Принц посмеялся над очередной новостью с Имперского острова. На Сейме какие-то недотёпы предложили дать царю Шжи титул короля и включить территорию Шжи в Империю. На это им напомнили завет Императора-основателя: Шжи народ не имперский. Их древняя и самобытная культура приводила к тому, что они практически нигде не ассимилировались. Империя с удовольствием принимала к себе всех, кто был готов принять старкскую культуру и старкские языки. Но после принятия шжи возникала опасность, как бы не оказаться ассимилированными самим.
Принц чувствовал, что вот-вот придется идти на серьёзные действия против Жугэ. По слухам, в княжество Ликангс, почти полностью завоёванное Жугэ, направлялся царь всех Шжи. Он мог принять решение о принятии Ликангса под свою руку, да и более страшное: вырезать всё городское население и поселить в городах шжи, а в деревни подселить переселенцев из Шжи. Крестьян-то вырезать было строжайшезапрещено,агородскаяилидворянскаякультура,каксчитали имонастыри,иединобожники,этовещьвосстановимая,еёпотеряприроду и духовные устои народа не разрушит. На несколько столетий забудутся какие-то технические или гуманитарные знания, но всё вернётся на круги своя. Может быть, уже с другими языками и другими народами, ведь народы тоже смертны. А бесценные знания и навыки земледельцев, сотни лет улучшавших свои участки, терять было нельзя. При смене народов крестьяне меняли язык и внешнюю оболочку культуры, сохраняя свой уклад жизни.
Давно вошло в привычку у крестьян не убивать таких новаторов и не изводить их самосудом, а отправлять в Великий Монастырь для исследования новаций. Иногда они возвращались с благословением и со священником Иртона Плодородного, который основывал часовню в честь благодатного открытия и убеждал других крестьян принять угодную Победителям новацию. Тогда новатор становился героем не только своей деревни. Для таких крестьян были предусмотрены имперские почётные звания, приравнивавшие их к Великим Мастерам. Но крестьянин не мог иметь Первого ученика и основать династию Мастеров. Он должен был учитьвсехдостойных,ктокнемуприходит,вчёмемупомогалсвященник. Чаще же новатор так и оставался в монастыре, либо каясь в извращениях по отношению к природе, либо продолжая свои опыты под внимательным надзором.
* * *
Принц Атар чувствовал, что двенадцать месяцев противостояния с Жугэ дали ему гораздо больше, чем всё предыдущее военное обучение и военный опыт. Он гордился, что не попался серьёзно ни в какую ловушку коварного старика. Сейчас в большинстве стычек старквайцы побеждали. Это было бы совсем хорошо, если бы принц не заразился от Жугэ сверхосторожностью и подозрительностью. Один раз это его подвело.
Узнав, что Жугэ переводит войско в другое место, принц решил совершить налёт на городок, где раньше базировался военачальник. Жугэ, увидев, что отряд отборной конницы принца приближается к городу, быстро оценил обстановку. В городе оставалось меньше, чем тысяча воинов, и те все больные или старые. Полководцы Шжи предлагали Жугэ закрыть ворота и обороняться, выигрывая время, или же ему самому ускакать через другие ворота, а они вместе с воинами умрут,прикрываяегоотход.НоЖугэпонимал,чтоотпринцанеускакать инеотбиться,иприказалсовсемдругое.Онвелелширокооткрытьворота, нескольким воинам переодеться в чернорабочих и подметать улицу, а сам взобрался на надвратную башню в сопровождении слуги, достал лютню и стал на ней играть.
Принц Атар, увидев такое, заподозрил коварную ловушку и отступил. Потом над ним смеялись, как Жугэ обратил его в бегство игрой на лютне. Но, хоть принц и был раздосадован, для себя он вынес ещё несколько важных уроков.
