совершенно тошнотворно. А от отца пахло по-мужски: потом и железом.
А рудознатцем стать не хочешь?
Нет. Рудознатец только всё разбивает, а ты, отец, создаёшь.
Может, архитектором?
Он не сам делает, а только руководит. А ты, отец, и руководишь, и сам делаешь.
Строительство дороги в Ломолинну завершилось немногим более чем за год. Деревня соединилась с остальным владением хорошим трактом, проходящим по живописным местам. Ещё шесть крестьянских семейств получили богатые участки при условии оказывать гостеприимство и помощь путникам, идущим по дороге: тем, кто из владения, бесплатно, а остальным за умеренную плату.
* * *
На торжества по поводу открытия дороги Тор, конечно же, пригласил бывшего владельца Ломолинны графа Ара Лукинтойраса. Тот был просто поражён изменениями в деревне. Дома крестьян выглядели процветающими. Появились ещё три крестьянских двора и господский дом. А Тор со скрытым ехидством предложил графу вернуться по новой дороге. Граф хотел ехать верхом, но Тор предоставил ему и дамам экипаж. Мягко шёл широкий экипаж по местам, где раньше были тропы. Это огорчило графа. Почему же он сам не сообразил в своё время сделать такое?
Остановившись в одном из новых крестьянских хозяйств, одновременно служившим постоялым двором, Тор и граф с жёнами, как и полагалось знатным образованным особам, провели вечер за вином, в любовании горами, наслаждении музыкой и в поэтических состязаниях. Эсса, пожалуй, получала от происходящего даже больше удовольствия, чем Тор. Тор хвастался своими успехами в обустройстве владения (конечно же, явно не говоря ни слова о своих заслугах), а Эсса наслаждалась завистливыми взорами графини Сиарассы, которая уступала ей и в поэтических состязаниях, и в богатстве наряда, и в красоте служанок, и в положении при дворе. Эсса же вела себя, как и полагается, скромно и с достоинством, естественно обращаясь к графине как к равной, что означало по этикету высшего света некоторую снисходительность чуть более высшей по положению.
Дочь кузнеца и сын кузнеца, а теперь в наш круг вошли и даже милостиво на нас смотрят! Но надо держаться: упорно говорят, что Мастер отец по крови наследника престола. Так что положение у них крепкое, сидят они в основном у себя во владении и при дворе не стремятся сделать карьеру. Нам они не соперники, а вот заручиться их поддержкой на будущее стоит. Поэтому надо будет намекнуть муженьку, что нужно не бычиться по поводу упущенного, а уместно восхищаться и крепить дружбу. И пригласить их теперь к себе просто необходимо. Муженёк поохотится в компании соседа, а я намекну подруге королевы о способностях нашей дочери Лисиссы, чтобы её взяли в камер-фрейлины. Подобными мыслями была забита голова графини Сиарассы.
Тор не мог не похвастаться чуть-чуть и старшим сыном. В дороге Лир ехал верхом сзади повозки на своём пони. Вечером он, как и полагалось по этикету ребёнку, ещё не ставшему пажом, иногда заходил к пирующим на открытом воздухе родителям и гостям, обменивался с ними несколькими словами и вновь убегал по своим детским делам.
После нескольких чаш вина друзья (или, во всяком случае, тщательно делавшие вид, что друзья) приступили к традиционному поэтическому состязанию. Каждый должен был сложить стихотворение на тему сегодняшнего вечера. Первой была, конечно, гостья. Когда Сиарасса произнесла экспромт, а затем, как и полагалось после одобрения, записала его на жёлтой дорогой бумаге красивыми знаками, Тор сказал, воспользовавшись, что Лир как раз вошел в очередной раз:
Очаровательная и утончённая графиня. Твоё стихотворение настолько прелестно, что оно звучало бы ещё изящнее в устах ребёнка. Я попрошу сына его прочесть.
