Когда Дэвид снова подступил к нему, решив больше не церемониться, а поймать и закинуть в машину, оставив этот разговор до лучших времен, то Алекс, даже веря, что получится, бросился бежать, буквально не чувствуя своих ног. Не хотелось оборачиваться и знать, что Дэвид решил сделать: догнать или пристрелить за наглость.
Силы были уже на исходе и Алекс, свернув за очередное высотное здание, остановился, опираясь рукой о стену. Несколько людей, проходивших мимо, сначала удивленно посмотрели на него, а после, брезгливо фыркнув, прошли дальше.
Переведя дыхание, Алекс ощутил нечто сродни дежавю, ведь когда-то он уже так же сбежал, поддавшись эмоциям, но едва ли тогда они были такими же острыми. Сейчас ему казалось, что если Дэвид найдет его, то точно не предоставит выбора после всего сказанного. Но с каждой минувшей минутой Алекс понимал, что Дэвида нет рядом и он не ищет его... и от этого почему-то стало спокойнее.
У Алекса складывалось впечатление, что все это время он был беспросветно глуп и слеп, раз верил в то, что Дэвид не такой, каким кажется, ведь он действительно жестокое и бессердечное чудовище. Алекс не только окончательно понял это, но и высказал... да еще и так. Он не знал, почему так вспылил и нагрубил, возможно, потому что действительно потерял уважение к Дэвиду, или просто потому что хотел, чтобы Дэвид услышал его.
Редкие прохожие иногда искоса смотрели на Алекса, а некоторые даже интересовались, все ли с ним хорошо и не нужна ли помощь, но тот молча отмахивался.
Со временем на улице стало более оживленно, по дорогам чаще проезжали машины, а мимо проходило все больше людей. Увидев у входа в весьма массивное здание большую клумбу, только начавшую цвести, Алекс присел на одну из скамеек возле нее. Эмоции поутихли, позволяя вновь ощутить неприятную боль в теле, которая после пробежки лишь обострилась, а ноги нещадно заныли.
Алекс даже не заметил, сколько так просидел, пытаясь разобраться в себе и своих ощущениях, но на улице стало заметно теплее. Из-за редких туч то и дело выглядывало солнце, согревая собой даже легкий ветер.
— С тобой все в порядке? — спросил некто, положив руку Алексу на плечо, на что тот сразу же обернулся и увидел мужчину в деловом костюме.
— Д-да, конечно... — отстранившись, отсев на скамейке чуть в сторону от него, Алекс поежился, чувствуя на себе внимательный и заинтересованный взгляд.
— Точно? Ты так обеспокоено выглядишь, будто что-то случилось... да и сидишь тут уже достаточно давно, — мужчина доброжелательно улыбнулся.
— Точно... — ответил Алекс, не поднимая головы, стараясь даже не думать о том, откуда этот человек знает, сколько он здесь сидит.
— Я работаю в этом здании, а когда выглянул из окна, то увидел тебя... — словно прочитав его мысли, пояснил мужчина, — может, могу чем-то помочь?
— Нет, спасибо... — встав, Алекс поправив на себе чужой пиджак и отошел от скамьи. — Извините, мне нужно идти.
— Я бы мог...
— Спасибо, не нужно... извините за беспокойство, — даже не став слушать, что именно хотел предложить столь участливый мужчина, Алекс поспешил уйти. Меньше всего он верил в чью-либо доброжелательность и бескорыстность, кроме того, лишние проблемы сейчас были крайне ни к чему.
Сбежав и наговорив Дэвиду такого, Алекс не подумал о том, что будет делать без него, но, даже осознавая то, в какие неприятности мог ввязаться, не хотел возвращаться обратно... потому что, по сути, больше и некуда возвращаться. Дэвид явно не простит подобную наглость, а при встрече если и не убьет одним ударом, то точно втопчет в асфальт.