Личная жизнь принца была в некотором смысле скандальной для наследника престола. Атар сразу же развёлся с женой-валлинкой, которую ему навязали из династических соображений, едва начался рокош и он избавился от опеки семейства. Детей от бывшей супруги у него не было, он узаконил двух сыновей и дочь от гетер, а сам женился на незнатной дворянке. С женой он был счастлив, но знал, что король скрипит зубами по поводу неравнородного брака. На это Атар высказывался (и доброжелатели передавали эти слова королю), что женившийся на гетере и сделавший наследником сына не от своей крови мог бы и помолчать. Естественно, такие замечания не прибавили хорошего отношения короля к принцу. Когда король заключил торговое соглашение с Тромой, принц, поскольку Советы городов и провинций стали протестовать, ехидно прошёлся по поводу возрождённых органов самоуправления и их создателя:
Мужики и купцы неплохо управляются со своими собственными делами, но было великой глупостью разрешить им высказывать мнение по поводу государственных. Вот и сейчас эти близорукие мужланы не видят, какую услугу им король оказал. Хлебнёт ещё горя король с этими Советами, хотя создать их было в тот момент мудрым решением: уж слишком всех довели чиновники.
Хотя вроде бы Атар одобрял своего племянника-короля, король был уязвлёнещёбольше,чемзамечаниемпоповодуженыисына.ТамКрасгор поступал по старым добрым традициям, в отличие от Атара, а здесь он создавал нечто своё, и втайне особенно его возмутило, что теперь, когда он припомнит Советам их ошибку, все будут говорить, что воспользовался мыслями принца Атара. Так что по мере того, как отношения короля с Клингором понемногу улучшались, отношения его с Атаром быстро ухудшались.
* * *
Когда до короля Зинтриссы дошло известие, что Клингор с победой возвращается возглавить войско против него и ведёт с собой отряды трёх княжеств, у него в буквальном смысле задрожали коленки, и он послал к Жугэ гонца с просьбой немедленно отойти с войском на юг и взять командование над объединенной армией. Но тем временем в Ликангс прибыли царь Шжи и сын Жугэ. Жугэ, конечно же, был рад шансу завершить свою карьеру противостоянием с Клингором, а войска в Ликангсе он намеревался оставить своему сыну, которого царь собирался в ближайшее время торжественно провозгласить князем Ликангсским. Сам Жугэ от этой чести отказался, заявив, что после войны он уйдёт в монастырь, чтобы смыть с себя суету этого мира и свои грехи. Все знали, что это не рисовка, он так и сделает.
Конечно же, отступая, Жугэ не удержался и поставил ловушку Атару. Апринцвочереднойразпопыталсяперехитритьполководца.Атарпослал небольшой элитный отряд перехватить главную дорогу и удержать её несколько дней, чтобы заставить Жугэ отходить по неудобной дороге на Ликонай, а мудрый старик сделал вид, что попался на уловку.
Полководец шжи подготовил всё для огневого нападения в ущелье, ведущем в городок Ликонай. Затем Жугэ изобразил в нём беспорядок и затор в отступающей армии. Принц Атар подвёл свои войска к ущелью, но сам, разведав через местных жителей наличие обходной тропки в Ликонай, по которой могли пройти кони, решил обхитрить хитреца. С полусотней отборных рыцарей он двинулся вечером обойти ущелье и запереть Жугэ в нем. Своим он велел атаковать, когда увидят огонь с другой стороны ущелья. Жугэ не знал о незаметной обходной тропе, но расставил своих людей следить за подходом войска Атара, и, когда обнаружил войско, зажёг сигнальный огонь, чтобы его воины, изобразив панику,побыстрееубиралисьизущелья.ГенералСинУлигар,заместитель принца Атара, принял огонь за сигнал и кинулся в ущелье. Он попал в ужасную огненную западню и сам погиб в ней. В этой же ловушке погиб и тесть принца Атара А Тронаран.
Принц увидел зарево, находясь на полпути. Он решил прорываться вперёд, чтобы хоть отомстить за своих людей. Двигались бесшумно. И через несколько минут, когда тропа выходила на более заметное место, высланный вперёд горец поманил к себе Атара. Атар подошёл и остолбенел. В свете зарева, освещавшего снизу лицо старого полководца, тот казался не человеком, а ожившей статуей из чёрного дерева так неподвижен и спокоен был его лик, созерцавший гибель армии. Казалось, сама Судьба поставила его здесь, на виду, словно принося в жертву. Атар не дал себе времени осознать это видение он просто рванул вперёд.