К удивлению окружающих, пятилетний (четыре года по календарю старков, но пять с небольшим по священному календарю, в котором исчисляется человеческий возраст) мальчик почти без запинки прочитал стихотворение, записанное не только азбукой, но и настоящими высокими знаками:
Вижу в тумане я дальние снежные горы,
Тёплым вином я согрелась у лучших друзей. В жаркой пыли городской остаются пусть споры, Дикой природы красой насладиться успей.
И неожиданно для всех, к гордости отца, Лир выдал свой собственный экспромт:
Синею дымкой покрытые дальние горы Вечным покоем своим утешают нам взоры.
После чего попросил разрешения уйти и убежал, не слушая похвал, что тоже соответствовало этикету. А в состязание вступил граф.
Пьян я от запаха трав и от мудрой беседы, Вечные горы вокруг нас охраной стоят.
И созерцанья покой я с друзьями изведал,
В этой долине, где стал вместо пустоши сад.
Теперь полагалось ответить Эссе, как хозяйке.
Я очарована видом скалистых отрогов,
Нашей беседой, умом и величьем гостей. Жизнь нас измерила много раз меркою строгой, Чтобы не сбились с пути благородных людей.
И завершил состязание Тор, как хозяин.
Я за гостей своих чашу вина поднимаю, И от обилия ломится каменный стол. Пусть вечный мир будет радостью нашего края, Пусть же Судьба оградит нас от всяческих зол.
И граф провозгласил тост за принца Клингора, который победил и на западе, и на востоке, разбил два королевства и примучил три княжества, принеся мир и покой на нашу землю. А оставшиеся стычкм в Ликангсе это уже не Старквайя, а вопрос, кто овладеет княжеством.
После этого графиня, улыбнувшись, взяла лютню.
То, что у нас получилось, конечно, стишки не самого высокого полёта. Но вместе сложилась недурная песенка. А стих вашего сына, хозяева, прекрасный её припев.
И она спела получившуюся песню целиком.
Графиня Сиарасса, глядя на удирающего Лира, задумалась о воспитании собственных детей. Она знала, что у старков ребёнок впитывает мир с утробы матери. Значительную часть знаний и впечатлений ребёнок получает ещё до рождения, через мать и через свои собственные чувства. Поэтому уже с момента признания беременности мать и отец всячески вводили ребёнка в лучшие стороны положения, занимаемого им по праву рождения. Система у старков была не кастовой, но в некоторых отношениях приближалась к ней. Поскольку ребёнок больше всего воспринимает в самом раннем детстве, естественный путь для него, как считалось, путь родителей. Но, поскольку все души неповторимы и не равны с самого начала, имелись возможности выбрать и другой путь. Особенно часто такое происходило с третьим сыном или с младшей дочерью.
По этой же причине игры детей считались делом высочайшей важности. Появление извращенческих или других нежелательных игр было первым признаком духовной болезни общества. Далее, уже с раннего детства детей начинали подготавливать к суровому воспитанию и обучению, которое проходили все высшие слои общества, начиная с цеховых мастеров и крестьян. Поэтому Лир, умевший читать иероглифы в пять лет, был не столь уж редким явлением, хотя, конечно же, и не частым. А вот азбуку к четырёмпяти годам знали практически все, принадлежавшие к полноправным или почётным слоям общества. Такое раннее обучение начаткам грамоты считалось важным ещё и потому, что оно было ступенью к двум умениям, отличавшим развитого и образованного человека: инстинктивной грамотности и скорочтению.
Обычнодетейначиналиучитьсчетырёхлет:сперваэтикетуиграмоте, плаванию, бегу, а остальному в зависимости от социального положения и пола. В пять лет мальчиков начинали учить военному делу. Мастерству считалось нормальным учить с шестисеми лет.
Отметим ещё две черты старкского воспитания и образования. Не было никакого сюсюканья над ребёнком. Если кто-то калечился или погибал в ходе занятий, это не считалось преступлением со стороны наставника, а родители обязаны были даже не относиться как к трагедии.
Смерть при обучении считалась почётной, а покалечившемуся Судьба указала почётный путь в монахи. Графиня вспомнила своего сына Туса, утонувшего ва время обучения выживанию, пытаясь спасти скованного судорогойтоварища.Монаха,руководившегогруппойзнатныхмальчиков, даже не ругали. Он в качестве искупления трое суток круглосуточно молился у одра, а затем гроба и погребального костра Туса. А соседи поздравляли родителей со славной смертью сына.