Зайдя в небольшое кафе под открытым небом и присев за первый же свободный столик, Алекс закрыл лицо руками. Сложно было представить, что делать дальше, но стоило только начать думать об этом, как заболела голова. Так или иначе, все мысли Алекса и дальнейшие планы приходили к одному и тому же выводу... точнее человеку. Он бы вполне мог пойти к Кристиану, но этого хотелось меньше всего, хотя не исключено, что так было бы лучше всего, и Кристиан даже был бы рад этому, но едва ли он многим лучше Дэвида. Как бы ни хотелось верить ему, Алекс все равно сомневался, несмотря на то что Кристиан не раз помогал ему и действительно стал почти другом, но все это не имело значения, стоило лишь подумать о том, что он поступил бы точно так же, как и Дэвид, будь у него такая возможность.
Поведя плечами, поправляя спадающий с них пиджак, Алекс словно только сейчас вспомнил, что это пиджак Дэвида. Сняв его и держа в руках перед собой, Алекс испытывал двойственные чувства: хотелось выбросить его, но при этом и снова накинуть на плечи, чтобы ощутить знакомый запах, который, тем не менее, теперь напоминает не только о Дэвиде, но и о том, что он сделал. Когда глаза завязаны, то другие чувства стараются компенсировать отсутствие зрения, и тогда Алекс иначе почувствовал этот запах: не как приятный запах знакомого человека, а как по-своему тяжелый и горький запах, смешавший в себе сигаретный дым, мускус от парфюма и еще что-то резкое, похожее на цитрус. Когда чувствуешь такой запах от близкого человека, то он кажется приятным, а когда он исходит от незнакомца, который едва не насилует и которого не можешь даже увидеть, то он представляется до тошноты отвратительным.
Все-таки решив отложить пиджак, сворачивая его, Алекс почувствовал, что в его кармане что-то есть, и этим чем-то оказался бумажник Дэвида. Понимая, что это неправильно, Алекс, тем не менее, расценил это как своеобразный знак к своему первому шагу, пусть и в никуда. В бумажнике нашлось несколько карточек и наличные, которых бы вполне хватило на билет в один конец. Алекс с трудом мог себе представить, что будет, согласись он на этот шаг, но подошедший официант, спросивший, сделал ли он выбор и не хочет ли что-нибудь заказать, натолкнул совсем на другие мысли. Такую находку вполне можно рассмотреть как некую компенсацию, но... нельзя постоянно зависеть от человека, чьи намерения до сих пор не ясны.
Немного перекусив и более или менее приведя себя в порядок в туалете этого небольшого кафе, Алекс вышел на улицу. Тучи стали еще более редки, а яркое теплое солнце слепило, приятно согревая кожу. Вокруг было множество людей, спешивших куда-то по своим делам, и все они смотрели себе под ноги или на экраны телефонов, а Алекс поднял голову и посмотрел вверх, на небо. Вероятно, он уже даже не помнил, когда последний раз так вот смотрел на него... как и того, когда последний раз где-то был, за пределами стен чужих домов и воли.
Алекс зажмурился и потянулся, ощущая тяжесть во всем теле, которая сейчас казалась не такой уж и значимой. Осмотревшись, он наугад пошел вперед: перед ним были хорошая погода и большой город; множество мест, где он никогда не был; желание хотя бы ненадолго забыться... и достаточно денег, чтобы попытаться провести день как обычный человек.
Однако все это лишь красиво представлялось, а в действительности же не принесло ничего особо приятного и хорошего, потому что, куда бы Алекс ни пошел, одному везде было слишком одиноко и скучно: в кафе всегда много шумных компаний, смеющихся и радующихся по пустякам, в парках все прогуливаются с друзьями, и даже в кинотеатре одному неуютно.
День прошел совсем не так, как ожидал Алекс... словно чего-то не хватало. С одной стороны вроде бы вот она, свобода, а с другой — пустота. Получив возможность поостыть, отойти от шока и нахлынувших эмоций, Алекс понял, какую совершил ошибку: он увидел только то, что диктовал переизбыток эмоций, совсем забыв, что за все это время рядом был только Дэвид, немало сделавший для него. Возможно, у него были свои мотивы, но для такого человека, как Дэвид, сам факт подобно терпения и снисхождения — огромный подвиг.