Тихо подходим, а потом убиваем всех! Отомстим за своих с лихвой!
шёпотом приказал он.
Наслаждавшиеся зрелищем разворачивавшегося внизу ада и побоища (пытавшихся выскочить расстреливали сверху лучники шжи), король, Жугэссыномиещёчетырегенераланезаметилиподкравшихсяконников Атара, и растерянно вытаращили глаза, когда из невинной на первый взгляд расщелины выскочили Атар и его рыцари. Атар первым делом подбежал к Жугэ и снёс ему голову. Затем он оборотился к царю и после короткой схватки смертельно ранил его, спешился и тоже обезглавил. Другие убили всех остальных, бывших с царём и полководцем. Голова Жугэ чуть было не укатилась вниз. Рыцарь Ур Атрикон бросился к ней, отбросил от самого края пропасти, но сам не удержался и сорвался в адскую пропасть. Это была единственная потеря отряда принца. Собрав головы врагов, принц велел своим воинам закричать:
Герои, вы отомщены! Убит Жугэ, убит царь!
Услышав это, воины шжи заколебались. Кое-кто ринулся наверх на принца, но отряд его легко ушёл от погони. Остальные бросились к своему лагерю. И остатки войск принца вырвались из последней адской ловушки Жугэ. Спаслось всего 1200 человек из всей армии.
Когда со смешанными чувствами ликования и отчаяния обсуждали итоги битвы, принц неожиданно для всех оставил выживших на самого старшего из имевшихся в строю офицеров капитана Эсса Элитайя а сам заявил, что головы нужно забальзамировать и он отправится с ними на юг, к основной армии. Элитайя он велел быстрее идти на столицу Ликангса.
С тысячей воинов, из которых треть ранены?
Именно так. Армия шжи потеряла всю голову. Мы убили самого Жугэ, царя, сына Жугэ и трёх старших генералов. Горцы будут быстрее возвращаться домой, чтобы затеять очередную смуту. Своим дерзким наступлением ты спасёшь много людей, теперь и добровольцы к нам потянутся. Армию зря не клади, если пытаются сопротивляться, обозначь наступление и жди якобы резервов. На следующий день шжи сами отступят.
Приказание понял, исполню, ответил Элитайя.
Головы союзников, доставленные королю Зинтриссы, произвели требуемое впечатление. Он запросил мира. Войска шжи действительно ушли: у них началась свара за царскую корону. Клингор сетовал, что Атар увёл у него победу, но втайне был доволен.
Король Зинтриссы, зная обычаи шжи, приделал к головам убитых туловища. Ляну Жугэ и царю из благовонного дерева, остальным из обычного тиса. Он положил их в богатые гробы и отправил в Шжи. Тем самым он получил благодарность народа Шжи. А вот старквайцев они стали ненавидеть за надругательство над трупами их знаменитостей. Сами же старквайцы ликовали, считая, что Атар правильно ответил на посылку гроба и на издевательскую казнь всего княжеского семейства Ликангса.
* * *
Теперь в дело вступила дипломатия. Переговоры проходили во временнонейтрализованнойбашне,изкоторойвиднеласьстолицаЗинтриссы Исгоран. Два короля ожесточённо торговались по поводу территориальных уступок, без которых Зинтрисса теперь не надеялась на мир. В конце концов, король Красгор предложил:
Уже само название вашего королевства заключает в себе территориальные претензии к нам, да и к Хирре со Шжи также. При учреждении его Императором-основателем оно называлось Зирварной, по имени столичной области. Смените название, тогда я потребую меньше земель.
Зирварна была княжеством, ответил король Зинтриссы Аслир. А когда мы стали королевством, мы сразу взяли имя Зинтрисса по имени нашей великой реки.
Зря взяли, сухо отрезал Красгор.