Графиня вздохнула, радуясь, что никто из её детей, братьев и сестёр не соблазнился карьерой художника. Не выдерживавших образования часто деклассировали в той или иной форме. А в школах гетер и искусств таких ждала самая жестокая участь публичная продажа в рабство. Единственное право, которое сохраняла семья: выкупить своё опозоренное чадо до того, как оно будет продано с публичных торгов. Соседям пришлось выкупать свою дочь, сбежавшую в Линью, чтобы стать гетерой, и провалившуюся на испытаниях после трёх лет обучения. Её пришлось увезти подальше и выдать замуж за смерда.
Из-за безжалостного подхода к обучению и к дисциплине у взрослых и взрослеющих у старков практически не было конфликта поколений. Когдачеловеквступалвподростковыйвозраст,егообучениерезкоменяло направленность. Раньше ему жёстко вбивали основные правила, а теперь начинали учить, что онине абсолютны и что самые главные руководители человека:честьисовесть.Натретьемместе:разум.Напоследнемдолжны стоять выгода и стремление к сиюминутным удовольствиям. Тот, кто желал получить здесь и сейчас, слишком часто грубо отбрасывался в подонки общества. А тому, кто утратил честь, как считалось, и жить незачем. Поэтому жизнь таких не ценилась, да и людьми они практически не считались.
Конечноже,игралрольвотсутствииконфликтапоколенийиещёодин фактор. Родители сами проходили в детстве жестокую школу, в которой их приучали к правилам, а затем отбивали охоту их абсолютизировать. Далее, они не устранялись от детей, а жили одной жизнью с ними. Поэтому уважение к родителям обычно было не искусственным. Дети видели перед собой не равнодушных потребителей, которые почему-то претендуютнарольстарших,адействительностарших,прошедшихчерез испытания и сохранивших честь.
Каквысамивидитепонашемурассказу,честьнеобязательноозначает, что человек становится хорошим. Люди были людьми, они оставались всякими. Более того, считалось, что злые люди тоже выполняют важную социальнуюроль,недаваярасслабитьсяитемсамымобессилетьхорошим.
Гости вернулись домой через Колинстринну, где состоялся ещё один, на сей раз большой, приём и охота.
Как только Тор немного освободился от торжеств, его поймал архитектор.
Мастер, меня поразила одна мысль. Помнишь ту эффектную скалу на повороте прибрежной дороги? Ты на ней устроил место для лучника, чтобы в случае чего встречать незваных гостей. Я её внимательно осмотрел и даже слазил наверх по верёвочной лестнице. Там симпатичная лужайка с родничком, да ты это и сам знаешь. Скала крепкая и перекрывает самое узкое место дороги, а вдобавок ещё и поворот. Я хочу сделать эту скалу твоей оборонительной башней, да и чем-то типа твоего запасного замка.
Это как так?
Скала высотой в сто три сажени. Мы вырубим в ней винтовую лестницу вверх, наверху построим небольшую башню, а в самой скале сделаем помещения. Будет недёшево, зато неприступно и удобно для обороны. Вода своя, и продержаться можно сколько угодно. Посмотри мои наброски, Мастер Тор.
Впечатляет... Но обойдётся дорого и строить надо долго.
Я рассчитал, сколько денег и рабочих понадобится. За два года управимся, попутно будем обустраивать другие владения.
Ты меня уговорил.
И началось ещё одно долгое строительство.
* * *
ПринцКлингорснеохотойвозвращалсянавосток.Нужнобылокак-то решать проблему с этим старикашкой. Жугэ он не видел, но гравюры, с которых глядел длиннобородый и длинноволосый, желтолицый, узкоглазый старик с коварным выражением на лице, ходили повсюду. У этой большой войны было два героя, и не только Империя ждала, кто же из них победит при столкновении. Говорят, на Имперском острове Киальсе даже крупные пари заключались в пользу одного из них.