В итоге на душе стало еще отвратительнее, чем было; пусто и неприятно. Обида прошла, позволяя прозреть и увидеть, что по большей части Алекс сам виноват во всем этом, и даже не в том, что сказал лишнее, а в том, что поверил в худшее в Дэвиде. Алекс же надеялся, что Дэвид шутит, но все-таки поверил в обратное. Всегда надеясь на лучшее в нем, веря в его человечность и милосердие, в последний момент Алекс утратил веру в это. Верь он до конца, то не сглупил бы и не тратил бы зря свои же нервы, и не принял бы таблетку, что дала Моника, ведь именно это помешало ему узнать Дэвида. Услышь Алекс его и, возможно, все вышло бы иначе, хотя, едва ли какие-то слова могли что-то изменить: Алекс бы все равно попытался оттолкнуть, а Дэвид бы все равно силой сделал по-своему.
Проведя целый день бесцельно прогуливаясь по городу, погрузившись в мысли, Алекс немало просидел в городском парке, иногда просто глядя вверх. Из голубого небо постепенно становилось слегка розовым, а солнце приближалось к горизонту. Алекс не слышал уже большую часть своих мыслей, невольно выбирая между двумя вариантами, показавшимися ему наиболее разумными: все-таки пойти к Кристиану или отправиться на вокзал и сесть на первый попавшийся рейс. Но, каким бы ни был выбор, в обоих случаях нельзя быть уверенным в последствиях, но зато Алекс был уверен, что ничем хорошим ни один из вариантов не закончится.
Нехотя встав со скамьи, он потянулся, медленно выдыхая. По вечернему парку прогуливались люди, на фоне которых Алекс чувствовал себя лишним. Выйдя из парка, он остановился на перекрестке, думая, как же все-таки поступить, но, осмотревшись, понял, что заблудился. Этот район был ему не знаком, впрочем, как и большая часть города, ведь ему никогда особо не доводилось куда-то ходить. Но он не стал паниковать и просто перешел улицу на зеленый свет, оказавшийся ближе к нему, решив предоставить выбор случаю и судьбе, которая, однако, еще ни разу не улыбалась ему.
Бездумно шагая, иногда поднимая взгляд к горизонту и глядя на садящееся солнце, Алекс устало потер запястья. Следы от наручников заметно побледнели, превращаясь в синяки, но все равно болели, напоминая о вчерашнем вечере. Хотя если не обращать внимания на них и на болезненные отметины на груди и ногах, то в остальном все не так плохо; обычно было гораздо больнее от самого акта непосредственно, чем от такого сопровождения.
Порой понимание чего-либо приходит слишком поздно, или же Алекс видит только то, что ему кажется. Случившееся не было насилием, ведь это "игра", как и говорил Дэвид. Будь это насилием, то едва ли бы все так легко обошлось.
Задумавшись об этом лишь на мгновение, Алекс понял, как ошибался. Дэвид не столько садист, сколько имеет своеобразный фетиш, и всегда жалел, если причинял боль или, теряя терпение, не рассчитывал силу, оставляя синяки и ссадины, но после обязательно мягко к ним прикасался, словно на языке осязания прося за них прощения. Возможно это и было единственным, что привлекало его.
Остановившись на очередном перекрестке, Алекс удивленно распахнул глаза: перед ним было совсем не то, что он хотел увидеть, или это и есть выбор случая? На фоне почти севшего солнца, за быстрым потоком машин, виднелось высотное и более чем знакомое здание офиса Дэвида. Осмотревшись, Алекс поймал себя на мысли, что никогда бы и не подумал, что подобной дорогой можно выйти к нему, а все вокруг выглядело немного иным, представ под другим ракурсом.
Алекс неуверенно шел по тротуару, буквально с трудом переставляя ноги не только из-за неприятной боли в уставшем теле, но и потому что не мог позволить себе войти в этот офис. Как можно вернуться туда после того, как не только оскорбил Дэвида, поддавшись обиде, но и ударил его? Тогда Алекс был уверен, что больше не чувствует того уважения и восхищения, какое всегда испытывал, глядя на Дэвида, хотя в действительности же просто хотел, чтобы Дэвид услышал его, пусть и так; и в какой-то степени хотел обидеть его, чтобы Дэвид хотя бы отдалено представил себе, какую боль причинил.
Стоило лишь подойти к зданию и взглянуть на вход, как по телу волной прошла дрожь, но, если это и есть выбор судьбы, то нужно хотя бы попытаться.
Алекс неуверенно протянул руку, чтобы открыть дверь, но, как только коснулся ее гладкой ручки, то она распахнулась перед ним, и он, тут же отпрянув, увидел перед собой Дэвида. Уже почти зажмурив глаза, ожидая, что будет испепелен на месте, Алекс встретился с абсолютно спокойным взглядом, в котором не было ни злости, ни гнева, ни чего-либо подобного.
— Я... — пытаясь найти нужные слова, Алекс нервно сминал в руках пиджак, безнадежно отводя взгляд.
— Пришел вернуть пиджак? — снисходительно усмехнулся Дэвид, заканчивая чужую мысль и забирая свою вещь из подрагивающих рук.
Молча кивнув, Алекс снова испытал дежавю, но тогда была совсем другая ситуация.
— Изви... — он хотел попросить прощения, но запнулся на полуслове, так как Дэвид, похоже, не желая его слушать, прошел мимо, — ...ните.
Сделав глубокий вдох, сдерживая слезы раскаяния, Алекс обернулся и был более чем удивлен, увидев, как Дэвид подошел к своей машине и, открыв дверцу, выжидающе смотрел на него. Вероятно, это было приглашением, но Алекс не решался принять его — совесть не позволяла. Тем не менее, он понимал, что промедление может стоить того, что Дэвид передумает.
Подойдя к машине, Алекс остановился в нескольких шагах от нее, не зная, с чего начать. Если бы Дэвид передумал и, сев в машину, уехал, то Алекс бы понял его, потому что не мог безропотно принять его милость.
— Я потратил немного из того, что было в бумажнике... — робко произнес он, осознавая, как глупо смотрится, но почему-то решил сказать именно это, раз его извинения не хотели слушать.
— Ничего, — ответил Дэвид, опираясь рукой на открытую дверцу машины. Он выглядел более чем спокойно, так, словно Алекс не грубил ему и не позволил себе ударить его, а после не сбежал, как трус, и не вернулся, как еще больший трус. — Как прошел день?
— Скучно... — не сразу найдясь с ответом, Алекс удивленно смотрел на него, не ожидая услышать подобное.
— Скучно? — переспросил Дэвид, обходя машину и садясь в нее, провоцируя на более содержательный ответ.
— Да... — Алекс кивнул и нерешительно подошел ближе, все еще сомневаясь, может ли принять такое завуалированное приглашение. — Одному везде скучно... — он не знал, зачем сказал это, но, услышав усмешку Дэвида, все-таки сел в машину, осторожно захлопнув дверь.
Глядя исключительно в пол, Алекс сложил ладони вместе и зажал их между колен, так как его волнение больше всего выдавали дрожащие пальцы. Последнее время он чувствовал себя словно пугливый кролик, чье сердце готово разорваться от каждого резкого или неожиданного звука.
— А как ваш?.. — мягко спросил Алекс, не желая показаться навязчивым, но и молчать не хотелось, так как возникшая пауза изводила хуже любой пытки.
— Скучно, — повернувшись к нему, Дэвид улыбнулся краем губ, а в его глазах переливался знакомый холод. — Сегодня Моника работала молча.
Алекс украдкой взглянул на него, заставляя себя улыбнуться удачной смене темы, но смог лишь неопределенно пожать плечами, не то соглашаясь, не то понимая, как порой тяжело без привычной обстановки.
— Тем не менее, она просила передать тебе это, — Дэвид взял с заднего сидения небольшую коробку и протянул ее Алексу.