Аслир в ответ предложил:
Я согласен, если ты в обмен согласишься на свободную торговлю между нами.
Мои купцы возмущаются по поводу свободной торговли с Тромой, и я не могу взять на себя такое обязательство, ответил Красгор.
На самом деле по уровню развития Зинтрисса была сравнима со Старквайей, так что здесь свободная торговля не была бы игрой в одни ворота.
Ещё немного посопротивлявшись, Аслир согласился. Королевство отныне стало называться Зирварна, а жирненький кусочек по реке Зинтрисса отошел к Старквайе, в результате чего провинция Сахирра перестала граничить с Зирварной, а граница Зирварны с Хиррой практически выровнялась с границей со Старквайей. Глядя на новую карту королевства, принц Клингор полушутя-полусерьёзно сказал королю:
Хирра прямо просится в наше королевство. Тогда бы граница на юго-западе стала завершённой.
Мы и так усилились в результате всех этих событий. Ещё что-нибудь попытаемся прихватить, на нас вся Империя ополчится, спокойно ответил король. Вот если бы Хирра добровольно к нам попросилась...
Вторым был вопрос о княжестве Ликангс. В конце концов обе стороны согласились,чтокняжествоостаётсянезависимым,но,посколькукнязьсо всейсемьейбылиубиты,князяпоставиткорольКрасгоризчислапринцев своегокоролевства,иобакороляпредставятновогокнязянатитулПринца Империи. Тут Красгор сразу же представил вместе с Аслиром принца Клингора, но Клингор представление на принца Империи принял, а бедное захолустное княжество Ликангс отверг, предпочитая оставаться правителем Карлинора. Все ожидали, что тогда князем назначат Атара, но король Красгор сказал, что полководец, потерявший всю свою армию, недостоин быть князем, и наградил его как воина: бриллиантовой серьгой за исключительную храбрость и платиновой с бриллиантами пластиной на панцирь за доблесть. Атар, ожидавший княжества либо по крайней мере значительного приращения своих владений, был удивлён и возмущён. После этого его оппозиция королю стала ещё более явной. Князем назначили принца Онгора, последнего из сводных братьев короля и Клингора. Он был сыном даже не жены, а высокородной гетеры, но такое происхождение позорным не считалось.
Как только Император и Совет Королей утвердили титул Принца Империи для Клингора, король, как и обещал, сделал его основателем нового рода Анлисэу. Само имя рода подчёркивало происхождение от великого Энгуэу Эу. Король сдержал и второе обещание, выдав ему титул на наследственное владение двумя провинциями. Одной из них, конечно же, был богатейший Карлинор, а вторую король незадолго перед этим создал, выделив два материковых уезда островной провинции Лингон в новую, самую маленькую в королевстве, провинцию Аа, правда, непосредственно прилегающую к Карлинору. Принц в обмен сразу же провозгласил себя князем Карлинора и Аа, однако не разрывая вассалитета со Старквайей. Все короли, кроме Красгора, признали этот титул, а Красгор до конца жизни так и не признал, хотя не протестовал по его поводу.
* * *
Вести о конце войны пришли в Колинстринну, когда отъезд в монастырь был назначен на следующий день. Пришлось его отложить, устроить грандиозные недельные праздники по случаю замечательной победы и почётного мира. Заодно праздновалось и открытие новой дороги к берегу озера, в Ломолинну.
Как только кончился праздник, Тор с двумя сотрудниками и тремя слугами переоделся в одежды паломников и отправился в монастырь. Решили воспользоваться новой дорогой на Ломолинну и дальше доплыть на речном катере. Эсса была против, боясь всяких случайностей на воде, но Тору уж очень хотелось воспользоваться новым путём: здесь он добирался за три дня максимум, а сухим путём за полторы недели по окружной дороге. Плавание прошло без сюрпризов, и спутники высадились в монастырском посаде. Слуги сняли комнату в таверне. В монастыре паломникам слуг не полагалось. Тор сразу же подошёл к воротам монастыря, и привратник спросил его:
